Надежда Жирохова – Заболеть на всю жизнь тобой... (страница 4)

Он буквально нависает надо мной, и я задерживаю дыхание. Не знаю куда деть свои глаза, так-как он слишком близко. Его аура и запах окутывают меня. Мне ничего не остается, как самой забраться в его машину, лишь бы не чувствовать его настолько мощно и всепоглощающе. Он со всей силы хлопает дверьми, и я подпрыгиваю на месте. Смотрю, как он обходит машину и забирается внутрь, и оглядываюсь в заднее стекло, в последней надежде позвать кого-то на помощь. Слой краски не дает мне ничего рассмотреть.

— Знаешь, я тебя недооценил, — говорит Клим, на удивление спокойно, — помнишь местную байку о девушке, спрыгнувшей из окна.

Мое тело моментально покрывается мурашками, и я, в шоке, перевожу на него свой взгляд.

— Что у тебя на уме?

— Не бойся, Дана, я не какой-нибудь маньяк, убивать тебя даже не было в моих мыслях, — хриплый смех вырывается из его горла, и я нервно закусываю губу.

— Я не верю во всю эту чушь, и в эту легенду тоже.

Клим вздыхает и заводит двигатель. Наблюдаю за тем, как он отбрасывает челку назад, и выруливает на дорогу, резко отворачиваю лицо. Не желаю на него смотреть, так как его магнетизм заволакивает полностью. Становится очень сложно игнорировать тянущие ощущения внизу живота.

— Легенда гласит, что тридцать лет назад одна прекрасная девушка Луиза, из богатой семьи, полюбила простого рабочего, — хрипит он, посылая снова мурашки по моему телу.

— Не продолжай, я знаю эту сказку.

— Но родители этой девушки были против этих отношений и заперли девушку в Монастыре. Ее отец был очень влиятельным человеком и не смог примириться с выбором дочери, — продолжает говорить он, а я затыкаю уши. — Тогда она сбегает из монастыря и встречается со своим любимым в том самом доме, на девятом этаже. Они совершают грех в одной из комнат, и после ночи любви девушка выбрасывается с девятого этажа, лишая себя жизни. Легенда гласит, что если парень с девушкой займутся любовью в этой комнате, то они примут этот грех на себя.

Машина плавно тормозит около старого дома и я, выдохнув, поворачиваю голову, и смотрю прямиком в его глаза. Клим выглядит непринужденно, его темные глаза, казалось, светятся в темноте, такое ощущение, что мы остались одни в этом мире, только он и я. Тишина давит на уши. Он наклоняется и проводит рукой по моей щеке. Его губы совсем близко.

— Ты веришь во весь этот бред? — Говорю ему прямиком в губы.

— Я нет! А ты веришь, я читаю этот страх в твоих глазах.

— Клим, пожалуйста, я не знаю, что у тебя на уме, но давай все решим миром.

— Нет, ты слишком далеко зашла. Выходи из машины.

Я вырываюсь из странного транса и воздействия его глаз.

— Ты же не потащишь меня в этот дом.

Он снова ухмыляется. — Сумасшедший, тебя нужно лечить, — мой голос, неестесственно, сиплый.

— Выходи сама, Дана, иначе я применю силу. Ты же не хочешь этого? — Угрожающе произносит он.

— Ты маньяк.

С силой дергаю дверь и охаю от очередной боли в запястье. Кажется, я вывихнула руку, пытаясь сбежать от него. Пульс громыхает в ушах, когда я выхожу наружу.

Мне не убежать… Самое страшное, что эта игра начинает мне нравиться, и я страшусь своей реакции на него. Знаю, что где-то километр разделяет нас от всеобщего веселья и как бы я не пыталась, мне не докричаться ни до кого.

— Вот видишь, рядом был небольшой кессон. Я каждый день после учебы приходил разбирать его, вот этими руками, — он поднимает руки вверх, и я смотрю на его ладони, покрытые мозолями, чувствуя, как меня начинает трясти, — трудился, лишь бы накопить на эту машину. Но одна богатая выскочка даже не подозревала об этом. Ей с детства все приходило на блюдечке, с золотой каемочкой.

— Клим, я не знала, прости…

— Иди вперед, Дана.

Я оборачиваюсь и смотрю на темное здание. Ужас сковывает меня изнутри. Делаю несмелые шаги, ощущая его дыхание сзади, и захожу внутрь. Пульс снова забился, невыносимый жар пробежался по моему нутру. Я чувствую его кожей. Поднимаюсь по лестнице и не понимаю, почему не борюсь. Не вырываюсь и не бегу назад, а как ненормальная преодолеваю ступень за ступенью.

— Что, если тут все обвалится?

— Ничего такого не будет, дом еще крепок, как никогда. Замираю на третьем этаже и выравниваю дыхание.

— Зачем мы туда идем? И за что ты так меня ненавидишь?

— Мне просто надоело возиться с тобой. Тебе не тягаться со мной, Дана, в следующий раз десять раз подумаешь, прежде, чем пойти мне мстить.

— Ты же не будешь меня насиловать? — Господи, что я говорю.

— Я не насилую девушек, только если они сами попросят меня о такой услуге.

Я слышу его хриплый смех.

— Никогда … слышишь никогда, — выкрикиваю я, поднимаясь выше. Эхо моего голоса посылает очередную дрожь.

— Еще посмотрим.

Мы поднимаемся на девятый этаж, и мои нервы на пределе. Смотрю на покосившуюся дверь и чувствую, как он тихонько надавливает на мою спину, толкая меня вперед. Я глубоко вздыхаю. Мое самообладание покачнулось. Как же я ненавижу его!

— Ты псих, Клим, просто ненормальный псих. И за все ответишь…

5

ГЛАВА 5

Тусклый свет, от ближайшего фонаря, просачивается в комнату. Прохожу вглубь и чувствую, как шевелится каждый волосок на моих руках. Нет, мне не страшно, просто жутко неприятно то, что он пытается отыграться на мне. Да, я была неправа, что разукрасила его машину, но притащить меня сюда, пытаясь напугать, это слишком. Во-первых, некоторые даже днем обходили этот дом стороной. И даже, признаюсь честно, я тоже изредка боялась здесь бывать. Сейчас я ругала себя за такие мысли, но с ним я чувствую себя в безопасности. Как бы он не издевался надо мной все эти годы, он меня не трогал, никогда. За исключением того поцелуя, на парковке.

— Ииии, на этом все? Твоя фантазия, походу, уже исчерпана, Клим, — произношу я, оборачиваясь. Он улыбается, и в тусклом свете фонаря, его улыбка, кажется зловещим оскалом. Клим движется на меня.

— Ты когда-нибудь видела себя со стороны? — Шепчет он, медленно надвигаясь, — ты смотришь так, как будто боишься, что такой, как я, испачкает такую правильную и чистенькую девочку. Думаешь, что я грязное животное, не достойное тебя, да, Дана? Ты всегда так смотрела, даже когда я в девятом классе позвал тебя танцевать, помнишь?

— Нет, ты ошибаешься.

Он близко, так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Клим поднимает свою руку и тихонько проводит по моей щеке.

— Такая нежная кожа и такие запятнанные руки, прикасающиеся к ней, не пристало королеве вечера танцевать с грязным оборванцем. Видишь, я до сих пор помню твои слова.

— Это было давно, я изменилась. Ты за это мне мстишь? — Мой голос надломлен, и дыхание учащается, как только его руки обвивают мою талию и грубо прижимают к себе. Я стараюсь сохранять спокойствие, но сердце, предательски, стучит в груди, так сильно, что я боюсь, вдруг он тоже это слышит. Он наклоняет голову, и я вижу, как сверкают его глаза в темноте, такие яркие, и в то же время, пугающие. По телу ползет холодок, и я делаю шаг назад, чувствуя, как он притягивает меня к себе еще ближе. Грубое вмешательство, и сладкая истома, — это все, что я ощущаю в данный момент. Хуже всего то, что мне не хочется вырываться. Кажется, что все, что сейчас происходит, правильно, как никогда. Мне нужно его оттолкнуть, срочно что-то придумать. Если я не сделаю этого, никогда не прощу себя.

— Моя месть еще даже не началась, так, мелкие забавы, чтобы ты не думала, что я спущу тебе все с рук, — шепчут его губы.

«— Это не влечение, всего лишь выброс адреналина» — успокаиваю себя, мысленно.

— Ты просто жалкий, Клим, — проговариваю я, медленно, — и в детстве на тебя было страшно смотреть. Такой весь щупленький, в этих ужасных очках. Ты несчастный, и желаешь обвинить в своих бедах меня. С другой стороны, мне бы тоже было жаль себя, на твоем месте. Родители тебя бросили, друзей практически нет, ты все это заслужил, Клим. Такая твоя судьба.

Наблюдаю, как Клим вздрагивает и резко поднимает голову, и у меня все переворачивается внутри. Господи, что я говорю. Я просто не могу по-другому, иначе мне не справиться с ним. Я с трудом сглатываю и наблюдаю, как меняется его выражение лица. Сейчас от него исходят такая злоба, что мне хочется укрыться, я практически не дышу.

О, Боже, что я наделала?

Он убирает свою руку с моей талии, и я отшатываюсь назад. Вот только рука Клима перемещается на мою шею и больно сдавливает ее. Резкий толчок, и его губы прижимаются к моим, с такой силой, что я ощущаю кровь во рту. Мне хочется оттолкнуть его, накричать, но я ничего не делаю. Просто стою, с колотящимся сердцем, ощущая, как кровь закипает в моих жилах. Пытаюсь обуздать свои эмоции, но все сложнее становится сохранять чертов контроль. Его губы раздвигают мой рот, и язык проталкивается внутрь с животной, жадной потребностью. От острых ощущений, курсирующих по моему телу, хочется кричать. Я не могу ничего сказать, попросить пощады. Беспомощно выгибаюсь, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее тянет меня на себя. Шея болит, тело наливается истомой, и я хриплю ему в рот. Мне страшно, и так сильно давит в низу живота, что я неосознанно трусь об него, сама ничего не ведая. Моя кожа горит. Кажется, что еще чуть-чуть и вовсе расплавится. Резкий рывок, и Клим впечатывает наши тела в ближайшую стену. Его руки везде. Сминают мою кофту, жадно шарят по груди.