Надежда Знаменская – Грог. История орка (страница 7)

Это вызвало новый приступ смеха и просьбы рассказать подробнее, а Грогу, к своему стыду, пришлось признать, что он действительно был невнимательным: ему надо было сначала постучать, а уж потом заходить.

За разговором новые товарищи стали быстро вводить новичка в курс дела, а заодно и познакомились. Того, что с кольцом в носу звали Тахог, одноглазого – Раног, а третьего – Найзог. Они тут уже вторую неделю сидели и отлично усвоили нехитрые порядки. Лорд Жюсс Арвел устроил здесь тренировочный лагерь в миниатюре, желая прибыть на место сбора с как можно более подготовленными солдатами. Их у него набралась почти сотня. Тренировки начинались с рассвета и заканчивались на закате и прерывались только на обед. Учили «махать копьём» и «топать строем», как выразились орки. Как только начинало темнеть, тренировки заканчивались, и наступало свободное время. Часть новобранцев по вечерам отпускали в город, но это всегда была группа не более десяти – пятнадцати счастливчиков. Больше ни-ни, чтобы избежать дебоша и драк с горожанами.

– Были, говорят, у нашего Арвела долгие беседы с капитаном городской стражи в самом начале весны, – рассказывал Тахог. – После них он десяток новобранцев вон выкинул, а трёх повесил. Теперь есть приказ: кто в городе беспорядки чинить будет, того либо палками поколотят, либо со службы выдворят, либо вообще повесят. Решать командиру.

– Так и у нас с этим строго, – заметил Грог. – Кто нарушает порядок, тому битым быть и в яме сидеть. И это, считай, ещё легко отделался.

Орки покивали. Порядки в армии Оршдора были строгими, но это гарантировало дисциплину.

Ещё орки рассказали про заместителя лорда. Лейтенант Уилл Хьюз не зря показался Грогу каким-то отрешённым и уставшим. Ходили упорные слухи, что он не хотел этой должности, но финансово зависел от Арвела и был вынужден ему подчиниться. Ко всему, он приходился Арвелу двоюродным братом, что тоже являлось рычагом давления.

– Ещё наш лейтенант терпеть не может общаться к нам напрямую. Вечно просит слугу или кого-нибудь из сержантов быть посредником.

– Со мной он говорил…

– Ага, и я представляю, какая у него была при этом рожа, – хохотнул Раног.

Грог согласно хмыкнул и задал вопрос по поводу знаков отличия лейтенанта.

– Тут всё просто. Три волны – это рыцарский герб Арвела. Когда-то он был ещё и гербом его владений где-то на западе, аж на берегу моря. Но землю он потерял. Теперь ищет возможность вернуть её обратно, участвуя в войне. А лента – отличие самого Хьюза как лейтенанта.

Сержанты, конечно, тоже были людьми лорда Арвела и чётко выполняли его приказы. Но не все они могли похвастаться опытом сражений. Вот Рыжий Флав мог, да ещё как. Он вышел живым из таких битв, что по праву считался героем. Правда, опыт стоил нескольких контузий, переломов и полной потери добродушного характера.

– Говорят, раньше его звали Добряк Флав, – смеялся Тахог, который оказался любителем поболтать. – Но где-то между битвой при Рэкки и «клешнями» Нэсских холмов он Добряком быть перестал и получил новое прозвище – «Отбитый Флав». Уж не знаю почему, но прозвище ему не понравилось. И после нескольких разбитых черепушек сошлись на том, чтобы называть его Рыжим.

– И теперь он командует нами, – подхватил Найзог. – Ну, то бишь всеми орками в лагере. Нас тут совсем немного, поэтому всех объединили в отряд и отдали ему на потеху. Считают, что мы настолько большая заноза в заднице, что только такой отбитый сержант с нами и справится. Но это же не правда! Мы же чистейшие ягнятки. Даже срём ромашками!

Веселье прервал Раног, решив, что пора заняться делом, то есть Грогом, и отправил его с Тахогом к интенданту за амуницией.

Основу формы составляли шлем-шапель и гамбезон с гербом Тирифа во всю грудь, изображавшем альбатроса. Горло и плечи защищало стёганное оплечье. А ещё дали копьё.

– Копьё? – удивился Грог.

– Да, а что? – не понял интендант.

– Не, ничего, всё отлично, – вмешался Тахог, ухватил Грога за предплечье и повёл обратно к палатке.

– Аккуратнее будь с этим типом. Если ему кажется, что кто-то не доволен тем, что получил, он устраивает такой театр, что ярморочные лицедеи обзавидуются. Весь лагерь его крики слушать будет. И вот скажи, что тебя в этом копье не устроило?

– То, что это копьё. У меня есть меч.

– Ох, ничего ж себе имусчество! Ну, потеряешь в бою эту палку – будешь им махать. А тут не выбирают. Тут наш гордый безземельный рыцарь из нас роту копейщиков задумал сделать. Ну, ясно, что не он сам, на это приказ есть сверху, но Арвел скорее удавится, чем будет плохо выглядеть на поле боя.

– Да, понял. Приказ есть приказ. Воины не должны позорить своего командира.

– Какой понятливый. Может, выйдет из тебя толк.

Только-только Грог влез в форму, по лагерю разнёсся звук трубы.

– О, этот дивный звук! – явно саркастично выдавил из себя Тахог. – Сладкое пение девицы!

– Скорее, Грог, это сигнал на построение. Вечерняя тренировка, – объяснил Найзог.

До этой тренировки Грог и не представлял, что ходить – это так сложно. Идти за волом, увязая в земле, конечно, тоже нелегко, но привычно: он так с малых лет трудился. А тут… Шагать всё время с одной и той же ноги, вместе со всеми и постоянно держать дистанцию… и держать это тролльево копьё, от веса которого парень уже через полчаса рук не чувствовал.

Не успел Грог хоть немного приноровиться к маршу, как последовала команда «стоять», а следом – команда «бой», и началась работа с копьём. Тут он совсем сдал: путался в ногах – в стойке и при выпадах, – и пару раз позорно ткнул копьём в землю вместо того, чтобы ударить невидимого врага перед собой. Сержант Флав, конечно же, всё это видел и не скупился на наставления, облекая их в такую форму, что если Грог и не стал тут же работать лучше, то точно пополнил словарный запас новыми выражениями.

Когда им скомандовали «вольно», Грог едва нашёл в себе силы, чтобы пойти на ужин. Его новая компания выглядела и вела себя куда бодрее и готовилась к ещё одному действу.

– Слушай, слушай, Грог, – весело оскалился Тахог. – Сейчас начнётся.

– Что?

Грог даже представить не мог, что ещё его сегодня ждёт. Больше всего ему хотелось впихнуть в себя еду и пойти спать, а тут ещё что-то намечается.

– Возлюбленные дети Скапара!

От этого крика Грог чуть было не выронил миску, а сидевшие рядом товарищи самым наглым образом начали ржать.

– Прошёл ещё один день в трудах на благо душ наших. Так завершим его молитвой!

Ну конечно, военный лагерь, пусть и временный, не мог существовать без священника. Грог почувствовал, как и без того не особо вкусная еда становится ещё и трудноперевариваемой, прямо как слова чужого жреца.

А тот, казалось, стал завывать ещё громче.

«Или просто движется в нашу сторону», – возникла мысль, сопровождаемая ярким чувством недовольства.

– Наш мудрый бог всегда ведёт нас. И всегда теми путями, которыми вести до́лжно. Так было, конечно же, и в год Исхода, когда он, Всемогущий, увидел детей своих, потерянных в море из-за шторма, что наслал Дракон, и повёл нас к суше, обратившись альбатросом. Ведёт он нас и теперь, навстречу коварному соседу, позарившемуся на то, что ему не принадлежит. Скапар видит все прегрешения Таэртона, видит, что люди там стали темны и злы. Они заслонились крыльями Дракона от блеска Его доброты и мудрости! И наша благая цель не просто прогнать захватчиков с наших земель, а заставить их вновь вернуться под крыло всепрощающего Скапара. Укрепим же свой дух молитвами! Выжжем из груди все слабости! И потянемся мыслями к нашему Отцу и Защитнику. Ибо и помыслом, и словом, и делом должны мы быть чисты!

Голос приближался, и, наконец, показался его владелец: маленький, тощий человечек в возрасте. Ряса из льна висела на нём как на черенке от метлы. Он шёл и раскачивался в подобии транса, и деревянный медальон с изображением альбатроса раскачивался в такт его движению.

– Вот и он – святой Том, – с самым довольным видом произнёс Тахог. – Раз к нам подошёл, значит, готов перейти к своей любимой части.

– И да избави нас от Дракона злокозненного! – заголосил святой Том, остановившись в начале орочьих палаток. – Избави нас от чёрных дум и чёрных дел! Укрой нас крылами своими как птенцов от всего, что может замарать наши души! А ежели душа уже замаралась, дай возможность очистить её. Дай смыть грязь! Ибо каждая душа, ежели слезами искупления умоется, солёными, как море, над которым Ты гордо паришь, сможет очиститься. И не будет над нею воли Драконовой! И будет царствие праведников!

Человечек в рясе запрыгал на месте, явно от избытка чувств. Вышло забавно, и даже нахохлившийся Грог не мог не отметить этого.

Святой Том двинулся дальше, продолжая вещать о том, какой идеальной будет жизнь без гадкого и злого Дракона.

– Деревенский дурачок какой-то, – буркнул Грог, вспоминая про остывшую похлёбку. От холодных кусков мяса и разваренных овощей стало совсем тоскливо. – В каждой деревне таких по несколько штук найдётся.

– Ну, он и впрямь откуда-то из ближайшей деревни пришёл, – согласился Раног. – В городах у них иначе проповедуют. И он очень старается, чтобы день начинался и заканчивался с благими мыслями и намерениями.

Грог внимательно посмотрел на старшего из компании. Одноглазый выглядел так, будто он даже Знающему не молится, не то, что человеческому богу. Смеётся? И верно: Раног смеялся. Его веселили попытки маленького человечка с символом чужой веры указывать ему и другим оркам на то, что они… орки.