Надежда Знаменская – Грог. История орка (страница 11)

После недолгих обсуждений начальство решило, что торговле быть. Естественно, солдаты смогли подойти к фургону только после своих сержантов и слуг Арвела и Хьюза, и то больше, чтобы поглазеть, чем поторговаться: не все были готовы тратиться на масла, благовония и специи.

– Было б что полезного, – слышалось ворчание. – А тут трава какая-то и порошки странные.

– Лучше бы чем съестным торговали. Я б раскошелился на прибавку к пайку.

Чуткие уши хирров не могли не услышать это роптание, и их морды тут же растянулись в улыбках.

– Господа-а, мы предлагаем полезные средства: они могут убрать усталость, заглушить голод, снять боль или онемение в мышцах после долгого пути или боя, – начал рассказывать один из полосатых.

– Всего-то бросить горсть листьев в воду, пока греется. Или добавить щепотку порошка в пищу, – подхватил второй.

Оба характерно порыкивали, прокатывая звук «р» по гортани в неповторимой хрипло-раскатистой манере. Их пятнистые родичи из Ард-Муркай – китты – говорили иначе, более тягуче из-за протяжных «а», «я» и «у». Учёные, конечно, ещё кучу особенностей произношения подмечали и в умных книжках записывали, но Грогу и другим новобранцам такие тонкости были неизвестны.

Слова торговцев возымели эффект: уставших с дороги солдат заинтересовали цены на чудо средства.

Грог тоже приценился.

– Слышь, Мирек, давай скинемся на какую-нибудь траву? Хотя бы вот на бодрящую?

– Извини, дружище, мой кошель пуст.

– Я не против скинуться, – поддержал Раног. – Возьмём и бодрящее, и то, что боль снимает. – И добавил многозначительно: – А если кто монет докинет, возьмём на всех.

Тахог с Найзогом тут же засуетились, подсчитывая сбережения. За дни пути они порядком устали и очень хотели верить, что порошки и отвары могут их поддержать и освежить.

Мирек, уже достаточно поглазевший и на котиков, и на их фургон, развернулся к лагерю. Бодрый шаг парня сбился лишь один раз, когда кто-то из людей, видимо, зазевавшись, не отошёл с его пути. Или не пожелал отойти. Удар плечо в плечо, и Мирек так же спокойно идёт дальше, а человек досадливо потирает плечо и что-то шипит ему в след.

Дальше Грог следил только за Раногом, который долго и упорно торговался с хиррами. Тахог ему помогал. Они играли в довольно занимательную игру: орк скверный и орк добродушный. Раног настаивал на снижении цены или же на бо́льшем объёме трав и порошка, раз цена такая высокая. Тахог делал вид, что он на стороне торговцев и упрекал друга в несправедливости его требований. Оба временами произносили какие-то слова на языке хирров, что тоже должно было подкупить торговцев.

Впрочем, те тактику орков раскусили и отзеркалили. Под конец жаркого спора Тахог и «добрый» хирр уже чуть ли не обнимались и обвиняли «злых» товарищей в жадности, чёрствости и в том, что те их не ценят, не любят и нагло эксплуатируют.

– Видит Отец Великий, твоё сер-р-рдце чернее и холоднее ночной пустыни! – порыкивал хирр на товарища.

– Да-да! И Знающий видит, что твоё сердце, Раног, черствее сухаря, что валялся в тёмной кладовой всю зиму! – веселился Тахог.

– Я целыми днями перебираю тр-р-равы, протираю баночки со специями и перемываю флаконы для благовоний, а ты спокойно отдыхаешь на облучке, делая вид, что пр-р-равишь лошадьми. Эти лошади знают дорогу не хуже нас, они возят нас по ней уже который год!

– А я постоянно стираю и подшиваю твою одежду! И даже обмотки твои стираю! И несу твои вещи как… как верблюд!

– О, мой ор-р-ркский брат! – возопил «добрый» хирр. – Твоя жизнь ещё тяжелее моей! Великие Отец и Мать да сжалятся над тобой! Я буду молиться за то, чтобы у твоего друга появилась хоть капля сочувствия и капля благодар-р-рности к твоим стараниям!

– А я буду молиться, чтобы Знающий и твоему другу даровал прозрение, – подхватил Тахог, обнимая кота. – Но будь и ты милостив, уговори сбавить цену. Мне завтра снова нести и свои и его (указующий перст в сторону Ранога) вещи многие и многие часы по пыльной дороге. А потом готовить. А потом стирать. Он уже десятый сон будет видеть, а я, как верная супруга, буду сушить его обмотки у ночного костра!

Цену, наконец, сбавили, а свёрток с покупками оказался хороших размеров. Оба орка и хирры пожали друг другу руки и поклялись заботиться о товарищах.

– Учитесь, пока я жив, – довольно проворчал Раног, присаживаясь у костра и оценивая свёрток.

– И у меня учитесь! – рухнул рядом Тахог, выпятив челюсть.

– Ну, вы даёте. Вам надо в артисты, а не в пехоту, – похлопал Найзог.

Грог же задал вопрос, который ужом вертелся у него в голове на протяжении почти всех торгов:

– Они же не поверили. Почему же так сильно цену сбросили?

– Конечно, не поверили. Никто не поверил, – Тахог посмотрел на Грога непонимающе. – Не в том же дело. Сам подумай.

– Я в курсе, что коты – что полосатые, что пятнистые, – любят торговаться. Видел, как они это делают. Но чтобы вот так красочно… Обычно это просто спор, и комедию никто не ломает.

– А зря, – серьёзно сказал Раног. – Цель же удовольствие получить, а не только деньги. – И стал объяснять дальше: – Мы пришли после кого? После слуг наших господ. Они редко торгуются: не хотят тратить время, потому что ценят его больше, чем деньги. Деньги-то и так у них есть. Поэтому коты уже достаточно монет получили, а для души – ничего. А тут мы с представлением. Веселимся и их веселим. Ещё и, вон, что-то на их языке знаем. За это Тахогу, кстати, спасибо, – он кивнул другу. – Он научил. А я его научил, как с ними торговаться.

– Ну, не сильно-то ты и учил. Я и сам не промах, основные принципы знаю. Но, признаюсь, в паре веселее, и улов солиднее.

Наутро к ним пришёл Мирек. Парень выглядел уставшим и абсолютно счастливым.

– Ребят, поделитесь зельем. Мне б на полушаге не уснуть.

– А кто тебе ночь спать мешал? – Грог посмотрел на друга с подозрением.

– Кажется, – тот понизил голос до шёпота, – её звали Сью. Я не помню.

Он нахально зевнул.

– Во даёт! Сны о бабах уже до бессонницы доводят, – расхохотался Тахог.

Грог же, внимательно разглядывающий Мирека, пришёл к другому выводу:

– Ты как часовых обошёл?

Бывший подмастерье портного ухмыльнулся:

– Да, делов-то! Главное быстро и тихо.

– Погоди, ты не шуткуешь? – Тахог ушам не поверил.

Орки сели ближе к везунчику, и тот с превеликим удовольствием поведал, как он и ещё пара приятелей из группы интенданта выбрались из лагеря и променяли сон на компанию юных крестьянок.

– Ольх и Исс, пока с интендантом ходили, подбили клинья к паре девиц, а те пообещали взять третью и ждать их в амбаре с пивом и со всем прочим. Я же раздобыл план смены часовых и пароль на тот случай, если засекут.

Мирек очень хотел показать, какой он счастливый человек, но чуть не свернул челюсть в очередном зевке и взмолился:

– Ребят, заварите мне травки, а? Ей Богу, свалюсь!

– Слабительной – хоть сейчас! А бодрящую меняем на пиво, – Грог скрестил руки на груди, сверля друга взглядом налогосборщика.

– Откуда ж у меня! – попробовал тот отпереться, но орки быстро смекнули, что дело пахнет алкоголем, и тоже поглядели на него как судьи на ответчика.

Подозрение, что из самоволки товарищ вернулся с презентами, быстро подтвердилось самим Миреком:

– Ладно, ладно. Вы заваривайте, а я сейчас притащу. Спорить ещё с вами, зелёными…

Он поспешил к своей палатке, а орки с одобрением похлопали Грога по плечу.

***

С первых дней в дороге лорд требовал играть походные марши и петь. Считал, что это помогает поддерживать бодрость духа и скорость передвижения. Иногда марш звучал ещё и для того, чтобы «показать воинов во всей красе». Случалось это, когда рота проходила мимо поместий, обозов богатых торговцев или выездов каких-нибудь аристократов с их многочисленной свитой.

Грогу это на удивление очень нравилось. Он быстро выучил нехитрые тексты человеческих песен и распевал их вместе со всеми. Из компании его настрой разделял только Мирек. Парень в принципе оказался любителем песен и частенько что-то напевал даже на привалах, с удовольствием втягивая в веселье и Грога.

– Эх, отвоюем Медоланд, прогоним таэртонцев, и пойду учиться к какому-нибудь менестрелю, – громко мечтал Мирек после очередной баллады у костра орков.

В этот раз они проходили по землям мелкопоместного барона, у которого командование надеялось получить поддержку не только провизией, но и монетой. И, конечно же, уже на подходе пришлось запеть.

Эх! Хорошо живётся нам —

Бравым воинам при лорде.

И привычно всем врагам

Получать от нас по морде!

Бьют барабаны и копья бьют,

И стрелы не знают преград.

Ждут нас победы, и пиршества ждут,

И лучшие из наград!