Надя Лоули – Балерина (страница 6)
— Знаем мы этих поклонников! Забудь о них, милая девочка! Замуж тебе надо. Подумай хорошенько, если хочешь выезжать за границу с театром. — Он встал, давая этим понять, что разговор окончен.
Озадаченная Аллочка вышла из кабинета и задумалась. Действительно, ей уже двадцать, а она не имела даже постоянного парня, как другие девчонки, которые бегали на свидания и шептались друг с другом о своих переживаниях. А она была вся в работе и уставала так, что после вечерних спектаклей мечтала только об одном — выспаться. Алла стала перебирать в голове всех своих поклонников и ухажеров, и ей стало смешно, что кто-нибудь из них может стать ее второй половинкой. «Да, представляю себе этого массажиста-Вову в роли мужа: Аллочка, кисочка… Ну уж нет!»
Или этот Костик из кордебалета, заикающийся от волнения перед ней и ходящий по пятам повсюду. «Лучше никуда не поеду!»
Ни один из ее знакомых молодых людей, как ей казалось, даже близко не подходил в кандидатуры ее будущего спутника жизни. По крайней мере, как она себе это представляла. Правда, был один музыкант в оркестре театра, скрипач — Эдгар Богданов, который ей нравился. Ну и что из этого? — он никогда не обращал на нее никакого внимания. Аллочка махнула рукой:
— Ну, не выпустят, так не выпустят. Им же хуже! — и побежала на репетицию.
Но мысли в голове закрутились вокруг этой проблемы. Она вдруг обратила внимание на то, что молодые люди на улице оглядываются на нее. Неужели все балетоманы? Нет, что-то не похожи по своим замашкам. Вон как орут друг на друга. Сразу видно, фанаты «Зенита»!
На следующий день, во время перерыва, она зашла в оркестровую часть, где обычно отдыхали музыканты, и, поискав глазами, увидела Эдгара.
— Он! — застучало сердце так громко, что она испугалась. — А дальше что? — Повернувшись было в другую сторону, вдруг вспомнила насмешливый голос и серьезные глаза директора — «Замуж тебе надо, девочка…» — она, набрав в грудь воздуха побольше, как перед прыжком па де ша, подошла к Эдгару. Он разговаривал с двумя молодыми скрипачами, которые недавно выиграли конкурс в оркестр. Алла хорошо запомнила их, потому что присутствовала на отборочном туре. Музыкант удивился:
— Простите, э-э-э? — Было видно, что он забыл ее имя.
«Вот рассеянный с улицы Бассейной! Не знает, как зовут солистку театра. Вот это да! Ничего, я напомню…» — рассмеялась про себя Аллочка и, гордо вскинув изящную головку, смущенно представилась:
— Вы, наверное, не помните меня — Алла Михайлова…
Он вопросительно смотрел ей в глаза. Высокий и худощавый, с темными глазами и шапкой волнистых волос, он был по-мужски сдержан и красив. И тут она смутилась и запаниковала — ну и дальше что? Надо пока не поздно извиниться, мол, извините, ошибочка вышла, приняла вас за другого человека, понимаете ли, так похожи издали на моего кузена… ой, мама дорогая, что делать-то? Потом, выпустила из груди воздух, набранный для храбрости — уф-ф-ф, покраснела и очень тихо сказала:
— Простите, Эдгар, у меня завтра день рождения, — зацепилась она за предлог. Бесстрастное лицо Эдгара повергло ее в ужас и она, опять набрав побольше воздуха, выдохнула: — Я хочу вас пригласить к себе на вечеринку. Будет несколько человек из театра… — и замолчала от ужаса: «Ой, что я говорю, теперь надо кого-нибудь пригласить. Ирку? Ленку? Дурацкая затея! Вот влипла! А маме что скажу?..»
И, не выдержав его взгляда, опустила глаза и неуверенно добавила:
— Если вы не против, конечно!
Он удивленно улыбнулся:
— Совсем наоборот, буду счастлив составить компанию!
Тут Аллочка подумала, что она, видимо, совсем с ума сошла, взяла и сделала реверанс. В голове мелькнуло запоздало: «Еще бы изобразила фуэте, дурочка»! И совсем отчаявшись, прошептав «спасибо», рванула, не попрощавшись.
«Ой-ай, скорей отсюда, стыд-то какой!» — было написано на ее испуганном лице. И только видели ее.
— Алла! — услышала она за собой шаги и смех. — Алла, вы же забыли сказать, куда мне приходить? — нагнал ее в коридоре запыхавшийся Эдгар.
Совсем засмущавшись, Аллочка дала ему номер телефона и адрес:
— Извините, Эдгар, завтра после вечерней репетиции, когда вам удобно… — И быстренько исчезла за занавесом сцены.
«Смешная девчонка, ребенок совсем! — покачал головой озадаченный Эдгар. Он, конечно, давно приметил эту прелестную молодую балерину — восходящую звезду театра и сейчас был очень удивлен ее приглашением. — Интересно, за что такое внимание к моей персоне?»
9
День рождения прошел на славу. Большие счастливые глаза Аллочки, шампанское, негромкая музыка сыграли свою роль: голова у Эдгара кружилась от легкого гибкого стана и прелестного лица «новорожденной».
Все произошло, может быть, слишком быстро, но через полгода сыграли шумную свадьбу, на которой оркестр в полном составе веселился и кружил в танцах до утра с подружками-балеринами.
Эдгар оказался хорошим мужем. Алла делала головокружительную карьеру в театре, и когда подошло время подготовки гастрольной программы, ее ввели почти во все спектакли. Теперь она не сомневалась, что поедет за границу. Была только одна проблема, ее заранее предупредили, что вместе с мужем их не выпустят. И хотя уже прошло десять лет, как в 1961 году на гастролях Кировского театра в Париже Рудольф Нуреев остался во Франции, но до сих пор молодых талантливых одиноких артистов не выпускали за границу. Семейные пары вместе — тоже. Эдгар особенно не переживал, он гордился своей женой-звездой и мог спокойно пожертвовать своим самолюбием — ради любви. Аллочка легко приняла эту жертву.
Театр оперы и балета готовился к большим заграничным гастролям в США.
Всегда имеющие большой успех в Европе, за океан они выезжали впервые. Приготовили свои лучшие спектакли и выпускали звездный состав артистов. Аллочка оказалась среди них.
«Нью-Йо-о-орк, Нью-Йо-о-орк…» — кружилась перед настенным зеркалом классной комнаты Аллочка и боялась поверить, что скоро окажется в этом фантастическом «городе-громаде» и будет танцевать не где-нибудь, а на сцене самого «Нью-Йорк стейт сиэтра» в Линкольновском центре!
Однажды после репетиции к ней подошел секретарь партийной организации и попросил ее зайти в кабинет директора театра. Алла сразу поняла, что это по поводу гастролей в Америку. Переодеваясь в артистической уборной, она спросила Катю Тихонову, балерину с большим стажем, бывающую часто за границей:
— Кать, что там спрашивают по поездке за границу? Я плохо разбираюсь в политике. Все время путаю, кто там секретарь, кто — председатель ЦК КПСС, прямо ужас какой-то!
Катя посмотрела на нее с иронией и улыбнулась.
— По политике будешь отвечать комиссии в горкоме партии, а сейчас поговорят по душам и отпустят. — Она ободряюще похлопала молодую балерину по плечу. — Мы все через это прошли. Не боись! — Потом дружески подмигнула ей и шепнула на ухо: — Любимая песня Брежнева — романс «Очи черные». Особенно куплет — поцелуй меня, потом я тебя, потом вместе мы расцалуемся! Вот ты им и сбацай на комиссии «цыганочку» и сразу пройдешь! — И они громко рассмеялись.
Секретарша, симпатичная в возрасте женщина, пригласила Аллу в кабинет, где ее ждал незнакомый мужчина.
Приветливо поздоровавшись, он жестом руки пригласил ее сесть в кресло. Аллочка, смущаясь от непривычной обстановки, присела на самый краешек сиденья и, не выдержав внимательного отеческого взгляда, отвела глаза: «Мамочка, страшно как! Ничего, ничего, Катя сказала же, разговор по душам… по политике в горкоме партии, да и вообще, я — беспартийная!»
В комнате воцарилась враждебная, как ей показалось, тишина.
— Иван Андреевич, — представился мужчина и, раскрыв папку с бумагами, внимательно и изучающе посмотрел ей в лицо. Алла вжалась в кресло: Господи, да когда же все это закончится?!
Ей захотелось побыстрее ответить на вопросы и убежать отсюда, а не разговаривать «по душам». Какой уж там «по душам», подумала она, в таком-то месте!
Девушка чувствовала себя неуютно в этом большом кабинете с человеком, который внушал ей страх. Но Аллочка вежливо улыбнулась и приготовилась к пытке.
— Очень приятно, Алла Владимировна — неожиданно спокойным доброжелательным голосом приветствовал ее высокий крупный человек. Она, собрав всю свою волю, посмотрела ему в глаза. Большие навыкате глаза были внимательными, с проникновенным одобряющим взглядом.
«Наверное, базедка…» — подумала Аллочка и попыталась сосредоточиться на разговоре, но ее мысли разбегались в разные стороны, не давая ей вникнуть в суть происходящего. Тогда она исподтишка начала рассматривать важного на вид партийного товарища. Ничего особенного, дядечка как дядечка, мужчина пенсионного возраста, довольно грузный, с одутловатым красным лицом.
А партийный товарищ с серьезным выражением лица и мягким проникновенным голосом начал вещать. Причем так долго и витиевато, что ей пришлось напрячься, чтобы понять, к чему все это он клонит. Ей даже на какое-то мгновенье показалось, что это был действительно разговор по душам, правда, в очень странной форме обтекаемых витиеватых фраз о любви к Родине и советскому народу, о чувстве долга и гордости представлять советское искусство за границей и прочей пропагандисткой, на ее взгляд, ахинеей. Алла согласно кивала ему головой и надеялась, что на этом все ее мучения и закончатся. Она уже было расслабилась и даже улыбнулась Катиному анекдоту про Брежнева. Вот бы его рассказать этому серьезному дяде…