Надежда Жукова – Печали-радости Надежды (страница 18)

Где я стихи тебе писала.

Где я ничья и ты ничей,

Где погибала-воскресала.

И понимала: ты – мираж,

Глаза открою – и растаешь.

В февральских синих дней витраж

Ты улетишь, меня оставишь.

Стучали каблучками дни

И рассыпали смех по лужам.

И были мы с тобой одни,

И больше был никто не нужен.

Но и у сказки есть конец:

Однажды я проснулась – где ты?

Март как хрустящий леденец

Трубил «Весна!» на всю планету.

А ты в берёзовой дали

Остался зыбким силуэтом,

Уплыли счастья корабли,

Но не виню судьбу за это.

Сердца стучали в унисон,

А может быть, и не стучали.

И ты – фантазия, лишь сон?

Июнь… А лодки на причале.

Сирени

…И уже не смеюсь как в девичестве я,

Тяжело моё бренное тело.

За чужою межою сирень не моя,

А моя отцвела, облетела.

Столько снега в причёску зима намела,

Столько новых отметин на сердце.

И щербато смеются вослед зеркала,

И от них никуда мне не деться.

Сорок пять, сорок пять – невелик бабий век,

Внучка за руку тянет: «Бабуля!»

И решила тогда совершить я побег

Из зимы снова в царство июля.

Где сирень по заборам струится дождём —

Влажно, трепетно, неповторимо;

Где мы, тесно прижавшись друг к дружке, идём.

Ты и я, я и ты – неделимы.

Я решила сбежать от проблем и забот,

От морщин, от пилюль, от кастрюлек

В тот июнь, где мне шёл восемнадцатый год,

И в сиренях округи тонули.

До закушенных губ, до заломленных рук

Мне хотелось в то лето вернуться,

Где сирени, сирени, сирени вокруг

По заборам восторженно льются.

Но сказала мне жизнь, боль в словах не тая:

«Ишь ты, баба, чего захотела!

За чужою межою сирень не твоя,

А твоя отцвела, облетела…

Тишайшие мелодии любви

Сентябрь

Пахнет сентябрь грушами,

Листьями и дождём.

Шёпот листвы слушая,

Рядышком мы идём.

Пальцы мои зябкие

Рыбкой в твоей руке.

Яблоки или зяблики

Алые вдалеке?

Видишь, кружат ласточки —

Скоро им улетать.

День золотой, ласковый,