Надя Меняйленко – Загадочные события южного города (страница 4)

– Чёрт… Как я в это ввязался? – пробормотал он.

– Просто поверь мне, – тихо сказал Денис. – Если мы не узнаем, что это было, мы не сможем это отпустить.

Коля поднял голову. В его глазах всё ещё было недоумение, но оно уступало место чему-то новому – возможно, решимости или хотя бы смирению.

– Ладно, – пробормотал он, опуская плечи. – Ладно. Но если там снова начнётся эта жуть, я первый сбегу.

– Хорошо, – кивнул Денис, чувствуя, как напряжение немного спадает.

– После захода солнца, значит… – пробормотал Коля, ещё раз тряхнув головой, будто пытаясь избавиться от последних сомнений.

Коля резко поднялся, схватил рюкзак и зашагал в сторону дома, не оглядываясь. Денис смотрел ему вслед, но не стал останавливать. Слова застряли где-то в горле. Да и что он мог сказать?

Когда Васильков вернулся домой, он сразу понял: что-то случилось. Мама была взволнована до предела. Ксения буквально ворвалась в прихожую, скидывая туфли так, что одна из них отлетела в сторону. Обычно аккуратно уложенные волосы были растрёпаны, по лбу стекала испарина, а глаза метались, словно она искала что-то. Денис замер на пороге, всё ещё находясь под впечатлением от событий дня. Что могло её так выбить из колеи?

– Денис, ты уже слышал?! Где пульт? – почти выкрикнула она, не дожидаясь ответа сына.

Она бросилась к дивану, расшвыряв подушки, пока наконец не выудила пульт.

– Это наверняка покажут в новостях! – добавила она, резко нажимая на кнопки.

Телевизор загудел, и на экране появилась знакомая заставка новостей. Глубокий голос диктора заполнил комнату, звуча серьёзно и тревожно:

– И снова к нам поступает срочное сообщение из Таганрога.

Денис, затаив дыхание, шагнул ближе.

– На Бакинской улице замечено необычное явление, – продолжал диктор.

Экран мигнул, изображение на секунду исчезло, затем вернулось, но уже с помехами. Голос диктора прерывался, и отдельные слова звучали обрывисто:

– Падение моста… – шум, треск динамиков. – На месте работает следственная группа…

Картинка снова замерцала, а затем появилась расплывчатая запись: остатки опор моста, а вокруг, на земле, виднелись странные, идеально круглые углубления.

– В зоне обрушения обнаружены странные следы – идеально ровные воронки в земле… – донёсся голос диктора, прежде чем снова затихнуть под гул помех.

Ксения резко убавила звук, но продолжала смотреть на экран, не отрываясь. Её лицо выражало напряжённую сосредоточенность, будто каждое слово могло объяснить то, что она видела. Денис не мог отвести взгляд от изображения. Воронки…

– Что это может быть? – наконец произнесла мама, не отрывая взгляда от экрана.

Денис не ответил. Ему нужно было обдумать это, понять связь между увиденным в классе и тем, что произошло на Бакинской улице. Он чувствовал, что это не просто совпадение. Связан ли обвал моста с той загадочной надписью на доске? Эта мысль не давала Денису покоя. Может, это всего лишь нелепое совпадение – два странных события в один день? Или кто-то действительно пытался предупредить их о чём-то ужасном, но они не поняли знака? Он лихорадочно пытался уловить хоть какую-то связь. Мысли путались, разрастаясь словно паутина. Чем больше он размышлял, тем яснее понимал: догадок слишком много, а ответов не было совсем. «После захода солнца…» Эти слова звучали в его голове раз за разом, набатом отбиваясь в висках. А мост рухнул днём. Может, надпись вовсе не была предупреждением? Или он просто не понял, к чему она?

Что-то глухо нарастало внутри. «После захода солнца…» Что должно случиться? Где? Когда? Слова звучали зловеще и обыденно одновременно. Они могли означать всё, что угодно, или ничего вообще. Но от этого их тяжесть не уменьшалась. Он пытался отбросить их, сосредоточиться на чём-то другом, но они упорно возвращались. Если это было предупреждение, почему именно им? Он вспомнил взгляд Коли, когда тот, побледнев, выскочил из класса. Вспомнил, как мел скрежетал по доске, как буквы выцарапывались будто сами по себе. Это было реально. Денис поднялся и начал нервно ходить по комнате, сжимая кулаки.

– Что должно произойти после захода солнца? – пробормотал он, вслух задавая вопрос, на который никто не мог дать ответа. Чем дольше он думал, тем сильнее росло ощущение, что они что-то упускают. Возможно, что-то важное. Воронки. Мост. Надпись. Заход солнца. Все эти элементы висели в воздухе, как неясные кусочки мозаики, которые он не мог сложить воедино.

Зазвонил телефон.

– Ну, привет, – на другом конце послышался растерянный голос Коли.

– Привет, – ответил Денис.

– Ты уже слышал про мост?

– Да, – коротко ответил он.

– Что думаешь?

Денис вздохнул.

– Вопросов много. Уверен, они не особо отличаются от твоих.

На том конце повисла пауза.

– Я хотел извиниться, – наконец проговорил Коля, его голос звучал непривычно серьёзно. – Мы оба влипли, и вместе будем выпутываться.

– Мы ещё ни во что не влипли, – Денис постарался говорить твёрдо, но голос всё же дрогнул. – И я тебя не виню. Просто теперь я точно знаю: это так просто не закончится.

Он попытался рассмеяться, чтобы разрядить обстановку, но получился лишь слабый смешок. Коля тоже нервничал. Денис чувствовал это даже через телефон, но понимал: они оба были сейчас в одной лодке.

– Нам надо съездить к мосту, – вдруг предложил Коля.

Денис замер.

– Зачем?

– Посмотреть всё самим, – пояснил Маслов.

– Не думаю, что нас пропустят, – возразил Денис. – Наверняка, на месте уже все службы области.

И он был прав. На таких происшествиях всегда было полно полиции, спасателей и журналистов. Пройти мимо них двоим любопытным школьникам казалось невозможным.

– А если попробовать? – не унимался Коля.

Денис тяжело вздохнул.

– Ладно. Попробуем.

Через двадцать минут они уже сидели в автобусе, направляясь к новому вокзалу на улице Москатова. Поездка заняла всего десять минут, но время тянулось, будто час. Они почти не разговаривали – каждый был погружён в свои мысли. На Привокзальной площади Денис первым спрыгнул с подножки автобуса. Коля не отставал. Они прошли через небольшой сквер, вдоль которого тянулись железнодорожные пути. День клонился к вечеру, и заходящее солнце заливало небо мягкими розовыми и лиловыми оттенками. Денис вдруг поймал себя на мысли, что этот мост был для него чем-то особенным. Он любил приходить сюда раньше. Подниматься по ступенькам со стороны парка, чувствовать запах рельсов и смотреть, как поезда приходят и уходят, унося чужие жизни вдаль. Завораживающий горизонт, уходящие вдаль блестящие рельсы – всё это всегда пробуждало в Денисе мечты. Он часто представлял себя путешественником, стоящим на пороге великих открытий, готовым шагнуть навстречу неизведанному. В его воображении эти рельсы вели в самые дальние уголки мира, где его ждали невероятные приключения. Но каждый раз, как бы далеко он ни уходил мыслями, его путь начинался именно здесь – на этом вокзале, в родном Таганроге. Мост, с которого он столько раз смотрел на уходящие поезда, был для него не просто местом. Это был отправной пункт его детских грёз, словно символ чего-то большего, что однажды обязательно произойдёт. И теперь этот мост был разрушен. Мысль об этом пронзила его неожиданно остро. Картина обрушенных опор, круги, выжженные в почве – всё это всплыло перед глазами, словно он сам стоял там, среди руин. Денис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Казалось, вместе с мостом разрушилась ещё какая-то часть его мира – та самая, где мечты казались простыми и достижимыми.

Вдалеке раздавался вой сирен. Красные и синие огни мигалок озаряли тёмнеющее небо, словно пытаясь разогнать сгущающиеся сумерки. Сквозь деревья пробивались лучи прожекторов, хаотично метаясь то в одну, то в другую сторону, как будто что-то искали. Подойдя ближе, ребята сразу поняли, что пробраться к зоне обрушения будет сложнее, чем они думали. Территория была обнесена красной сигнальной лентой, натянутой так плотно, что казалась непреодолимой преградой. Полиция дежурила по всему периметру, внимательно следя за толпой, что собралась вокруг. Кинологи с собаками неспешно, но методично прочёсывали каждый метр земли, словно надеялись найти хоть малейшую зацепку. Журналисты с камерами и микрофонами заполонили место происшествия. Они пытались подобраться ближе, задавали вопросы полицейским, но те только молча качали головами или сухо отмахивались.

– Учёные пока не могут объяснить происхождение этих идеально ровных воронок, образовавшихся в земле на месте обрушения, – доносились обрывки репортажей.

Камеры фокусировались на земле, и даже с расстояния Денис заметил воронки. Они были пугающе ровными, словно кто-то вырезал их циркулем.

– Уже известно, что это не теракт, – громко говорила журналистка, обращаясь к зрителям. – Взрывных устройств на месте происшествия не обнаружено. К счастью, пострадавших нет.

Слова звучали обнадёживающе, но только усиливали внутреннюю тревогу Дениса. Он и Коля стояли чуть поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания. В воздухе витал запах сырой земли и железа, смешанный с тяжёлым духом растерянности и напряжения.

– Теперь-то что? – шепнул Коля, стараясь не смотреть в глаза другу.

– Смотрим, слушаем, ждём, – отрывисто ответил Денис, сам не до конца понимая, что именно они ждут.