Надя Хедвиг – Жертва Весны (страница 2)
Ванька поднял брови.
– От кого?
– От этих женщин. Ничего хорошего от них не будет.
– Но ты же с Верой… – нерешительно начал Ванька и показал двумя пальцами «галочку». Типа пару.
– И с Верой ничего не будет. Ни с кем из них.
– Но они же не виноваты! – возмутился Ванька.
– А что, от этого кому-то легче?
За Ванькой из комнаты выглянула Мася. Теперь, когда Сметаны не было, она стала медленной и степенной. Рыжую мелочь она не воспринимала в упор.
Я провел рукой по лицу.
– Помнишь Сметану? Вот она – дело рук такой же, как Нина. От Зимы ты уже пострадал. Давай не будем повторять опыт. Во второй раз… – я вздохнул, чувствуя, как на плечи свинцовым пластом ложится усталость, – я тебя уже не вытащу.
Ваня стоял задумчивый и мрачный, до ужаса напоминая мне в этот момент покойного старшего брата. Тот тоже замирал, прежде чем принять решение, и невозможно было понять, что это будет: глупость или что-то разумное.
Наконец Ваня прошел мимо меня и приоткрыл дверь кухни.
– Нин, пойдем? Провожу тебя до электрички. Заодно скину номер Веры – она точно подскажет, что делать.
На дворе стояла середина осени. Дарина явно успела кому-то передать силу, но кем бы ни была новая Дева, управлять погодой она еще не умела: проливной дождь то и дело сменялся по-летнему погожими деньками. Сегодня как раз был такой – я шагала по аллее в расстегнутом пальто, сунув шарф в карман, и повторяла про себя материал с лекции, чтобы хоть как-то уложить его в голове. На первый семестр психфака пришлись все теоретические предметы: история психологической науки, общая психология, психология сознания и личности, история России, философия, экономика… На экономике преподаватель занудно пересказывал учебник, и у меня каждый раз начинала болеть голова. Почему, если ты Зимняя Дева, у тебя все равно болит голова?
Я свернула на аллею, ведущую к метро. Аскольд не раз предлагал присылать машину к институту, но я любила пройтись после долгого дня по скверу и подумать.
Хотя была и еще одна причина. Пару месяцев назад я виделась со Смотрящим. К Александру соваться не решилась – и поехала к Кириллу. Тот выслушал меня, попивая кофе в чашке с логотипом «У Оскара», и, усмехнувшись, сказал:
– Какая интересная у тебя просьба, Зимняя Дева. Имей в виду: просто так тебе это не дадут. – Он замолчал, покрутив в холеных руках темные очки, словно к чему-то прислушивался. – Ответ придет с огнем. Жди.
С тех пор я стала внимательнее смотреть по сторонам, хотя сама толком не знала, что ищу. Горящий шар? Пожар? Астероид?
Город накрыл безлунный вечер, плавно перетекающий в ночь. Фонари в сквере горели через один, и дорогу приходилось подсвечивать фонариком телефона. Страшно не было – потеряв половину души, я почти разучилась бояться.
Вдруг вдалеке замаячила оранжевая точка. Она мерцала, но не двигалась.
Я остановилась. Неужели?..
За деревьями горел костер. Рядом, закутавшись в темный плащ, сидел мужчина. Я не сразу опознала в нем Александра. Лицо выглядело старше, хотя морщин не было. Выражение из просто отстраненного превратилось в отрешенное, будто здесь присутствовало только тело, а сам Смотрящий был где-то далеко. Даже туман в черных глазах почти рассеялся.
Я подошла к огню, но почему-то совсем не почувствовала тепла. По коже ползли мурашки, воздух вокруг словно заиндевел.
– Ты хотела поговорить, Зимняя Дева, – сказал Александр голосом, которого я у него никогда не слышала, и достал из воздуха шампур с нанизанными дольками зефира.
– Можно просто Вера.
Он нетерпеливо взмахнул рукой и сунул шампур в огонь.
– Чего ты хочешь?
– Когда мне было двадцать, по моей вине погиб тот, кто был мне дорог.
– Ты хочешь воскресить человека?
– Это был не человек, – быстро поправилась я. – Он представился Лестером, когда пришел ко мне. Он появлялся и исчезал по собственному желанию и умел оживлять фантазии. И меня научил. Но я так хотела избавиться от волшебства, что случайно уничтожила его.
– Лестер… – проскрежетал Смотрящий, точно выискивал нужное имя в бесконечной картотеке. – Это невозможно.
– Дарина оживила сына!
Смотрящий продолжал вглядываться в огонь.
– Она его не оживляла. Она
«Вера, что ты делаешь?» – прозвучал в голове предупреждающий голос Антона, но я его проигнорировала. И шагнула на свет.
– Вы не контролируете Дев, – жестко произнесла я. – Сегодня двадцатое октября. На улице плюс пятнадцать. Я два года не управляла зимой, а Юля – летом. А если кто-то решит убить себя прежде, чем окончательно станет Девой… – Я перевела дыхание. – Вам нужен менеджер. Кто-то, кто будет искать подходящих девушек. Готовить их, обучать. Следить за порядком. Не человек – он может заболеть или умереть.
Невыносимо медленно, со странным скрипом, точно передо мной шарнирная кукла, Смотрящий повернул ко мне голову. Оживший туман заполнил его глаза почти полностью, и на меня воззрилась сама память мира.
– Координатор, – повторила я, не зная, какое еще слово подобрать, – который будет вам помогать. Обещаю, он не станет их… нас жалеть.
Смотрящий неторопливо поднес шампур к губам, снял зефирку крупными зубами и так же неторопливо прожевал.
– А что взамен, Зимняя Дева? Ты должна предложить что-то очень дорогое для тебя.
– Чего ты хочешь?
– Я вижу детей рядом с тобой, – задумчиво произнес Александр. – Двух маленьких девочек. От разных матерей. Но суть их одна.
Таня и Милана.
– Я не отдам их, – выпалила я прежде, чем успела подумать.
Его губы дернулись в усмешке.
– Так отдай своего.
Что?
Я невольно отступила.
– У меня нет детей. У меня даже… – я запнулась. Можно ли Смотрящему говорить про месячные? – Мой организм не способен на деторождение.
– Это сейчас. Но однажды ты передашь силу Девы другой женщине. – То ли от того, что Александр смотрел в огонь, то ли из-за тумана в глазах, но слова прозвучали как предсказание. – Тогда у тебя появится ребенок, и ты отдашь его мне. За это тебе вернут Лестера.
Я старалась не думать, что на это скажет сам Лестер. Может, он вообще не хочет возвращаться, да еще и носиться с Девами. Но как я спрошу, если его, блин, нет? Уже почти четыре года.
Костер передо мной вспыхнул – в небо взметнулся сноп ярких искр. Смотрящий быстро глянул в него и протянул мне широкую кисть.
– Время истекает. Ты согласна?
Я глубоко вздохнула, по привычке выдыхая на четыре счета. У меня никогда не будет детей. Я просто не заведу их. Не забеременею. Это не так сложно.
Подойдя ближе, я увидела, что на протянутой ладони нет ни единой линии.
– Ну что, Зимняя Дева? Договор? – без выражения спросил Смотрящий.
– Договор.
Костер вспыхнул снова и погас. Стоило мне моргнуть, Смотрящего уже не было, а на месте, где только что гудело пламя, стоял, отряхивая пышные манжеты белой рубашки…
– Лестер! – Я зажала рот ладонью.
В наступившей темноте его белоснежные волосы походили на белесое облачко.
– Ты в своем уме, Вера? – едко выдал Лестер, выпрямившись, но тут же чуть не задохнулся – я сжала его в объятьях. – Что ты творишь! Ты хоть знаешь, с кем сейчас говорила?.. Будь добра, руки. Что за манеры? Да выпусти меня, в конце концов, ты что, опять голос потеряла?!
Но я не отпускала его. Слез не было – вместе с половиной души я отдала и способность плакать. Грудную клетку переполняло что-то отдаленно напоминавшее тепло – кажется, так раньше ощущалась благодарность.
– Ничего не меняется, ты смотри, – недовольно пробормотал Лестер, но на спину мне успокаивающе легла невесомая ладонь. – Так же дергаешь людей туда-сюда, наплевав на законы природы. Что ты на этот раз придумала?