Нагару Танигава – Изумление Судзумии Харухи (Том 2) (страница 27)

Конечно же, я ни с кем ни о чём не договаривался. Просто подумал: может, если сюда приеду, то кого-нибудь встречу. Шансы были как в азартной игре: пятьдесят на пятьдесят, но, похоже, меня там уже ждали.

— Привет. — У входа в сквер стояла Сасаки и махала мне рукой. — Я подумала, вдруг я тебя сегодня здесь увижу. Без каких-либо оснований, но иногда стоит довериться интуиции. Главное — не злоупотреблять этим доверием.

Поставив велосипед в неположенном месте, я подошёл к Сасаки.

Та нежно мне улыбнулась и пригласила на расположенную рядом скамейку.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за расходившимися по домам школьниками и всяким народом, сновавшим вокруг станции туда-сюда, будто рыба в реке.

И вот Сасаки заговорила:

— В пятницу ты за всех потрудился. Получилось так, что я вообще ничего не делала, и меня просто застало врасплох то, как я вдруг оказалась одна перед школьными воротами. Ты в то самое закрытое пространство угодил?

С тобой-то что потом было?

— А что мне было делать? Не торчать же мне там — домой пошла. Так ты каждый день на этот холм забираешься? Должна признаться, я впечатлена.

Подумаешь. Главное — привыкнуть. А потом ходить не труднее, чем по подземному торговому центру.

— Подробности я услышала от Татибаны-сан. — Сасаки не отрывала взгляда от своих туфель. — С Фудзиварой-кун нехорошо получилось, но, полагаю, ситуация разрешилась благополучно. В том числе и для меня. Твоими стараниями я освобождена от божественных обязанностей.

По её тону было ясно, что говорила она искренне. Не зря же я с ней провёл столько времени в средней школе. Но оставалось ещё нерешённое дело.

— Можно у тебя поинтересоваться кое о чём?

— И о чём же? По-моему, кроме как по учёбе, ты мне никогда никаких вопросов не задавал. Так со средней школы повелось.

— Когда ты зашла ко мне домой, ты сказала, что кроме Фудзивары и компании у тебя был ещё какой-то повод. И какой же?

Сасаки распахнула глаза и уставилась на меня:

— Ах, ты об этом. Вспомнил же. А я так говорила как бы невзначай, и надеялась, что ты давно уже забыл. Получается, я недооценивала твою память. — Девушка не то вздохнула, не то усмехнулась и посмотрела на небо. — Пару недель назад мне признались в любви.

Я замолк. Все японские слова, которые я знал, как ветром сдуло, и у меня не было сил ничего произнести.

Сасаки продолжила:

— Это был парень из моей школы. Я так поразилась и даже заволновалась: оказывается, я кому-то нравлюсь. Тогда мне ничего не пришло в голову, что ему ответить, он поймал меня врасплох. Так что я поставила всё на паузу.

А ведь, если подумать, Харухи и Сасаки в каком-то смысле похожи. Пока они держат рот на замке, их лица привлекают внимание противоположного пола, а только примут какую-то позу — взгляд сам собой начинает обходить их фигуру.

— Иными словами, я хотела спросить совет в амурных делах. Мог ли ты предположить, что я обращусь к тебе по поводу, не стоящему и одной ниточки информационной РНК? Ну, зато я с твоей сестрёнкой пообщалась.

Ну… прости, что от меня не было толку.

— Да ладно. При тех обстоятельствах поднимать в тот момент подобную тему ни к чему. Да и я сама в последний момент решила, что со своей проблемой должна разобраться самостоятельно. Зачем мне тебя лишний раз беспокоить?

Снова воцарилась тишина. Так и напрашивалось мне сейчас сморозить какую-нибудь дурость, но в голову ничего не приходило. Похоже, я и вправду должен поработать над словарным запасом. Может, наша библиотекарша Нагато какую-нибудь книжку порекомендует.

И снова ощущение того, будто я угодил в желе, пресекла Сасаки, сделавшая ещё одно шокирующее заявление:

— Мы с Судзумией-сан ходили в одну младшую школу. Хоть мы и учились в разных классах, но я её всегда замечала. Она светилась как солнышко, и свет её доходил даже до другого класса.

Это розыгрыш, что ли? Харухи и Сасаки были знакомы ещё до того, как я их повстречал?

— Я надеялась, что мы с ней окажемся в одном классе, но этого так и не случилось. А потом я узнала, что мы идём в разные средние школы. И с одной стороны, мне было как-то одиноко, а с другой — нельзя же постоянно смотреть на солнце. Но без его света, его тепла тоже ведь жить нельзя... гу, ты меня понимаешь, так ведь, Кён?

Да, в каком-то смысле.

— По семейным обстоятельствам после младшей школы я сменила фамилию. Так что, когда ты представил меня как Сасаки, Судзумия-сан, возможно, меня и не узнала. Да и внешне я довольно сильно изменилась. В детстве я отращивала волосы, чтобы быть похожей на неё, а теперь стригусь коротко. Только ты ей, пожалуйста, не говори, а то я застесняюсь. Мне и так всё это рассказывать неловко.

Я молча перевёл дух.

В который раз убеждаюсь, как тесно переплетаются человеческие судьбы, хотя мы этого и не замечаем. Задним числом всё кажется естественным. В мире миллиарды людей, они постоянно встречаются, расстаются, создавая всё новые бесчисленные связи, каждый раз порождая новые маленькие драмы.

И из всего этого я знаю только собственные отношения с окружающими меня людьми. Что бы ни случалось, какие бы романы ни крутились, в моём миропонимании эти факты не появятся.

— Это не так, Кён. — На лицо Сасаки вернулась задорная улыбка. — Разве фактами является лишь то, что тебе сообщают? Разумеется, наше человеческое знание ограничено. Но что находится на краю вселенной? А за её пределами? Абсолютная истина для меня недостижима. Но отсутствие понятия о чём-то не означает отсутствия ответов. Я вот что думаю: даже если человечество погибнет, но найдётся существо, превзошедшее его существование, способное наблюдать то, что мы не были способны воспринимать, его мы вполне могли бы назвать богом.

Когда ты переходишь на космические масштабы, я совсем перестаю тебя понимать.

— Мы, люди, наделены силой воображения. Это величайшее оружие, которым мы можем гордиться в мире природы. Это маленькая стрела, с которой мы можем выступить против богов. — Усмехнувшись, Сасаки продолжила: — Кён, если пожелаешь, я бы могла занять место Судзумии-сан. Гипотетически. Ведь я знаю, что ты бы этого никогда не захотел. А ты, в свою очередь, понимаешь, чего хочу я. В общем, такие ничтожные вероятности числами толком и не выразить. Даже ноль был бы перебором.

Ты, как всегда, права.

— И в конце концов, я так ничего и не сделала. Всё же не гожусь я быть богом.

В наше время, когда столько людей занимаются вещами, за которые они бы лучше никогда не брались, следует отдать должное чудесному благоразумию Сасаки, решившей не заниматься тем, чем ей не следует.

— Ну да. Мне совсем не хотелось становиться примитивным злодеем. Я не настолько высокого о себе мнения, чтобы соглашаться на подобные условия, да и не в таком отчаянном положении, чтобы хвататься за любое предложение. Шута хорошо может сыграть лишь актёр, который сам по себе эксцентричен. А я так и вовсе не актриса, и на сцене мне делать нечего. Хорошо ли это или плохо, но играть я не умею.

Из моих знакомых в вопросах актёрской игры разбирается, пожалуй, один только Коидзуми, уж точно не я. На сцене я бы только стоял и спорил с автором сценария.

— Иными словами, я умею быть только собой, как и ты можешь быть только собой. Никому не удастся изображать из себя Судзумию-сан. Наверное, у неё самой не получится осознанно сымитировать саму себя. Никаких способностей на это не хватит.

Завязывай со своими шарадами, Сасаки. Сколько ещё будет продолжаться эта философская болтовня?

— Грубиян. Всё, я уже закончила. — Её лицо вдруг посерьёзнело. — Кён, у тебя всё больше интересных друзей, с которыми ты здорово проводишь время. Но вот я смотрю и думаю, что лучше бы мне сосредоточиться на учёбе. Я не хочу маяться ерундой на уроках, как было в средней школе. Я теперь даже не пытаюсь выделяться тем, как разговариваю. Моя школа раньше была мужской, и девчонок там до сих пор мало, так что это просто неинтересно. Но не прикладывая усилий, ты в конце концов просто упираешься в стену. И потому, Кён, я предпочитала твоё общество, и то, что мы, сдвинув парты, вместе обедали, было для меня очень важно. Я бы ещё о чём-то хотела сказать, но, пожалуй, не стоит. Ты был единственным парнем, кто одновременно держал дистанцию, но и относился ко мне со вниманием, да и потом общался со мной совершенно нормально.

Она снова хихикнула.

— Что я несу? Как будто признание в любви получается. Пожалуйста, не пойми меня неправильно.

Да все тебя правильно понимают, исключая совсем уж повёрнутых. Вот у Куникиды мозг заточен на учёбу, поэтому он и помнит о людях что попало.

— Ну да. Если тебе что-то не хочется вспоминать, ты это забываешь сразу, как только отпадает надобность. Я вот ничего не помню из того, что было нужно для вступительных экзаменов в старшую школу. А из того, что помню сейчас, наверное, года через три в голове тоже ничего не останется. — Бодрым тоном Сасаки продолжила: — Ну и ладно. Зато я могу узнать много нового. И только то, что потом хотела бы помнить.

Будто почувствовав облегчение, Сасаки вскочила на ноги:

— Ну, мне пора в вечернюю школу. Хорошо, что получилось с тобой поговорить, Кён.

Не оглядываясь, Сасаки направилась к турникетам железнодорожной станции.

В сторону её стройной фигуры я изо всех сил крикнул: