Наиль Выборнов – Кастелламмарская война. Том 2 (страница 48)

— А что, кто-то может хотеть вас убить?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Сейчас время такое, страшное. То машины взрываются, то расстреливают людей прямо на улицах. Причем, все они — итальянцы. Мне иногда кажется, что кто-то ополчился на нас. Может быть, появилась какая-то группировка, которая убивает итальянцев? Вы бы занялись этим, детектив.

Он понял, что я издеваюсь, но сказать мне ничего не мог.

— Давайте ближе к делу, — сказал он. — Вы услышали стрельбу и заперлись в туалете. Что дальше?

— Я подождал, пока стрельба закончится, вышел и увидел тело. Попросил бармена вызвать полицию.

— Вы видели стрелявших? — спросил детектив.

— Нет, — я покачал головой. — Я был в туалете. Заперся там.

— Сколько выстрелов вы слышали?

— Много, — вздохнул я. — Двадцать, не меньше. Стрельба длилась несколько секунд, и там явно было несколько человек.

— А сколько именно стрелков было, как вы думаете?

— Я не знаю, офицер, — я покачал головой. — Я был в туалете.

Грин записывал, не торопясь. Его напарник, молодой детектив в мешковатом костюме, тем временем осматривал помещение. Заглядывал под столы, проверял все — искал гильзы, очевидно, но их не было. Фотограф тем временем принялся снимать тело Массерии со вспышкой с разных ракурсов. И пусть это и запрещено, я уверен, что завтрашним утром эти снимки будут во всех газетах.

— У вас есть при себе оружие, мистер Лучано? — спросил вдруг Грин.

— Нет, — покачал я головой. — Оружия у меня нет.

— Вы не против, если мы проверим?

— Да пожалуйста, — я пожал плечами.

Он подошел и принялся обыскивать меня. Карманы, подмышки, пояс, щиколотки. Естественно, ничего не нашел. И мне пришлось снова мысленно поблагодарить провидение, которое заставило меня оставить Кольт дома.

Нашел он только стилет, щелкнул кнопкой, и молодой детектив вздрогнул, услышав звук, с которым выщелкнулось лезвие.

— Зачем вам такой нож? — спросил он.

— Резать, — ответил я.

— Что резать?

— Да разное, — пожал я плечами. — Иногда режу в ресторане мясо, если нож, который мне там дают, тупой. Или конверт вскрыть. Разное бывает.

— Хорошо, — он протянул мне нож. Естественно, он понимал, что я его дурю, но предъявить ничего не мог. — Какие отношения у вас были с покойным?

— Нас можно было назвать друзьями, — пожал я плечами. — Мистер Массерия был моим партнером по бизнесу, мы вместе занимались импортом оливкового масла, овощей и сахара.

Грин посмотрел на меня долгим взглядом. Он прекрасно знал, кто такой Массерия, и прекрасно понимал, что с импортом оливкового масла он имел очень мало общего. И так же он знал, кто такой я. Но доказать, естественно, ничего не мог.

— Есть у вас предположения, кто мог это сделать? — задал он вопрос. Это уже была формальность — он понял, что ничего от меня не добьется.

— Никак нет, детектив, — пожал я плечами. — Мистер Массерия был уважаемым бизнесменом, и я не знаю, кто мог желать ему зла. Он был хорошим человеком. Поесть любил.

— Поесть любил? — переспросил он.

— Да, поесть любил, — кивнул я. — Если честно, я думал, что его хватит апоплексический удар от лишнего веса. Никогда не думал, что его жизнь закончится так ужасно.

Он выдохнул, закрыл блокнот и убрал в карман.

— Мистер Лучано, вы можете быть свободны. Но не покидайте город, нам может понадобиться поговорить с вами еще раз.

— Конечно, детектив, — кивнул я. — Я всегда готов помочь полиции.

На самом деле его слова ничего не значили, и если мне надо будет уехать, я могу уехать. Судебного решения о запрете перемещения нет, так что это просто рекомендация.

Грин посмотрел на меня так, будто хотел сказать еще что-то, но передумал. Отвернулся и пошел к телу Массерии, где фотограф продолжал щелкать затвором.

Я двинулся к выходу. Взял свое пальто с крючка, надел, потом натянул на голову шляпу и вышел на улицу. Было холодно, снова снег пошел. Он теперь постоянно идти будет, что ли? Хотя он и тает быстро.

Полицейские машины стояли у тротуара, небольшая толпа зевак собралась за оцеплением.

Подъехала еще одна машина, и из нее вышел абсолютно лысый мужчина с чемоданчиком. Коронер, понятное дело, будет смотреть, что там и как. А потом тело увезут на вскрытие и будут доставать из него пули.

Похороны. Опять похороны, и мне придется побывать на них, играя скорбящего. Может быть, надо было сделать все иначе? Чтобы он просто исчез?

Хотя какие варианты у меня были? Я ведь думал, что он позвал меня к себе, чтобы убить. Может быть, так оно и случилось бы.

А я ведь волновался. Сильно волновался, ноги как ватные были. А потом началась стрельба, и я совершенно успокоился. Даже руки не дрожат.

Я прошел мимо полицейских, зевак, добрался до своего «Кадиллака», завел двигатель. Тронул машину с места. Развернуться тут у меня возможности не было, так что пришлось проехать дальше по улице, свернуть, а потом еще раз. Надо было ехать на Манхэттен, а потом связаться с Костелло и обсудить, что делать дальше.

Я проехал еще немного, и увидел впереди Чиро Терранову. Он шел, засунув руки в карманы, и как-то растерянно оглядывался. Странно. А он-то какого хрена тут делает?

Я остановил машину и посигналил. Он дернулся резко, чуть не припустил по улице, потом обернулся и посмотрел на меня. Узнал. Я махнул рукой, чтобы он сел в машину.

Он с какой-то опаской подошел ко мне, сел в машину. Я заметил, что его руки буквально ходят ходуном.

Я вытащил из кармана пачку сигарет, протянул ему. Он взял, но прикурить не смог. Пришлось мне отобрать у него сигарету, прикурить и буквально засунуть в пальцы уже горящую.

— А ты чего тут делаешь, Чиро? — спросил я.

— Я был там, — ответил он, стуча зубами.

— Был там? — удивился я. Никогда не подумал бы, что Костелло пригласит для этого дела Терранову. С чего бы так?

И что Терранова согласится. Он всегда был слишком осторожен, даже на нашем собрании упрямо отказывался дать прямой ответ. Мне пришлось буквально заставить его.

Но Массерии он наше сборище не сдал. Подозреваю, потому что побоялся, что тот убьет его вместе с нами. Как и остальных заговорщиков.

— Да, — кивнул он, глубоко затянулся и выпустил дым изо рта. — Я был там. Костелло позвонил мне утром и сказал, что я должен доказать, что с вами, а не против вас. И что должен убить Джо-босса.

— А почему ты тогда тут? — спросил я. — Остальные-то уехали, нет разве? Или вы решили пешком расходиться? Ты револьвер хоть выбросил?

— Я не стрелял, — он покачал головой. — Я должен был сидеть в машине и ждать. А потом увезти всех.

Понятно. Значит, стрелять ему Костелло не доверил. И он должен был стать водителем на отходе.

— Тогда я тем более не понимаю, почему ты тут, — сказал я.

— Я… — проговорил он. — Впал в ступор. Не знаю, почему. Это ведь все-таки босс, Чарли, мы давали ему клятву. Вот и…

— И все-таки?

— Багси выкинул меня из машины, когда понял это, — сказал он наконец. — Просто схватил меня за воротник и вытащил. А потом они сели и уехали. А я пошел пешком.

Ну, в поведении Сигела вообще ничего удивительного нет, он всегда решал вопросы именно так. Хорошо хоть не пристрелил его, хотя мог бы за компанию. Сколько он человек уже поубивал для нашего бизнеса? Да сам, наверное, со счета сбился.

— Чарли, между нами же все по-прежнему? — спросил он, посмотрев на меня.

— Конечно, — кивнул я. — Все нормально.

Он замолчал, задумался. Какое-то время мы ехали молча, Терранова курил, понемногу приходя в себя, его руки тряслись уже не так сильно. За окном мелькали улицы Кони-Айленда, одна за другой.

— Чиро, — сказал я наконец. — Ты сейчас поедешь домой, примешь ванну, выпьешь чего-нибудь крепкого. И забудешь обо всем, что сегодня случилось. Ты ничего не видел, нигде не был. Ты провел утро дома, с женой, завтракал и читал газеты. Ты понял?

— Понял, — кивнул он.

— Если позвонит полиция или придут детективы с вопросами, ты ничего не знаешь. Ты не слышал о смерти мистера Массерии, это станет для тебя новостью. И ты очень расстроен, ведь ты занимался своими любимыми артишоками совместно с ним. Он был уважаемым человеком, и ты не представляешь, кто мог это сделать.