Надин Гонсалес – Поединок страсти (страница 5)
— Ты мне нравишься, Джексон Стром.
— Что ж, такой ответ меня тоже устроит. Я отвезу тебя домой.
Алекса взглянула на шахматную доску:
— Не хочешь реванш?
— Нет, — улыбнулся Джексон. — Я уже выиграл.
Наутро Алекса проснулась с гудящей головой, но воспоминания о вчерашнем дне были на удивление четкими и ясными. Может, ей все приснилось? А как насчет Джексона? Может, и его не было?
Алекса направилась в ванную и умылась холодной водой — ей не хотелось терять время. Горячий душ, кофе, тост должны привести ее в чувство. У нее много дел и мало времени. Коктейли, вечеринки и флирт — не то, за чем она сюда приехала. Чем быстрее получится закончить ту миссию, с которой она вернулась в Роял, тем быстрее можно будет уехать в Майами и заняться делами там. На Алексу навалилось столько всего, что стресс стал ее постоянным спутником, и временами приходилось обращаться за помощью к специальным дыхательным гимнастикам в приложении телефона. Неудивительно, что вчера она едва не потеряла голову.
Семья Алексы и соседи по ранчо, Грандины, поручили ей очень важное дело. Намыливая голову, Алекса попыталась разложить по полочкам всю имеющуюся информацию. Итак, все началось с человека по имени Хит Терстон, местного хозяина ранчо. Явившись к Грандинам, он предъявил документы, утверждающие его право на владение нефтью, что скрывалась в недрах их ранчо, а также ранчо семьи Латтимор. Выяснилось, что Виктор Грандин в свое время передал права на землю матери Хита, Синтии Терстон. Подпись свидетеля сделки удивила всех еще больше — им оказался дед Алексы Огастус Латтимор. Выходило, что Виктор Грандин и Огастус Латтимор были единственными, кто мог пролить свет на это запутанное дело. Но Виктор уже умер, а память дедушки Алексы оставляла желать лучшего — временами он уходил в свой мир из прошлых событий и воспоминаний, забывая о реальности.
Так зачем эти два отнюдь не глупых деловых человека передали бесценные права на землю какой-то посторонней женщине? Хотя, если начистоту, Синтия не была совсем уж посторонней — по крайней мере, для сына Виктора, Давида. Она родила ему ребенка вне брака, но вряд ли скандал, связанный с этим, стоил таких денег. Семья Грандин точно располагала средствами для того, чтобы ограничиться алиментами. Алекса была юристом — специалистом по экологическому праву с ограниченным опытом в решении земельных вопросов, но до сих пор ей не попадалось столь запутанного дела. Семья Грандин наняла ее, чтобы представлять их интересы. Между тем Алекса взялась бы за работу и бесплатно, ведь Грандины долгие годы были их соседями и друзьями.
Если окажется, что Хит Терстон и впрямь может претендовать на нефть, он не станет терпеть долгие годы, как его покойная мать. Он возьмет свое, и это нанесет огромный урон обеим семьям. Даже не имея особенного опыта в управлении ранчо, Алекса понимала, что это тяжелая работа, требующая колоссальных усилий и средств. Заниматься этим стоило только в том случае, если права на землю и накопленное состояние передавались из поколения в поколение — это было залогом стабильности.
Ни один человек, способный рассуждать здраво, не станет ставить под угрозу семейное благосостояние.
О чем же думал Огастус Латтимор, ставя свою подпись на документах?
Алекса встретила братьев в столовой, полностью одетых и готовых к работе. Джейден стоял у барной стойки, перекладывая яичницу на тарелку.
— Посмотрите, кто пришел! — воскликнул он. — Королева бала.
Алекса не обратила внимания на его слова и прошла к кофемашине, чтобы налить себе чашку. Аромат кофе, витавший в воздухе, был чудесен.
— Где мама? — спросила она.
— На фермерском рынке.
— Правда?
Очень сложно было представить мать в эксклюзивной обуви и темных очках, бродящей между прилавками на рынке.
— Я встретил ее, когда она уходила, — подтвердил Джонатан. — Она сказала что-то насчет наследственных старинных сортов томатов.
Джейден тем временем подошел к сестре и легонько подтолкнул ее.
— Так что было вчера?
— А что было вчера?
— Брось, от нас не утаишь. Расскажи все в подробностях.
Алекса попыталась возразить:
— Он просто мой бывший одноклассник, вот и все.
— Ага! — вскричал Джейден. — Так вот как ты собираешься повернуть дело!
Джонатан рассмеялся:
— Вас могут обвинить в даче ложных показаний, ваша честь.
— Я говорю правду!
— Я сам видел вас вдвоем, и школьной дружбой там и не пахло, — вставил Джейден.
— Прекратите вы, оба. Вас вчера вообще не было рядом.
— Да, — согласился брат. — Но у меня есть свидетель.
— Кейтлин?
— Именно.
Алекса подлила себе еще кофе.
— Кейтлин на все смотрит через розовые очки. Как вы можете ей верить? Мы с Джексоном просто давно не виделись.
Джейден повернулся к Джонатану:
— Их парочку называли в школе «Эйджекс», ты знал? Что-то такое между ними было.
— Звучит интересно, — задумчиво протянул Джонатан. — Мне нравится.
— Я думала, ты опаздываешь на работу и тебе некогда болтать, — уколола его Алекса.
— Все, уже ухожу, — ответил брат. — Хорошего всем дня!
На нем были джинсы, высокие ботинки и футболка — повседневная одежда для работы на ранчо. В этой земле была вся его жизнь, и при одной мысли о том, что какой-то чужак мог отнять у них все, у Алексы перехватило дыхание.
— Знаешь, я одобряю, — произнес Джейден, заставив сестру очнуться от грустных мыслей. — Благословляю вас с Джексоном.
— Оставь свои благословения Кейтлин и Дейву, — отозвалась Алекса. — Я приехала на несколько недель, и в мои планы не входит флирт с местными мальчиками, у меня и так забот хватает.
— Я бы на твоем месте не был таким уверенным, — возразил Джейден. — Мы, местные мальчики, такие, своего не упустим.
Огастус Латтимор сидел в своем любимом кресле-качалке на задней веранде. В свои девяносто четыре он выглядел безупречно, всегда опрятно одетый и аккуратно причесанный. Его лучший друг Виктор Грандин покинул этот мир всего несколько месяцев назад. Хит Терстон тут же принялся трубить на каждом углу о своих правах на нефть — у мерзавца хватило наглости прислать бумаги в день похорон Виктора. Огастус, таким образом, теперь был единственным свидетелем той странной сделки, и лишь он мог прояснить все детали. Но, даже несмотря на это, его супруга Хейзел, бабушка Александры, предупредила внучку, чтобы та была «поаккуратнее» и не беспокоила деда.
— Доброе утро, дедушка, — обратилась к Огастусу Алекса.
— И тебе доброе утро, милая.
Интересно, подумала она, помнит ли дед сейчас, кто она?
— Хочешь прогуляться? — спросила она.
— С удовольствием.
Алекса протянула старику руку. Она знала, что Огастус мог сидеть в своем кресле часами, вставая лишь, чтобы пообедать или поужинать, несмотря на то, что врач настоятельно рекомендовал ему двигаться.
— Пойдем, — позвала она, и Огастус, взяв внучку за руку, поднялся.
Они вместе шагнули вниз с единственной ступеньки, что вела с веранды в сад, и пошли по каменной дорожке к розам.
— Какое чудесное утро, — произнес старик, и Алекса была с ним полностью согласна: полуденная жара еще не вступила в свои права, воздух был свежим, и аромат роз ощущался еще отчетливей.
— Помнишь, как Джейден гнался за тобой по этой дорожке? — усмехнулся внезапно Огастус. — А ты споткнулась и упала в розовый куст — ох и плакала.
Алекса улыбнулась: так, значит, дед сейчас помнит все.
— Это было на Пасху, — подсказала она. — Джейдена тогда отправили спать без десерта.
— А на десерт был его любимый персиковый пирог.
— Да у него что ни десерт, то любимый.
— Верно.
— Ты помнишь, кто такой Хит Терстон?
Алекса решила не тянуть с важным вопросом, впрочем, как и всегда. Она славилась своей прямотой и в переговорах предпочитала не ходить вокруг да около. В первый раз, когда она завела этот разговор с дедом, ее подход сыграл с ней злую шутку. Они беседовали в кабинете, и официальная обстановка настроила Огастуса на воинственный лад. Он ничего не рассказал тогда, и с тех пор Алекса задавала ему одни и те же вопросы каждый день, стараясь поймать что-то новое. Это было скучным и нелегким занятием, но только Алекса могла вот так допрашивать деда, никому другому он бы этого не позволил.