Наиль Выборнов – Кастелламмарская война. Том 2 (страница 7)

— Выгодно? — спросил Мей. — Чем это нам выгодно? Во главе Семьи теперь не наш союзник, а парень, с которым мы не имеем вообще никаких дел. И чем это нам выгодно?

— Тем, что, когда все закончится, мы сделаем Винсента боссом, подвинем Скализе. И тогда он будет нам обязан. И будет делать то, что мы ему скажем. Какое-то время.

Я снова отошел к окну и прикурил. И мне внезапно для самого себя стало спокойно. В действительности, чего это я так разволновался? Да, звонок Фабиано — это тревожный звоночек, тем более, что его люди могут подумать, что я в действительности пытался убить Маранцано, а Валли просто попался под руку.

Могут начать мстить. И они могут начать действовать без одобрения босса. Атаковать мои точки. Хотя тогда…

Тогда мы что-нибудь придумаем. Но пока надо пояснить свои мысли, чтобы Мей понял. Это вообще очень важно, чтобы союзники тебя понимали. А еще важнее, чтобы друзья.

— Сам смотри, — сказал я. — С точки зрения Мангано боссом должен стать именно он, так? Он старше, у него больше людей, больше влияния. Но теперь Фрэнки договорился с Сэлом за его спиной. Мы предложим Мангано поддержку.

— А что ты имеешь в виду, говоря «когда все закончится»? — спросил Мей.

— Все это, — я махнул рукой в воздухе. — Война и все остальное. Хотя что-то подсказывает мне, что это надолго, если мы не станем действовать активно.

— Ага, — кивнул Лански, задумался немного, а потом сказал. — А что Массерия? Что с ним-то теперь?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Доложу ему, что покушение провалилось. Скажу, что Маранцано обложился охраной, и что теперь мне будет сложнее, попрошу больше времени. Пока он сидит у себя в логове, до него не добраться, но и он толком руководить не может. А Паппалардо… Он много сделать не сможет.

— Он не тупой.

— Он не тупой, но его никто слушать не станет толком. Потому что люди начнут думать: говорит он от имени Джо-босса, или от своего. К тому же мне удалось немного приопустить его с небес на землю с этой слежкой.

— Да, я уже знаю, — кивнул Мей. — Но ты уверен, что Массерия поверит тебе?

— Поверит, — кивнул я. — К телефону подошел не тот парень, а потом меня арестовали.

— Чарли… — Мейер сделал паузу, как будто собирался сказать что-то действительно важное, а потом добавил. — Ты ведь играешь с огнем. Массерия не дурак, и если он узнает, что ты сговорился с Сэлом за его спиной, то мы все трупы. Не только ты, все мы.

— Никто об этом не знает, — я пожал плечами. — Кроме тебя и Бенни, но вы болтать не будете. Самого Сэла. Ну и Фабиано, но он теперь сидит и не знает, что думать — то ли я пытался убить Маранцано, то ли… Я даже представить не могу, что сейчас творится у него в голове.

— А Джо? — спросил Мей, подразумевая Биандо.

— Ты ведь в курсе, — я поморщился. — Джо не знал, что мы не собираемся убивать Маранцано. Он не видел, в кого стреляет. Парням надо будет сказать, на чьей стороне мы в действительности, но позже. Придумаем.

— Ладно, — Мей выдохнул. — Допустим, Массерия поверит. И что дальше?

— Буду играть роль верного солдата, — я усмехнулся. — Пытаться убить Маранцано. Ну, точнее делать вид, что все это так. Сыграем достоверно, не волнуйся. А Маранцано пока сделает за нас грязную работу.

— Ты про союзников Массерии?

— Да, — кивнул я. — Я предупрежу его, кого не трогать, а кого нужно убрать. Морелли, например. Однорукий явно зажился на этом свете, к тому же он меня однозначно подозревает.

— А когда Массерия останется один? — спросил Лански.

— Мы его уберем, — ответил я.

Он помолчал немного, посмотрел на меня. Поднялся, обошел стол и сел за него, сложил руки на столешнице. И задал вопрос, который, по-видимому, давно вертелся у него на языке:

— Чарли, я знаю тебя очень давно. И ты порядком изменился с тех пор, как тебя чуть не убили. Так что… Ты ведь не собираешься долго ходить под Маранцано, верно?

— Не собираюсь, — я покачал головой.

— И ты собираешься убрать и его?

Пришло время впервые озвучить то, что надо было сказать уже давно. Но у меня была уверенность, что мои слова не покинут пределов этого кабинета. С Лански можно не скрываться, он был абсолютно верным. За это его ценил Лаки в его прошлой жизни, и за это ценил его и я сам.

— Да, — кивнул я.

— И сам стать боссом всех боссов?

Я усмехнулся. Ну да, наверное это то, к чему может стремиться любой настоящий мафиозо. Получить практически абсолютную власть и долю от дел других Семей по всей стране. Их почти три десятка, и ни одна из них не сможет справиться с тем, кто сумел захватить Нью-Йорк.

Кроме Чикаго Аутфит, может быть. Аль Капоне платить точно не станет. Но это сейчас, а в ближайшем будущем для него все закончится плохо, пусть он и должен вот-вот выйти из тюрьмы.

— Зачем? — спросил я. — Зачем мне мишень на спине?

— Хочешь поставить на видное место марионетку, и править из тени? — выдвинул Лански предположение.

— Нет, — я покачал головой. — Это может сработать, если я, например, попытаюсь скрыться от полиции. И только за счет того, что наша жизнь тайная, да и то пока люди соблюдают правила омерты. Но остальные не дураки, они будут знать, что на самом деле рулю я. И кто-нибудь так или иначе попытается меня достать.

— И что тогда?

— Я вообще считаю, что должность босса всех боссов устарела. Может быть, на старой родине она и необходима, если они иначе не могут решить вопросы. Но здесь, в Америке… Нет, она не нужна. Решать проблемы надо сообща. Как именно это сделать, мы еще успеем придумать.

Я затушил сигарету в пепельнице, которая стояла там же, и проговорил:

— Но для этого придется поработать. У нас еще много проблем, причем проблем насущных. Мне надо встретиться с Анастазией и Костелло. Но так, чтобы мое имя при этом не всплыло. Встреча уже назначена на понедельник, но лучше увидеться сегодня вечером. Дело важное.

— Я организую встречу, — кивнул Лански — Где-нибудь в скрытном месте.

— Лучше в публичном, — ответил я. — Как будто мы увиделись случайно и просто поговорили. Нам нужно будет перекинуться между собой всего парой слов. Главное — на публике будет гораздо сложнее за нами проследить.

Это мне подсказывал жизненный опыт. Хочешь спрятать — прячь на самом видном месте, как говорится.

— Не очень понимаю смысла этого, но хорошо, — кивнул он. — Что-нибудь придумаю. А остальным парням? Когда ты собираешься это сказать?

— Бруни знает, но не все, — сказал я. — Адонис тоже догадывается, мы об этом с ним говорили. Так что, думаю, скоро. Единственная проблема…

Я остановился на секунду, а он сказал:

— Дженовезе.

Да, именно. Вито продолжал портить мне жизнь даже из могилы, хотя его уже закопали на семь футов, и он лежит там себе спокойно в закрытом гробу с двумя дырами в башке.

— Дженовезе, — подтвердил я. — Я не знаю, как парни отреагируют на то, что я его убрал. Кстати, — мне вдруг вспомнилось. — А что там с нашим другом из полиции, с капитаном Уилсоном? Которого Вито пытался шантажировать.

— Я взял этот вопрос на себя, — кивнул Лански. — Все уже решено. Он продолжит сотрудничать с нами, хотя осадочек остался, конечно. Но то, что Вито мертв, его удовлетворило.

— А компромат? — спросил я.

— Частично я ему отдал, — сказал он. — Но кое-что осталось.

— Пусть побудет на крючке, — сказал я. Все-таки капитан — это достаточно влиятельная личность.

— Организуй встречу сегодня же вечером, — сказал я, поднявшись от окна. — А я пойду, мне еще надо решить пару вопросов. Позвони мне в отель, ты знаешь, где я.

— Хорошо, — кивнул Лански и поднялся из-за стола.

Мы вместе двинулись к двери. У входа Мей протянул мне руку.

— Мы влезли в серьезную игру, — сказал он. — Будь осторожен, Чарли.

— Я всегда осторожен, — ответил я, пожимая его ладонь. — И поэтому я все еще жив.

Я открыл дверь и вышел в коридор, пошел вниз по лестнице. Надо поймать такси, добраться до отеля, отмыться и переодеться. А потом встретиться со своими возможными союзниками.

Черт. Как же это все непросто все-таки.

Интермеццо 1

Квартира на втором этаже дома в Шипсхед-Бей, Бруклин, была тесной и пахла плесенью. Здесь вообще не было привычной роскоши, обстановка была спартанской, иначе ее не назвать. Стол, стулья, кровать, ледник. Были радио и телефон, и Массерия много слушал музыку.

Сейчас Джо сидел у окна и смотрел в щель между задернутыми шторами. Людей на улице практически не было, и машины тоже не ездили. Это был тихий район, где его практически никто не знал.

Он сидел тут всего лишь сутки, но уже ненавидел это место.

Он вообще ненавидел прятаться, как крыса в норе. Он — Джо-босс, человек, который держал крепкой хваткой половину Нью-Йорка. И ему приходилось сидеть в вонючей квартире, не выходя на улицу. И все потому что другого варианта не было.