Наиль Выборнов – Киноманьяк 3 (страница 33)

— Да погоди ты, я считаю, — Мартин нервными движениями сортировал письма в руках, и в итоге все они просто упали на землю. — Дрянь!

Он наклонился, набрал письма в охапку и двинулся ко входной двери. Я хотел было поднять чемоданы с пленками, но Мартин крикнул:

— Эй, не трогай! Я их сам занесу.

— Боже!.. — я поставил их обратно на тротуар. — Ладно, как скажешь.

Режиссер подошел к легкой деревянной двери, краска на которой местами облезла. Выглядела она совсем хило, и я подумал о том, что в Нью-Йорке она была бы вскрыта каким-нибудь наркоманом в первый же день.

Мартин кое-как вставил ключ в замок (его руки были заняты разваливающейся охапкой писем), повернул ключ и толкнул створку, вошел внутрь. Я последовал за ним. Мы прошли через небольшую прихожую и оказались в гостиной, совмещенной с кухней. Диван, старый телевизор, полки какие-то, шкаф. Кухня очень старомодная, кофеварка стояла как будто бы из шестидесятых. Вот Крис-то обрадуется, тем более, что теперь он может дуть кофе сколько угодно и не думать о том, что Бог его накажет.

Мартин бросил все письма и вскрытые конверты на пыльную скатерть стола и вышел наружу. Затем вернулся внутрь с двумя чемоданами, поставил их в углу гостиной и первым же делом двинулся к полкам, принялся переворачивать фотографии и укладывать из лицевой стороной вниз, чтобы никто не мог их рассмотреть. Крис чихнул. Пыльно тут было достаточно и пахло типичным заброшенным домом. Деревом старым, пылью, застоявшимся воздухом, но ни запахов тела, ни духов, ни готовящейся пищи — ничего.

— Чей это дом? — спросил Кристофер.

— Дом моих родителей, — ответил Мартин, после чего прошел на кухню и открыл воду. Кран булькнул, и потекла ржавая жидкость, которая, впрочем, через несколько секунд сменила свет на прозрачную.

— Оу… Прими мои соболезнования, — как-то виновато проговорил Крис.

— Насчет чего? — повернулся к нему режиссер. — Они живы-здоровы, переехали в Вашингтон. В штат, я имею в виду. Отец всегда говорил, что ему больше по душе холодный воздух и снег, мать поехала за ним.

— А… Тогда прости.

— За что?

— Да просто.

— Ладно. Здесь придется поработать, — Мартин набрал стакан воды и выпил его залпом. — Нужно убраться и вынести все ненужное. И будем размещаться. Вторая комната справа — моя. Туда не заходить. Кто займет спальню, а кто будет спать тут, на диване, решайте сами. Но сначала…

Мартин со скрипом пододвинул стул и сел за стол. Взял один из конвертов и на обратной стороне стал выписывать в столбик все суммы из чеков. Мы с Крисом молча стояли рядом, старались ему не мешать.

— За месяц мы заработали сто десять тысяч долларов, — сказал он наконец и напряженно выдохнул. — Черт. А что, неплохо. Тут тысяч пятнадцать — это с копий, которые ты продал, Крис.

— Я? Ого.

— Да… Как обналичим, я тебе от них пять тысяч отстегну, нормальный процент? За твои агентские услуги.

— Да! — Кристофер сжал кулак и ударил меня в плечо. — Видал, Джош? Я заработал нам немного денег!

— Смотри не пропей их, а то знаю я тебя, — пожурил я его немного. — И не думай спускать их на «благотворительность».

От слов Мартина я ощутил большое облегчение. Эти сто тысяч — очень приличные деньги для Лос-Анджелеса нынешних времен. Они позволят мне не искать работу, чтобы выжить, а спокойно заняться актерской карьерой. Можно даже отучиться на актерских курсах, как мне советовали раньше. В общем, я мог заниматься устройством своей карьеры. Тем более, что я вроде как начинаю не с нуля.

Впрочем, будут ли иметь значение мои нью-йоркские достижения? А черт его знает.

— Часть денег уйдет на то, чтобы доделать «Турне», — проговорил Мартин, складывая все чеки в один конверт — получилась приличной такой толщины пачка. — Нужно проявить пленку, копии для монтажа сделать, потому что я не хочу лишний раз рисковать. Потом звук смонтировать, с пленкой соединить. Расширить до тридцати пяти миллиметров, чтобы можно было крутить ее в кинотеатрах. Это, кстати, недешево, тут уже серьезный формат. Тысяч пятнадцать на это потребуется. Еще нужен монтажный стол — на него уйдет еще где-то десять тысяч. Короче, похоже, что почти все деньги с «Отпора» перельются в «Турне». Бюджет у нас будет — как раз тысяч сто.

— У нас еще с прошлых траншей деньги остались, — напомнил я.

— Да. На месяца три нам хватит. Но заниматься дистрибуцией сам я больше не буду. Это не мое.

— Я могу заняться, — проговорил Кристофер. — Мне понравилось.

— Посмотрим, — ответил режиссер. — Говоришь, у нас еще осталось три копии «Отпора», Крис? Сможешь пристроить их здесь, в Лос-Анджелесе?

— Попробую!

— Давай, малыш, — Мартин повалился на стол. — Как всегда, на тебя вся надежда. Каким бы талантливым ты не был, это ничего не стоит, если твою фантазию не покупают…

Вернувшись в родительский дом, Мартин, похоже, чувствовал себя плохо. Боялся он возвращаться в этот город, наверное считал, что Голливуд его отверг в свое время. Ну, он мог что угодно считать, я без малейшего понятия. Чужая душа — потемки. И разбираться в этом должны психологи.

Мы вышли с кухни, Мартин взял чемоданы, побрел по коридору и практически сразу же скрылся за дверью. Я краем глаза успел заметить, что там на стенах висели какие-то фотографии и даже награды. Но раз он запретил заходить, то я и не буду. Не мое дело. Да и право своего друга на частную жизнь я уважаю.

— Ты где хочешь спать, тут или в комнате? — спросил тут же Крис.

— Мне без разницы, если честно, — пожал я плечами.

— Тогда я хочу на диване, — тут же заявил Крис, поймал мой удивленный взгляд. Я знал, что он большой ценитель комфорта. К тому же в «Картере» он спал на диване, пока я лежал на стульях. — Там телевизор есть. По нему можно кино смотреть, а так потом видеомагнитофон же наш привезут. Точнее, твой магнитофон. А я столько всего упустил за жизнь, так что хочу наверстать.

— Ладно, — я хмыкнул. В конце концов, в плане кино у меня кругозор был гораздо больше, даже если не считать те фильмы, которые еще не вышли. — Пойду гляну, где я буду жить. Про ужин пока подумаешь, окей?

— Окей.

Спальня оказалась маленькой, почти целиком ее занимала кровать да шкаф для одежды. Здесь тоже стояли фотографии в рамках, и я подошел к одной из них, посмотрел. Отец Мартина был очень похож на него, просто копия, только старше лет на двадцать. А вот мать — низенькая такая, забавная и полная. Видимо, это их комната. Может даже, именно здесь они Мартина и сделали.

Я тут же ударил себя по лбу и отогнал эту мысль.

Как бы то ни было, они теперь в Вашингтоне живут. Наверное, в каком-нибудь горном городке посреди заснеженных лесов.

А ведь это означало, что они весьма обеспеченные люди. А сын явно предпочитает добывать все своим трудом и ничего у них не брать. Кроме этого дома, разве что. Хорошо, что Мартин не настолько горделивый, чтобы отказываться еще и от бесплатного жилья. Я бы сошел с ума, если бы мы снова стали снимать отель.

Интересно, почему они фотографии не забрали? Я задумался на секунду, а потом понял. Потому что они хотели, что Мартин вернулся, и чтобы дом выглядел так же, как во времена, когда он тут жил. Поэтому не тронули его комнату. И поэтому он нас туда не хотел впускать.

Я сел на кровать, потом лег на оказавшийся мягким матрас, посмотрел в потолок. Вот и очередная часть жизни закончена, и началась новая. Надеюсь, она окажется долгой и счастливой. И что все драки, вся кровь и переживания остались позади.

Одним словом, мне здесь нравилось.

Весь остаток дня мы убирались, складывали вещи родителей Мартина в коробки, а потом выносили в небольшой сарай на заднем дворе, рядом с газовым мангалом. Мыли полы, отмывали сантехнику и в целом приводили дом в более-менее божеский вид — паутины и пыли оказалось много, один раз моешь пол — вода черная, второй раз проходишься — чуть светлее, но все равно темная, и только на третий раз она становилась более-менее прозрачной. Пыли много, очень.

Вечером я пошелся прогуляться и наткнулся на мясницкую лавку. Слюнки сразу же потекли, так что я купил несколько стейков, которые потом пожарил на том же газовом гриле.

Мы расселись в хилой беседке, расставили тарелки, бутылки с пивом и начали ужинать. Пока ели, я вспомнил бобы и сосиски из банок, которыми питался, когда жил в Нью-Йорке. Кристофер так вообще облизывался.

— Прямо как в Прово, Джош. Как дома, — сказал он с набитым ртом. — Твой отец тоже вкусно готовил, он угощал всех, когда были общинные сборы по воскресеньям, помнишь?

Я задумался. И правда. Что-то такое пришло мне на ум. Я вспомнил родителей Джошуа. А вот своих настоящих по-прежнему не помнил.

— Помню, Крис. Кое-что помню.

— Похож, у тебя от твоего старика талант готовить мясо. Или он тебя научил?

— Он учил Джоша и всех трех его братьев, — ответил я, погружаясь в воспоминания. — Они собирались вокруг него и смотрели, как он подкидывает стейки лопаткой.

— А ты чего о себе в третьем лице заговорил? — спросил Мартин.

— Не знаю, — я скромно улыбнулся. — Шизофрения, наверное?

Мартин засмеялся и запил кусок стейка пивом.

Как выяснилось, я умею обращаться с мясом. И это точно навык Джоша, а не мой собственный.

На следующий день Крис остался наводить порядок дома — одного дня не хватило — а мы с Мартином забрали его «Шеветт» с парковки у автосалона, который предоставлял услуги перевозки машин через всю страну. Режиссер сел за руль своего малолитражного чудовища и отвез нас в банк. Мы обналичили все чеки, хотя получать их предполагалось еще долго — пока фильм показывают, они будут приходить постепенно, раз в неделю-другую. Сам Мартин перевозить такую крупную сумму денег опасался, так что большую часть мы положили на его счет, оставив только необходимое для производства фильма, ну и на жизнь на первое время.