Наиль Выборнов – Киноманьяк 3 (страница 4)

— Что-нибудь придумаем. Ничего страшного, — заступился Дин. Без него наш «Отпор» не получился бы, он внес огромный вклад в звучание всего фильма исключительно на собственном энтузиазме. И, подозреваю, он очень хотел принять участие в съемках еще одного фильма.

— Мне кажется, мы можем петь свои песни, кто нам запретит? — сказала Роза. — Над этим еще надо подумать.

— Подумайте, время есть, — сказал я. Все в комнате повернули головы и уставились на меня. — Как минимум месяц.

Затем всю неделю мы пытались сочинить сценарий, но работа шла плохо. Мартину не давалась история о музыкантах, он ничего в этой теме не понимал и чуть ли не каждый день ворчал, что зря вообще согласился на эту идею.

Изначально мы планировали, что группа поедет через всю страну из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Мы хотели совместить съемки с собственным переездом. Но подсчитав примерные затраты, поняли, что такой путь просто не потянем. «Слипстрим Эмоушен» тоже высказались против настолько далекого тура, во многом потому, что на Среднем Западе им попросту негде будет выступать, публика еще не созрела для их музыки. Да и на другом побережье они ни разу не были, никто из них не представлял, какие там клубы и предпочтения.

Поэтому мы сразу же, еще до прослушивания, сошлись на Майами. Поездка из Нью-Йорка до Флориды по атлантическому побережью не займет много времени, да и вернуться домой в случае провала будет проще. На том и решили.

Мартину помогал Дин. Они вместе изучали атлас автодорог и составляли маршрут. Остальные участники группы поспрашивали у знакомых музыкантов, в каких клубах можно будет выступить. От этого Мартин и отталкивался, но получалось неубедительно и скомкано.

— Может, мы бы уже написали нормальный сюжет. Если бы ты думал о работе, а не о сиськах своей новой подружки, — сказал он мне в один из дней, когда я завалился домой после ночи с Розой.

— Я думаю о работе постоянно, Мартин, — парировал я. — Мы репетируем.

Предыдущие выходные от заката до рассвета я провел на диване Розы. Мы почти не общались с ней, говорили в основном наши тела. Несмотря на целую кучу времени, проведенную с ней, я так и не узнал о Розе почти ничего нового, а она совсем не интересовалась моей историей. И все равно нам было очень хорошо друг с другом.

Кристофер тем временем трудился. За десять неполных дней он успел поработать кассиром в фастфуде, мойщиком посуды и заправщиком, но отовсюду ушел, заработав сущие гроши. Он отложил эти деньги и купил себе велосипед, устроился доставщиком почты и так и работал им по двенадцать часов в день. Приходил домой, валился без чувств, а ранним утром снова уезжал на весь день. Я почти не видел его, наши графики не совпадали.

Сегодня наступил новый понедельник. Но к Розе я не поехал — мы с Мартином планировали забрать расширенную версию «Отпора». Собрались, сели в машину и поехали в лабораторию, там нас уже ждали.

— А как вообще это делается? — спросил я, не отрывая глаз от дороги. В этот раз Мартин позволил мне сесть за руль.

— Я к ним каждый день ходил, следил за цветом. Мы каждый день прокручивали пленку на оптическом принтере.

— Что за принтер?

— Даже не знаю, как тебе объяснить. Представь такую штуку, типа кинотеатрального проектора, скрещенного со здоровенной профессиональной камерой, — Мартин обильно жестикулировал, пытаясь обрисовать внешний вид устройства. Я взглянул на это и мне показалось, что он рисует что-то вроде гор. — В общем, наш фильм проецируется на увеличенную пленку. Это если очень сжато объяснить.

В лаборатории администратор поставила перед нами прилежно запечатанную коробку, мы забрали ее, заплатили четыре тысячи долларов и вернулись домой. Дубль-негатив нам пообещали отдать еще через пару дней.

Я взял нож и аккуратно вонзил лезвие в картон, прорезав скотч. Мартин дернулся, когда картон издал мерзкий скрипучий звук. Медленно я надрезал края под возгласы и оханья Мартина, отложил нож. Открыл коробку и увидел два круглых контейнера, большой и маленький. Тот, что поменьше, — это наш оригинальный фильм, я сразу же отложил его в сторону и поднял контейнер побольше, сделанный из прочного пластика. Он показался мне намного тяжелее той копии, что была на прежней пленке.

— Какой приятный вес, — отметил я.

— Еще бы. Пленка по объему стала больше, там около 350 метров кино. По идее.

— Посмотрим?

— Конечно. Открывай.

— А ты не хочешь?

— Лучше ты. У меня руки дрожат.

Я отщелкнул железные держатели, отложил крышку на стол и вытащил массивную металлическую катушку, на которую был намотан наш фильм. На катушке красовалась блестящая наклейка лаборатории. Пленка стала в два раза шире. Даже магнитная дорожка вдоль ленты, содержащая звук, расширилась и стала заметней.

— Интересные, конечно, чувства, — сказал я. — Я держу наш фильм. И его можно крутить в кинотеатре, показывать людям. Как будто бы ребенка держишь.

— Много ты детей на руках держал?

Я задумался и ничего не вспомнил, не было у меня ни своих воспоминаний, ни воспоминаний настоящего Джошуа. Не было и своих.

— Лицемер ты, Джош. Это даже не оригинальная пленка, оригинал рядом лежит, но он у тебя таких чувств не вызывает.

— Да, эта бобина как будто бы, не знаю, солиднее?

— Площадь кадра примерно в четыре раза больше, Джош. Конечно она солиднее.

Мы дождались, пока Кристофер вернется с работы, и зарядили фильм в проектор — у Мартина был еще один, побольше, для пленок такого формата. Цвет у фильма и правда изменился, картинка стала насыщенней, словно красок стало больше. Если оригинал казался мне несколько затемненным, без цветовых акцентов, то обновленная версия шла в выдержанной цветовой палитре из преимущественно синих оттенков.

В целом это был тот же самый фильм, но более детализированный, изображение стало четче, а проецируемый экран — больше. Я не заметил никакого зерна, о котором предупреждал Мартин, фильм стал лучше без каких-либо «но». О чем я и сказал, когда мы посмотрели его.

— Это на домашнем экране все отлично, — объяснил Мартин. — А в кинотеатре будет зернистость, все-таки там экран побольше. И это в малом зале, а в большом его вообще смотреть невозможно, там будет сплошное мыло.

— А если еще раз пленку растянуть? — спросил Крис.

— Для большого экрана можно, конечно, еще раз растянуть, но смысла в этом нет. Все равно получится несмотрибельно. Оригинал слишком мелкий. Надо было сразу на шестнадцать снимать…

— Все равно фильм крутой, — сказал Кристофер. — Мне его и во второй раз смотреть было интересно.

Вечером курьер принес нам варианты постеров, которые Мартин заказал у знакомого художника. Мы разложили три листа с набросками на столе. Мне сразу приглянулся вариант с тремя персонажами — мой герой стоит посередине в армейской куртке, а позади него стоят Коннор и Нэнси. На фоне — Нью-Йорк, а снизу название фильма, просто и понятно. Другие два варианта были перерисовкой сцен из «Отпора».

На одном из них мой герой стоял на коленях и с окровавленным лицом. Он вытянул вперед руку с пальцами, сложенными пистолетом. Вокруг него стояли вооруженные полицейские. На другом наброске красовались мчащиеся друг за другом машины, над которыми возвышались Коннор и я, наши персонажи с ненавистью смотрели друг на друга.

— Мне нравится вот этот, — я ткнул пальцем в самый «нейтральный» из вариантов.

— А мне этот, — Кристофер указал на постер, где мой герой стоял на коленях.

— Ну нет, это же спойлер, — сказал я.

— Что такое «спойлер»? — спросил Крис.

Я уже успел напрячься, поняв, что сказал лишнего. Навряд ли в нынешнее время знают о таком слове.

— Это раскрытие концовки, — объяснил Мартин. — Сразу видно, рецензии не читаешь.

Мы помолчали немного, рассматривая картинки. Честно говоря, все они меня не впечатляли, и с чисто художественной точки зрения постер с полицейскими был самым сильным и притягательным, хоть и раскрывал самую последнюю сцену. Вариант с машинами выглядел комично и требовал полной переработки, да и мы были не очень похожи друг на друга.

— А зачем нам вообще нарисованный постер? Взяли бы кадр из фильма, так все делают, — спросил Кристофер.

— Я так захотел, — сказал Мартин. — Это… вроде как прикольно. Душевно. Да и найти хорошего дизайнера обложки тяжелее, чем хорошего художника.

— Мне еще нравится, что на этом варианте есть Нэнси, — продолжил я. — Зритель может подумать, что она весь фильм там будет, а ее в самом начале убьют.

— Так мы же об этом в аннотации напишем, — отметил Мартин. — Никакой интриги, это же завязка, а как мы без завязки? И в трейлере тоже это будет.

В итоге мы остановили свой выбор на понравившемся мне варианте, Мартину он тоже понравился сильнее прочих.

Оставалось решить последний вопрос и позвонить-таки продюсеру с визитки. Мы стали обсуждать, кто из нас будет говорить по телефону — все боялись облажаться. В итоге на это согласился я.

Сев в кресло, я снял трубку с телефона на столике, вздохнул и набрал номер под диктовку Кристофера. Прислонил трубку к уху и стал ждать. Пока шли гудки, я думал, что мне сказать и как представиться. Напротив мельтешил Мартин, ходя из угла в угол.

— Да? — послышалось из трубки.

— Это Пол Фримен? — спросил я.

— Он самый. Кто говорит?

— Джошуа Клейтон.

— Приятно познакомиться. Что тебе нужно, Джошуа?