Нагару Танигава – Интуиция Харухи Судзумии (страница 36)

Как же долго я досюда добиралась.

И наконец-то я смогу задать вам свой вопрос.

Он всего один:

Пожалуйста, назовите имя преступника.

Вот и всё!

Да, и на всякий случай уточню, что прибежавший с аптечкой человек его просто-напросто обнаружил первым. Не знаю, насколько вам это поможет.

Когда понадобится, дам вам ещё подсказок. Покеда!

Когда Харухи закончила чтение, комната литературного кружка погрузилась в тишину в третий раз.

Слышно было лишь то, как присутствующие перелистывали свои распечатки третьего эпизода.

Памятуя о втором эпизоде, третий мы заранее распечатали на всех, так что зачитывать его вслух и не надо было, но раз уж так повелось, то и на этот раз я слушал голос Харухи, одновременно просматривая текст глазами. Но в отличие от урока японской литературы, где я занимался тем же самым, по окончанию сего действа расслабиться не мог, ведь нам наконец-то представили задаваемый вопрос. Иными словами, сейчас всё только начинается.

Каким мог быть ответ, я и близко себе не представляю. До меня смысл вопроса не дошёл вообще. У меня настолько никудышные навыки понимания текста, что ли?

Впрочем, не я один ломал голову. Коидзуми и Харухи сейчас изображали мыслителей с отстранённым взглядом, и даже Нагато отложила чтение книги и смотрела на первую страницу третьего эпизода.

Ти, которая перед этим уже открыто возмущалась сложностью расшифровки японской письменности, читать даже не пыталась и лишь слушала Харухи, а вот Асахина-сан по соседству с ней сидела, уставившись в какое-то место на одной из страниц.

Даже она, видимо, с абсолютным отсутствием опыта чтения детективов, нашла в тексте нечто, приковавшее её внимание, хотя я этот момент пропустил мимо ушей. Может, она обнаружила какую-то нестыковку?

— Сёко? — пробормотала Харухи.

— Предсмертное послание… то есть… — говорил Коидзуми сам себе.

Похоже, что каждый из нас застрял в своём месте.

Поскольку и ведущий симпозиума, и командирша пребывали в раздумьях, больше никто не решался подать голос.

Среди нас лишь Ти выглядела беззаботной, её-то я и спросил:

— Ты ведь у нас из клуба любителей детективов? Вы у себя занимаетесь решением таких задач?

— Периодически, — Ти достала распечатку третьего эпизода и стала на ней что-то писать ручкой. — Но лично ми не специализируюсь на задачах типа «кто убийца». Я там всё равно никогда правильно не угадываю, так что предпочитаю онли читать.

Читатель, значит.

— Да и вообще, вопрос задавали «Команде SOS». А мне преполагается только болеть за вас с трибун.

Я подглядел, что же она там пишет: оказалось, Ти, мыча под нос какую-то мелодию, подписывала произношения незнакомых иероглифов, при этом тихонько пропевала их вслух. Иногда она могла спросить:

— Кэм, а что значит «кодзаику»?

Ну, это слово означает тонкую ручную работу.

— На ходу придуманная хитрость, которая скоро раскроется, — не поднимая головы, поправила меня Нагато.

Ти сама себе кивнула.

— А вот эти иероглифы «фуко мэйби» что значат?

Так звали прекрасную танцовщицу из города Лоян времён западной династии Хань[65]. Её холодная ослепительная красота описана в летописи «Цзычжи тунцзянь».

— Выражение используется в отношении особенно живописных пейзажей, — сказала Нагато.

— А «хётан кара кома»…?

Это такая большая тыква, что в неё помещается сорок фигурок для сёги. В эпоху Эдо народ таскал такие с собой на случай, если захочется поиграть. Ну а сейчас это значит что-то типа «Давай сыграем».

— «Лошадь из тыквы» — сказочная удача, на которую нельзя было надеяться. «Кома» здесь значит не «фигура», а «лошадь».

Пока мы с Нагато подтягивали Ти по японскому, Коидзуми поднял руку и одарил нас одной из улыбок, которые у него припасены на все случаи жизни.

Чего? Уже всё разгадал?

— Нет. — Очередной улыбкой он укорял нас за то, что мы занимаемся чем угодно, только не решением представленной задачи. — Для истории типа «кто убийца» рассказ Цуруи-сан несколько необычен. — Коидзуми прошёлся кончиками пальцев по последней странице. — Вместо установления личности преступника, нам необходимо угадать его имя. Что ж, учтём.

А разве это не одно и то же?

— Я бы сказал, что это верно для большинства литературных произведений, но в данном случае задачу следует воспринимать иначе.

Почему?

— По кочану, — встряла Харухи с командирского кресла. — Кто там преступник ведь и так очевидно!

И кто же?

— Ты хоть немного башкой думай! Какая у тебя может быть академическая успеваемость, если ты так и будешь чужие ответы списывать!

Вообще-то на факультет криминалистики я поступать и не собирался.

— Однако, — сказал Коидзуми, — полагаю, догадка у тебя всё же есть?

— Ну есть. — Я перелистнул распечатку. — Наверное, этот тип с визиткой, которого Цуруя-сан называет шутником. Он ещё какой-то родственник по отцовской линии.

— И почему тебе так кажется?

А тут толком других персонажей и нет. Есть только доктор и шутник. Если один из них жертва, то другой — преступник. Обычный метод исключения.

— Разрешать детективную загадку, отталкиваясь от метауровня считается неправильным…

А нам-то какое дело? Что для «Команды SOS» правильно, а что неправильно? Наши действия в принципе логике никогда не подчинялись, на то мы в команде и состоим.

— Ты совершенно прав. Но ведь и вызов, который нам бросила Цуруя-сан, тоже нельзя считать обычной загадкой.

Теперь посчитала нужным высказаться Харухи:

— Как Кён и говорил, личность преступника сомнений не вызывает, так что задача заключается не в этом; угадать нам нужно имя. Любит Цуруя-сан что-нибудь такое заковыристое, и мне в ней это нравится.

Харухи постукивала ручкой по столу.

— Микуру-тян, у нас чай ещё остался? У меня от чтения вслух в горле пересохло.

— А, сейчас! — Асахина-сан, услышав голос Харухи, очнулась и оторвала взгляд от заинтересовавшего её места в третьем эпизоде. — Чуть-чуть подождите!

Шлёпая сменной обувью, горничная «Команды SOS» вернулась к исполнению своих обязанностей.

Когда я взглянул на Нагато, та уже оставила распечатку и снова была погружена в чтение.

— …………

Зная её, могу предположить, что ответ ей был уже известен, но вслух она ничего не говорила, понимая, что это было бы неуместно, а может, потому что вообще всё время молчала.

И снова роль ведущего взял на себя Коидзуми:

— Давайте пробежимся по тем фрагментам, которые могут указывать на имя преступника.

— Ну да. Начнём с самого очевидного, — первой ответила Харухи.

— Полагаю, ты имеешь в виду предсмертное послание?

— Никто ж не умер. Впрочем, какая разница.