Наиль Выборнов – Киноманьяк (страница 10)

Той самой «храмовой одеждой» оказалась футболка, которой я вытер ноги перед тем, как обуть ботинки. Пролежав на полу всю ночь, она наполнилась сырой вонью, к ней налипли волосы, песок и прочий мусор, и у меня не было никакого желания отстирывать этот кусок ветоши. То же касалось и трусов, которые напоминали нечто среднее между шортами и панталонами.

Пока Крис рылся в книгах спиной ко мне, я открыл окно и выкинул свой пододежник на улицу. Кому-то внизу, наверное, не повезло поймать эти тряпки своей головой.

А вот брюки сохранились неплохо — я догадался не кидать их на пол, а оставил на сушилке. То же касалось и рубашки. Они уже высохли.

По итогу я забрал с собой мыло с опасной бритвой, зубную щетку, рубашку и брюки, а также пластиковую расческу для волос. На выходе Кристофер заставил меня переодеться, и через пару минут я превратился в его клона — белая рубашка, черный галстук и черные брюки. К счастью, мы так и не нашли именной бейдж Джошуа.

— Ах, вот он где! — Крис наклонился и поднял с пола бейджик. — Держи.

Он протянул мне табличку с надписью «Привет! Меня зовут Джошуа».

— Спасибо, — процедил я сквозь зубы, прикрепляя бейдж к груди. — Просто блеск.

Мы забросили на спины рюкзаки с книгами и ушли отсюда. Теперь, полагаю, точно навсегда.

Я снова посмотрел на часы. Половина второго ночи.

Сон вновь не приходил. Я весь день хотел спать, терпел, а теперь никак не мог уснуть. Ну что за издевательство?

В голове прокручивались мысли о прожитом дне. К счастью, на собрание мормонов идти не пришлось — его отменили из-за извержения вулкана, о котором я слышал по радио накануне. Как я понял, человек, на квартире которого мы должны были встретиться, сел на самолет до Орегона, где его ждали какие-то неотложные гуманитарные дела. Встречу перенесли на среду, то есть на послезавтра.

Почему Джошуа жил в этом районе? У него была целая куча денег. Как я понял из разговора с Крисом, этого бы хватило, чтобы на год снять квартиру в приличном месте. Ответ я видел только один — похоже, Джошуа намеренно оставался здесь, чтобы заниматься миссионерством вместе с Кристофером.

Я открыл глаза. Нет, надо занять себя чем-то. Я так с ума сойду. Может, прогуляться по улице на часик-другой, подышать, успокоить нервы?

Встал с лежанки, обулся, подошел к шкафу и достал свою куртку из плотной ткани. Любопытно, что в ней я себя чувствовал как дома, она придавала мне уверенности в своих силах. Прежде чем покинуть номер, я решил выпить чего-нибудь холодного и открыл холодильник, нажав на ручку, напомнившую мне ручку тормоза на мотоцикле.

Лампочка внутри горела. Пахло типичным старым холодильником, этот запах ни с чем не спутать. Вот только холодильник не холодил. Внутри лежала стопка журналов во главе с номером Playboy за 79-й год. Это был австралийский выпуск, и я даже не мог представить, как он сюда попал. На обложке — блондинка в одной только майке и с битой для крикета на плече. Сомневаюсь, что Кристофера интересовал крикет.

Маленький засранец спрятал эти журналы здесь, думал, я не найду? На замызганной стеклянной полке стояла миниатюрная гейзерная кофеварка. Эх, Крис. Знал бы ты, как же мне теперь все равно на твои тайные увлечения.

Отсек морозильника работал исправно, и в нем лежали бутылки — одна с «Пепси», а другая с водой. То, что нужно. Я достал, посмотрел на этикетку («Эрроухэд») отвинтил крышку пластиковой бутылки и сделал пару освежающих глотков. Убрал назад, закрыл дверь и случайно заметил кошелек — он лежал на уровне моих глаз прямо на крыше холодильника. Возьму немного в долг у парня. Надеюсь, он не обидится. Думаю, двадцати долларов мне хватит. Я убрал их в свой кошелек.

Взяв с собой трофейный нож, я покинул квартиру.

Глава 5

Ночная прогулка

Лифт снова гремел и скрипел, словно жаловался на свою незавидную судьбу. Ну да, кого только ему не приходилось возить, живут тут все-таки не самые успешные люди. Да отбросы на самом деле живут, и я попал в тело одного из таких, да еще и сектанта.

Покинув кабину, я вышел в холл и увидел, что Лэ дремлет за стойкой, положив голову на скрещенные руки. Рядом лежал дробовик, и мне почему-то очень захотелось прикарманить его, если такое слово можно употребить по отношению к тому, что в карман никак не поместится.

Но вспомнилось, как в «Терминаторе» герой Майкла Биена украл дробовик из полицейской машины. А потом отрезал приклад, сделав пистолетную рукоять, и замастрячил петлю, чтобы его вырвать не могли из рук.

А потом в «Терминаторе. Да придет спаситель» (который кстати был отличным фильмом, просто его не поняли) показали, кто именно научил его этому трюку. Точно. Я помню это, и придумать сам, пожалуй, не мог вообще ни в коем случае. Значит, это однозначно будет.

Но дробовик я все-таки брать не стал, хотя, как мне кажется, с ним было бы уютнее на улице. И безопасно. Но мало ли, вдруг азиат проснется и просто пристрелит меня. Не хотелось бы терять второй шанс на такой оплошности.

Так что я просто прошел мимо и вышел на улицу. Меня встретил ночной воздух — не свежий, потому что такого в Нью-Йорке, я подозреваю, не найти. Пахло бензином, асфальтом, жареной курицей из уже закрытой забегаловки на углу. Я остановился на тротуаре и охлопал карманы в поисках сигарет.

Интересно, это реакция моего нового тела или старой души? Курил ли Джошуа? Вряд ли, он ведь все-таки мормон, а им запрещено. Значит, это я курил в прошлой жизни. Но нечего и начинать, ломки зато не будет. Привычка это дурацкая и вредная. Между прочим, сигареты убили Дэвида Линча и Уолта Диснея.

Вскоре я вышел на Сорок вторую. У входа в первый попавшийся мне грайндхаус стоял мужик в рваном пальто и что-то бубнил себе под нос. Когда я прошел мимо, руки он не протянул — значит не попрошайничал, а просто говорил сам с собой.

Потом мимо меня прошла женщина на каблуках и в такой короткой юбке, что она прикрывала лишь самое сокровенное, которое наверняка таковым для нее уже не являлось. Покосилась на меня оценивающим взглядом, чуть замедлила шаг, а потом прошла мимо, решив, что я не клиент.

И правильно решила на самом деле. Даже несмотря на то, что мормона сейчас во мне было не различить. Одет-то я скорее как ветеран, который болтается без дела.

Я шел дальше без особой цели и просто смотрел по сторонам. Неоновые вывески отражались в мокром — недавно прошел легкий дождь — асфальте, все смешивалось в грязную радугу, как будто кто-то пролил бензин.

Двое парней в кожанках стояли у стены. Они проводили меня взглядом, я посмотрел на них в ответ. Они отвернулись — не выдержали напора. Интересно, а тяжелый взгляд у меня от этого тела или от прошлой жизни?

Ничего не помню, блин, кроме кино.

Я свернул на боковую улицу, где было темнее и меньше народа. Здесь пахло мочой и одновременно с этим дешевыми духами — наверное та шлюшка тут и прошла, оставила после себя шлейф.

Возле стены сидели несколько человек, которые укрывались промокшими картонками. Когда я проходил мимо, один из них поднял голову и посмотрел на меня мутными глазами.

— Эй, приятель, — сказал он. — Есть четвертак?

— Нет, — ответил я, ожидая привычного «а если найду?»

— Врешь, — ответил он без злобы, просто констатируя факт, и снова опустил голову.

А я пошел дальше.

По документам мне двадцать один год, если не изменяет память. Джошуа уже совершеннолетний, уже можно покупать алкоголь и смотреть кино для самых взрослых, хотя в этом месте всем, естественно, плевать на законы. Продадут пиво даже младенцу, если тот заплатит, и включат ему «Глубокую глотку».

Что же мне делать, куда податься? Я в Нью-Йорке в мае тысяча девятьсот восьмидесятого. У меня нет денег, если не считать двадцатки, которую я украл у Криса, но это ерунда. Есть какие-то знания, в которых я еще не разобрался.

И есть амплуа мормонского миссионера, под которым меня знают в этом квартале. Наверное, есть родители, которые и выпнули меня в миссию из общины в той самой Юте, где она не находилась бы.

Но проповедником мне не стать. Это так же очевидно, как-то, что мир, в который я попал, абсолютно безумен. Не знаю, верю я в Бога или нет, пока не определился, но только вот проповедовать так точно нельзя. Я не помню молитв, не знаю обрядов…

Даже если решу притворяться и начну учить… Если они живут общинами, то наверняка ведь впитывают это едва ли не с молоком матери. Рано или поздно меня разоблачат. Скажу или сделаю что-то не так, и все, игра окончена. Прямо как в той сцене из «Бесславных ублюдков» — яйца, наверное, не отстрелят, но выгонят точно. Значит надо уходить самому. Постараться сделать это тихо, без скандала, но валить куда подальше.

Вопрос только в том, куда.

Я остановился на углу, запрокинул голову и посмотрел вверх. Между домами было видно на небе тонкую полоску темно-оранжевого отсвета миллионов окон и вывесок. Ни одной звезды при этом.

Итак, что я вообще умею?

Вопрос простой, значит и ответ должен быть простым. Я умею бегать, падать, драться, потому что в прошлой жизни я был каскадером. И судя по немногим воспоминаниям, умею водить машину на скорости, от которой нормальный человек обосрется.

Еще я сильный, очень. Утром я подтянулся тридцать раз. Во время драки с тем бандитом, Саймоном, я действовал быстро и четко, несмотря на то, что у него был нож — реакция хорошая.