Надежда Жирохова – Заболеть на всю жизнь тобой... (страница 18)

Я снова кричу и дёргаясь всем телом, распахиваю глаза. Смахиваю мокрые пряди с лица и резко сажусь на кровати.

Снова кошмар… Господи, когда же это все закончится? Целую неделю я занималась тем, что пыталась сохранить отцовский бизнес, но видимо не судьба. Документы, которые предоставил Петр Андреевич, навели на меня панику. Я не понимала, как быть. Клим занимался тем, что скупал обанкротившиеся фирмы, и его имя в первых списках фигурировало на торгах. Сомнений быть не могло, он все подстроил, пользуясь отсутствием отца, и придумав хитроумный план, в котором мне предстояло еще разобраться. Отец умчался в Чикаго спасать филиал, он оставался нашей последней надеждой на то, что все наладится.

Сегодня свадьба моей сестры и я ужасно нервничаю. Злюсь на то, что отца не будет на таком важном мероприятии. Диану мы решили не беспокоить и рассказать все позже, так как не хочется омрачать ее приподнятое настроение. Она привыкла к тому, что проблемы семьи ее никогда не касались, и живет в своем мирке, наполненном розовыми мыслями. Пусть все так и будет. Кто я такая, чтобы отравлять ее жизнь?

— Дана, ты проснулась, — доносится голос сестры, и я вскакиваю с кровати. Через секунду сестра, как ураган, врывается в комнату.

— Я не верю, что этот день настал. Дана, у нас куча дел. Давай уже, одевайся, сейчас приедут стилисты.

Ну как я могу снять с нее розовые очки и окунуть в эту суровую реальность. Весь день проходит в суматохе. В саду во всю снуют декораторы, доделывая последние штрихи и расставляя столы. Погода выдалась, что ни на есть прекрасная, небо чистое, голубое, как по заказу. Я пропиталась этой атмосферой праздника и потихоньку начала успокаиваться. Отец звонил пару раз и сообщил, что Чикагскому филиалу ничего не угрожает. Они переименовали компанию и занимались документацией. Я, наконец — то, выдохнула.

Оставалось решить, как поступить дальше. Клим оказался подлецом, и я его тихо ненавидела. Говорят, от любви до ненависти один шаг, и сейчас я полностью осознавала суть этого высказывания. Он решил играть по-крупному и полностью уничтожить меня.

— Готово, можете смотреться в зеркало, — говорит мне милая девушка, проводя кисточкой по моему лицу и улыбаясь.

На мне легкое, розовое платье, цвет выбирала Диана. Все подружки невесты сегодня должны быть в одной гамме, и я не исключение. Тихонько поднимаюсь с места и разминаю затекшие мышцы. Два часа просидеть, не шевелясь, для меня это было мучением. Подхожу к большому зеркалу и, во все глаза, смотрю на незнакомку, отражающуюся в нем. Крупные локоны спадают на плечи, глаза так непривычно выделены, что даже цвет поменялся на более глубокий. Я не узнаю себя.

— Ну как?

— Спасибо, непривычно, но мне очень нравится.

Я спускаюсь по лестнице и наблюдаю за прибытием гостей. Кругом расставлены живые цветы, и весь воздух пропитан невероятным ароматом.

— Доченька, ты сможешь пока побыть здесь, и посмотреть за порядком. Я к Диане поднимусь?

Мамуля в красивом красном платье, с высокой прической на голове, и шикарным загаром, смотрится умопомрачительно. Только вот слезы счастья, застывшие в глазах, и немного озабоченный вид, выглядит удручающе. Скорее всего, она переживает за отца.

— Да, конечно, иди, и ни о чем не беспокойся.

Я занимаю позицию у двери и улыбаюсь, встречая гостей и предлагая занять свои места. Ряды стульев расставлены по двум сторонам, образуя проход, по которому должна пройти Диана. Все, как в зарубежных фильмах о любви, и как она мечтала.

— Дана, привет! Ты просто нереальная красотка, кричит Ева, издалека размахивая руками.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — целую ее в щеку и застываю, замечая еще одну подъезжающую машину.

Клим …. Я, как безвольная статуя, лишенная эмоций, наблюдаю затем, как он выходит из-за руля.

— Нам нужно обязательно сегодня оторваться, как следует. Ты помнишь, как мы раньше трусили на Тупике, а тот вечер, когда …

Я теряю суть ее монолога. С каждой новой секундой я ощущаю, как будто от меня отрывают по куску. Гнев, ярость, чувство собственной безысходности и запрятанная куда-то очень далеко моя больная любовь. Этот гад слишком хорош! Новая стрижка ему идет, а костюм, облегающий его мощное тело, смотрится настолько идеально, что я сглатываю подступившую слюну и ругаю себя мысленно. Клим открывает пассажирскую дверь и оттуда появляется Белоснежка, в точно таком же платье, как у меня, только на ней оно смотрится куда элегантнее.

Меня спасает мама, неоткуда появившаяся и смахивающая слезинки с глаз.

— Дана, иди, развлекайся, я сама тут справлюсь.

— Спасибо большое, — отвечает ей Ева и тянет меня за руку, вглубь дома, — на тебе лица нет, нам срочно нужно выпить и поднять настроение.

Церемонию я запоминаю плохо, так как мои мысли где-то далеко. Диана слишком прекрасна в своем молочном платье с длинным шлейфом и цветами в волосах. Я же то и дело дырявлю спину Клима. Я была бы несказанно рада, если бы мой взгляд мог прожечь его пиджак. Моя израненная душа желала успокоения. Мне нужно, во чтобы то не стало, высказать ему все в лицо. Выцарапать глаза, пройтись кулаком и стереть это довольное выражение с его лица. Мерзавец!

Весь двор усыпан людьми, я даже замечаю Антона. Он бросает взгляд в мою сторону и поднимается с места, но я трусливо убегаю в дом. Не желаю ни с кем разговаривать. По дому снуют официанты и я, не задумываясь, беру с подноса бокал, и одним глотком опустошаю наполовину. Отхожу в сторону панорамного окна и обвожу толпу взглядом. Клима нигде нет… Минут пять я трачу на то, чтобы его найти, но результаты не приносят успокоения. Тяжелые шаги по коридору, и я резко сворачиваю голову. Он, неспешной походкой, поворачивает в левое крыло. Ощущаю, как весь воздух покидает легкие, и я опустошаю свой бокал и следую за ним. Это мой шанс.

Сейчас во мне кипит чистейшая концентрированная злость. По пути я выхватываю с подноса еще один бокал и снова опустошаю наполовину. Мне нужно набраться смелости, чтобы суметь противостоять ему. Сердце делает кульбит, и кровь приливает к лицу, когда я переступаю порог кабинета и замечаю его фигуру, застывшую с документами в руках. Он не ожидал. Я вижу, как выражение его лица ужесточается. Не думая о последствиях, я делаю шаг вперед и выплескиваю остатки шампанского, прямо в его лицо, впервые получая от своего поступка истинное удовлетворение….

22

ГЛАВА 22

Клим

Мне уже кажется, что это никогда не закончится. Смотрю в ее глаза, стирая капли со лба, и не понимаю, почему мне хочется схватить ее и прижать к своему телу. Я все сделал для того, чтобы она отдалилась от меня, но этого мало. Мать твою, чертовски мало! Она, как ведьма, заколдовала своими чарами, и я не могу выпутаться. Все настолько сложно, что ночные кошмары мучают меня. Я опять уклоняюсь от стаи птиц, они готовы заклевать меня до костей, я каждую ночь отмахиваюсь от них руками. Я заново начал посещать психолога, но тот лишь разводит руками. Единственное спасение-это поговорить с матерью, перебороть свой страх, посмотреть ей в глаза и навсегда избавиться от этого кошмара.

— Это все, на что ты способна? — Произношу я сквозь зубы, злясь на нее, в первую очередь.

— Ты отвратителен мне, Клим. Что за документы у тебя в руках? Ты решил и бизнес Макса к себе прибрать? — Ее голос переходит на визг.

Я ничего не понимаю. Что, черт возьми, она имеет ввиду, и что за непонятную хрень несет? Если таким образом решила обвинить меня во всех смертных грехах и придумала очередной план мести, то у нее ничего не получится. Больше я не позволю ей врываться в мою жизнь и рушить все, не имея на это никакого права.

— Ненавижу тебя, — произносит она, и я вдыхаю ее яд вместе с воздухом.

До такой степени все осточертело, что я, не ведая, что творю, хватаю ее за локоть и с силой дергаю на себя. Стерва! Всю кровь выпила.

— Еще одно ругательство в мою сторону, и я за себя не ручаюсь, — мой голос хрипит.

Она моргает несколько раз, пытается вырвать свою руку, но я сильнее надавливаю на ее локоть и наблюдаю, как морщится ее нос. Не в этот раз, крошка. Я уже не тот глупый мальчишка, который был готов валяться у тебя в ногах. Ты его растоптала, вырвала из него душу и превратила в бесчувственную оболочку. Раньше я был хороший, теперь же не знаю кто.

— Ты наглый вор, бездушная машина, монстр, — буквально шипит она, прежде чем набирает слюну, плюет мне прямо в лицо.

В моих глазах мутнеет, и я отшатываюсь назад. Смотрю как спирает ее дыхание, и она в шоке смотрит на меня.

— Клим, я…

— А ты эгоистичная девка, считающая, что я должен целовать твои ноги.

Каждое мое слово приносит душевную боль. Я со всей силы дергаю тонкую ткань ее платья, и оно трескает, и рвется, обнажая грудь. Я как мазохист впиваюсь в ее гладкое тело и слышу, как сбивается ее дыхание.

— Хочешь видеть перед собой монстра? Ты его получишь! Хотя, ты же за этим сюда пришла.

Она мотает головой в разные стороны и отступает назад. Я медленно надвигаюсь.

— Не подходи, я буду кричать.

— Кричи, сколько влезет. Смотрю, как ее спина упирается в дверь, и она пытается нащупать дверную ручку. Но я не позволяю ей даже взяться за нее. Поворачиваю ключ на два оборота, и она отпрыгивает от меня. Я настигаю ее, как хищник, и взявшись за тонкую талию, сажу на письменный стол. Документы, какая-то рамка с фотографией летят на пол, но мне уже все равно. Разрываю остатки ее платья и наблюдаю, как ее трясет. Впиваюсь ртом в ее грудь, сосу, закусываю зубами. Мою крышу рвет по частям. Слышу ее громкие стоны и питаюсь этими звуками. Сдерживать себя, больше нет сил. Хочу ее до боли, до сумасшествия. Эта сука меня прокляла.