Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 42)

Внутри плескалась ярость. Да черт с ним, что он это меня специально свалил, этот урод ведь испортил дубль первого фильма, в котором я снимаюсь в этой жизни.

— Видел, — кивнул Реджи и повернулся к Самсону. — Что это было?

— Нога соскользнула, — равнодушно ответил тот.

Реджи молча посмотрел на него и сказал:

— Ты помнишь, что я тебе говорил вчера?

— Этот урод сам нарвался.

— Ты помнишь или нет⁈ — заорал режиссер. — Он идеально подходит на роль, а сейчас мог сломать ребра и руку! Где я тебе должен найти еще одного такого злобного белого качка⁈ Который еще и согласится сыграть в такой роли⁈

Вот теперь до меня дошло — именно в этом была проблема. Потому что надо было играть белого расиста, отъявленного ублюдка. И дело было не в том, что я круто двигался и умел драться, хотя и это тоже свою роль играло. Реджи просто не мог найти человека на роль.

— Я помню… — проговорил Самсон.

— И я тебя предупреждал, — сказал Реджи. — Все, ты уволен.

— Реджи… — начал было Самсон.

— Уволен, — повторил режиссер. — Пошел вон отсюда!

Самсон посмотрел на него, потом на меня. В его глазах появилась незамутненная ярость. Я ждал, что он сейчас бросится на меня, но нет, он отошел назад, взял куртку, которая висела на стуле, надел ее и ушел без лишних слов.

— Прости, Джош, — обратился ко мне Реджи. — Я пытался его урезонить, но он… Сам видишь.

Да, я видел. И похоже, что у меня появился настоящий враг. Если не считать тех бандитов-сектантов, которые чуть не утопили меня. Но тех я не видел больше ни разу, если не учитывать той случайной встречи на улице. А этот наверняка еще появится.

— А что с фильмом-то теперь будет? — спросил я у Реджи. — Он же главный герой и титульный актер.

— Снимем со спины с дублером, как ты сворачиваешь ему шею, — махнул рукой режиссер. — А потом введем его младшего брата, который пойдет тебе мстить. Выкрутимся, не волнуйся.

— Да я и не волнуюсь, — ответил я, хотя в голове мелькнула мысль, что Самсон этого так не оставит. И попытается до меня добраться.

Боялся ли я? Да вообще ни капли. Есть захочет — милости просим, я тогда ему не только нос сломаю, но и что-нибудь еще.

— Как плечо? — спросил он.

— Нормально, — ответил я. — Что-то еще снимать будем? Или на сегодня все?

— Твое лицо крупным планом, — ответил он. — Как ты клянешься отомстить ему за то, что он тебя побил. Сможешь? Или лучше перенесем, сцена короткая, можно и позже.

— Смогу, — кивнул я.

Мое лицо в фильме крупным планом — такого еще не было. Нужно изобразить все так, чтобы люди точно запомнили.

Уолтер поставил камеру на штатив, подошел ко мне и посмотрел в видоискатель.

— Чуть левее встань, — сказал он. — Вот тут.

Я послушался и встал, куда он показал. Солнце светило мне в правую щеку — хорошо, тень ляжет правильно.

— Просто смотри в камеру, — сказал Реджи. — Говори, что хочешь. Мотор.

Я посмотрел в объектив. Мне даже не надо было ничего придумывать, нужно было просто вспомнить, как Самсон собирался добыть меня. Я почувствовал, как лицо само собой исказилось, и начал:

— Ты думал, что это конец, — я сделал паузу и продолжил. — Ты ошибся. Это только начало. Я найду тебя и убью. И буду убивать каждого черного ублюдка, которого только встречу в этом городе. Это мой город, и он принадлежит белым. Таким как я.

Я еще несколько секунд посмотрел в камеру и заметил, как Уолтер показывает мне большой палец.

— Стоп, — сказал Реджи. — Все, сегодня снято. Пошли, расплачусь, тебе полагается сто баксов за сегодня. Дальше мне нужно подобрать нового главного героя. Но завтра приезжай, продолжим.

— Продолжим, — кивнул я режиссеру.

Глава 20

Фильм одного дубля

Съемки шли с фантастической скоростью. Реджи снимал свой фильм без перерывов на выходные.

Уже во второй съемочный день мой герой убил Самсона — а так как актера уволили, сцену снимали со спины. Несостоявшегося протагониста сыграл проходивший мимо качок. Я «сломал» ему шею одним резким движением, а потом ему дали двадцатку долларов и отправили восвояси, хотя на мой взгляд он идеально подходил на эту роль.

Реджи нашел замену Самсону нашел меньше чем за сутки. Новым Самсоном стал приятный в общении парень по имени Квентин, едва достигший совершеннолетия. И если прошлого Самсона я мутузил бы с удовольствием, то в сторону этого мне даже чихнуть было страшно — казалось, дунешь в его сторону, и он упадет. Я не обсуждал это с Реджи — все-таки я никто и звать меня никак, и с советами к режиссеру лезть не собирался. Странный выбор. Впрочем, прошлый Самсон тоже выглядел неубедительно. Оставалось надеяться, что это творческий замысел такой.

Сюжет развивался стремительно. Уже в пятницу мы записали пару диалогов с младшим Самсоном и даже немного подрались — или, точнее, помахались. Его удары больше напоминали пощечины, он бил широкими замахами, постоянно подпрыгивал с задранной кверху ногой, а от моих прямых хуков уворачивался почему-то перекатами. Когда он в очередной раз укатился от моего удара, я еле удержался, чтобы не пнуть черного колобка под задницу.

Квентин играл так, словно мы снимали фильм не в Гарленде, а в Азии. Как выяснилось на одном из перерывов, парень занимался акробатикой и любил фильмы про каратэ. Я же играл непробиваемого увальня, вроде того русского боксера из третьего «Рокки». Боевая хореография не складывалась, но всех это, кажется, устраивало. Я то и дело пытался объяснить Квентину, как ему лучше встать, показывал приемы, чтобы наш экранный дуэт получился более убедительным. Он постоянно кивал, соглашался, а потом шел к Реджи, и тот разрешал ему играть как прежде.

— Послушай, друг, — сказал Реджи. — Ты же не Клинт Иствуд, верно? Не надо лезть в мой фильм. И пойми меня правильно: я плачу тебе за актерскую игру, и только. А я честный бизнесмен. Будешь ставить трюки, давать советы — и тогда мне придется тебе еще и за постановку платить.

— Реджи, я готов делать это бесплатно, лишь бы кино было хорошее, — я говорил совершенно искренне.

— Люблю тебя за это, Джош! — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. — За твое чувство юмора! Но не бывает бесплатных обедов.

— То есть? Ты нас и так не кормишь.

— Неужели в Юте и поговорки другие? Ну, задаром ничего не делается, вот что я имел в виду.

Это был не первый раз, когда я не раскусил американскую пословицу. Язык я понимал в совершенстве, но вот знание местной культуры от мозга Джошуа ко мне не передалось.

Всю неделю я ходил невыспавшийся. Приходилось вставать сильно раньше обычного, в районе девяти утра. Как назло, все мои рабочие смены в баре проходили сложно, я возвращался домой поздно, изнуренный и уставший. Пяти-шести часов сна на ветхом матрасе мне не хватало, и я дремал в автобусах и вагонах метро.

Реджи нравилось разнообразие локаций, поэтому каждый день он старался находить новое место для съемок. По утрам я изучал карты, наскоряк доедая бобы, приготовленные Кристофером, и затем уходил, никогда не уверенный до конца в правильности маршрута. Топографическим кретинизмом я не страдал, а потому всегда приходил в нужное место и к нужному времени, хоть и понимал, что за парочку опозданий никто меня из актерского состава не выпрет.

Фильм мне не нравился. Ерунда получалась. Без творческого запала, без четкого видения, без цепляющих моментов. И хотя мне платили по сто баксов за каждую смену, эти деньги я принимал с некоторым отвращением и скрепя сердце, чувствуя себя так, словно не заслуживаю ни цента. Если говорить откровенно, то зарплату за съемочные дни тут вообще никто не заслуживал.

— Слушай, Реджи, а откуда деньги? — спросил я у него однажды. Я искренне не понимал, как у такого халтурщика может быть спонсор.

— За былые заслуги, — ответил он. — Ты разве не смотрел «Черного Рокки»?

— Нет, — я лишь пожал плечами. — Смотрел только обычного «Рокки».

— Я снимал ремейк, ориентированный на расовую справедливость. Черный молодой боксер из гетто против белого чемпиона. Посмотри, очень хороший фильм получился. Кассовый хит!

— А вкратце можешь объяснить, о чем фильм был? — смотреть «Черного Рокки» я не собирался ни за что на свете. А раз я не видел его в прошлой жизни и даже не слышал о нем, значит, это фуфло не прошло проверку временем и не попало на носители, исчезнув навсегда.

— В моем фильм боксер все-таки смог взять чемпионский титул, но расисты не позволили черному стать лучшим боксером Америки, и его убила толпа белых расистов, прямо-таки растерзала на улице.

— А как же справедливость? В конце им даже никто не отомстил?

— Мой Рокки очень крутой, поэтому он из последних сил, перед смертью, встал и всех их избил, а потом упал без чувств, и дальше — титры под торжественную музыку. Ушел непобежденным.

В общем, деньги у Реджи водились с избытком. Но он лукавил: свои десятки тысяч долларов он сколотил не на кассовых хитах, а потогонкой. Я поспрашивал на площадке, и его постоянный оператор признался, что за прошлый год они сняли целых восемь фильмов и пустили их в прокат. «Черный Самсон» был уже третьей лентой этого года — и первой, снятой вне жанра межрассового порно.

Реджи редко светился в титрах под своим именем. В каждом из его так называемых шедевров были указаны псевдонимы, и ни один киновед на свете не смог бы выявить, что эти фильмы сняты одним человеком. Отношение Реджи к своей работе говорило само за себя.