Нагару Танигава – Театр Харухи Судзумии (страница 24)

Согласно мифам, война началась с «суда Париса» и закончилась античным пранком под названием «Троянский конь». Можно сказать, это был первый в истории гача-автомат. Однако ни то, ни другое в «Илиаде» Гомера не упоминается. Видимо, эти факты были настолько очевидны всем грекам того времени, что рассказывать о них смысла не было.

А началась великая война с пустяка.

Эрида, богиня раздора и хаоса, рассердилась, что её не пригласили на свадьбу на Олимпе, и придумала, как испортить жизнь жениху и невесте. Она выкрала сделанное Гефестом золотое яблоко, написала на нём «Прекраснейшей» и бросила на стол свадебного пиршества. Как она и рассчитывала, несколько присутствовавших там богинь заявили о своём праве на яблоко, и они в итоге устроили кошачью драку.

А каково в тот момент было жениху и невесте? Жених Пелей был смертным, его эта сцена, наверное, коробила сильнее всего. Он ведь женился на богине Фетиде, и их союз должен был породить Ахиллеса.

В конце концов спор за яблоко свёлся к трём богиням: Гере, Афродите и Афине, но решить его не удавалось. Поскольку так могло продолжаться бесконечно, они обратились к царю богов, Зевсу, чтобы тот принял решение.

Гера была женой Зевса, Афродита — богиней любви и красоты, а Афина — богиней мудрости и вечной девственницей.

Кого бы Зевс ни выбрал, проблем было не избежать, поэтому он переложил ответственность на молодого царевича Трои — Париса.

Да чёрт с ней с правдой, надо было Гере яблоко отдать.

Парис, наверное, думал: «А я-то здесь при чём?», но раз его попросил верховный бог, выбора у него не оставалось. Пока он думал, кого выбрать, все три богини пытались его подкупить, предлагая награду за то, что он выберет их. Гера посулила ему богатство и власть над Азией, Афина предложила военные победы и знание ремёсел, а Афродита пообещала самую красивую женщину в мире.

Видимо, осознавая предел своих возможностей, Парис в итоге остановил свой выбор на Афродите, и богиня красоты сдержала слово, позволив принцу завоевать самую прекрасную женщину того времени — Елену.

Если бы на этом всё закончилось, это была бы просто милая история о том, насколько боги похожи на людей. Но вот загвоздка: Елена уже была замужем за Менелаем, младшим братом Агамемнона, царя Спарты. Даже если такова воля богини, пожалуй, человека крайне раздражает, когда его жену соблазняет какой-то заморский царевич и увозит в Трою. Да и брат его был вне себя.

Агамемнон потребовал, чтобы все греки сообща поймали Париса и вернули Елену, и остальные цари впряглись в это дело. По сути в этой компании собрались парни, которые когда-то сами сватались к Елене, но получили от ворот поворот.

В общем, они собрали войска, флот и переправились через Эгейское море к Трое, где и начались боевые действия.

Начавшаяся из-за одной женщины война шла с переменным успехом, обернувшись кровавой сумятицей, в которой никому не удавалось достичь перелома. Ещё и боги по своим личным мотивам занимали разные стороны и делали положение намного хуже. В этой тупиковой ситуации обе стороны были изнурены постоянными боями, и так прошло девять долгих лет. И вот...

Троянская война закончилась. Примерно так всё и происходило... по легенде, и её можно по-разному интерпретировать, но суть вы уловили. Конкретно «Илиада» рассказывает о пятидесяти днях на конечном этапе войны.

Естественно, всё вышеизложенное — это просто дошедший до нас рассказ, и никто не знает, какова реальная история, или даже была ли эта война вообще.

А сейчас мы стояли на земле, где миф переплетался с историей, но увы, я не мог оценить этот факт по достоинству.

Перед нами была иллюзия в грубо сфабрикованном мире мифов. Пустышка.

Похоже, нас встречали троянцы.

Могучие древние воины провели нас в город-крепость.

Внутри прочных городских стен мы шли по вымощенным камнем улицам, которые, к моему удивлению, привели нас к месту на открытом воздухе.

Я думал, что мы пойдём во дворец, и нас представят царю Приаму, однако судя по строению, к которому мы прибыли, нас не собирались привлекать к участию в Троянской войне.

Передо мной раскинулся построенный из белого камня амфитеатр.

Расположенные полукругом ступени-сиденья сходили к находившейся внизу сцене. Сама сцена представляла собой длинный прямоугольник со стеной позади — такие можно увидеть среди многих древнегреческих или римских руин.

Здесь троянских латников в качестве наших проводников сменили красавицы, одетые примерно так же, как и девушки из нашей команды, и настолько прелестные, что мне было не по себе.

Одна улыбающаяся дама, похожая на гипсовую статую с выставки в музее, чинно провела Харухи к ложе для почётных гостей. Асахина-сан и Нагато тоже получили своих проводниц, каждая из которых выглядела так, будто сошла с полотна Альфонса Мухи[38].

Почётных гостей разместили наверху амфитеатра, где были установлены три роскошно украшенных трона. По приглашению дам Харухи заняла центральный трон, глядя на сцену так, словно она давала аудиенцию.

Асахина-сан села справа от неё, а Нагато — слева.

Каждое кресло было покрыто рельефными изображениями в своём стиле. Трон Харухи, видимо, был заказным: он был позолочен, обрамлён лилиями и изображениями двенадцати подвигов Геракла. Кресло Асахины-сан украшали порхающие белые голуби и анемоны, а на кресле Нагато были изображены оливковые деревья и сова. Эти детали явно не случайны.

В итоге у меня сложилось понимание того, какую богиню каждая из них изображает. Роли подходили им идеально — даже удивительно, что каждой из них удалось найти столь удачное соответствие в греческой мифологии.

Пока мы с Коидзуми зачарованно разглядывали трёх наших богинь — ну, чисто с академическим любопытством — одна из прекрасных прислужниц повернулась, грациозно поманила нас и указала на низкий столик рядом с троном Нагато.

Мы были не богами, а смертными, и трон нам не полагался.

Спорить не имело смысла, мы послушно уселись и повернулись к сцене.

Из-за кулис вышел мужчина в тоге, остановился посреди сцены и почтительно поклонился важным гостьям. Вскоре он завёл своим тенором песню.

— Думаю, это латынь, — прошептал вдруг заинтересовавшийся Коидзуми.

Язык я вообще не мог опознать, но смысл почему-то понимал.

Чем-то похоже на просмотр иностранного фильма с оригинальным звуком и без субтитров, но при этом с ощущением, будто в голову транслируется невидимый перевод, чему я уже не удивлялся. Какие бы миры мы ни посещали, включая фэнтезийные и футуристические локации, проблем с общением у нас не было. В том, что у меня в голове автоматически переводилась латынь, для меня не было ничего особо поразительного. Хотя если бы мы добились такого сервиса в реальном мире, мои оценки по английскому могли бы стать гораздо лучше.

В песне говорилось примерно следующее:

— Сегодня мы удостоены присутствия сошедших к нам богинь, и преисполнены радости так, что едва можем устоять на ногах. Никакими словами мы не можем выразить своё счастье и благоговение, а посему сделаем это посредством искусства. Прошу принять наше глубокое и безграничное восхищение и почтение. О, царица богинь, рождённая из пены любовь и вечная дева, да будет с вами вечное процветание! Да будут вечно гореть ахейцы! Да будет вечно славен мир бессмертных. Благоденствия вам!

Пафосно, но бессодержательно. Всё, что я узнал — это то, что они собирались показать нам пьесу.

Интересно, в троянском амфитеатре ставили комедию или трагедию? Пока я наблюдал и гадал, с обеих сторон сцены хлынули актёры, занимая свои места.

Похоже, наша история начиналась со свадьбы. Я это каким-то образом понял, хотя никто ничего не объяснял.

Были жених — Пелей, и невеста — Фетида. Вслед за кентавром Хироном начали прибывать бессмертные гости. Все знаменитые боги и богини были одеты в древнегреческие одежды, которые выглядели расшитыми занавесками. Список гостей на свадьбе был внушительный: Зевс и Гера, Аполлон, Артемида, Афина, Афродита, Посейдон... даже Прометей и Ганимед.

Так начинался пролог к Троянской войне.

Естественно, на сцене были не настоящие боги, а играющие их актёры, но я сразу же понял, кого каждый из них изображал — будто над их головами проецировались невидимые подписи. Не только их имена: в мой разум поступала дополнительная информация об истории персонажей.

Очень удобно. Наверное, в будущем так все фильмы будут показывать.

— Наблюдать пьесу о Троянской войне в Троянском театре во время самой войны... — задумчиво произнёс Коидзуми. — Какая многослойная условность. Два, а то и три слоя.

Такими заумными рассуждениями занимайся сам.

Меня вот заинтересовали актёры на сцене.

Актриса, играющая Геру, имела сходство с Харухи, их Афродита немного походила на Асахину-сан, а Афина напоминала Нагато.

Всех трое были повыше, постарше, так что сразу было заметно: это совершенно другие люди, но всё же с неким смутным сходством — как будто дублёров искали второпях и, не найдя никого получше, довольствовались такими. Выглядело это неуместно и раздражающе. Интересно, столкнись мы лицом к лицу с фальшивой «Командой SOS», испытал бы я аналогичное ощущение?

Актрисам обязательно было внешне изображать девушек нашей команды, только потому что они стали богинями?

— Возможно, необходимо, чтобы мы сразу опознали, кого изображают наши девушки, — заговорил Коидзуми с видом знатока классического театра. — Вероятно, они посчитали, что символики на тронах будет недостаточно, чтобы это передать. Согласен, получилось довольно вульгарно. Хорошо, что хотя бы мне дублёра не стали искать.