Надежда Жирохова – ТЕБЕ НЕ СПРЯТАТЬСЯ (страница 15)

покрывает смущение. Черт возьми, он руками поглаживает кожу, а у

меня сердце готово выпрыгнуть из груди.

Я резко дергаюсь назад, а Ростик, видимо, сам того не ожидая, отпускает ногу и отходит в сторону. Сейчас он не смотрит на меня, а я

не знаю, как вести себя с ним. Все тело горит от одного лишь его

прикосновения, а мысли путаются.

— Пойдем, я тебя отвезу, а потом разберемся со всем остальным.

Чуть позже мы уже выезжали с Рыбацкой. Я смотрела в окно и мне

почему-то было не по себе. Наверное, я не привыкла к такому Ростику

и чувствовала себя не в своей тарелке, будто что-то изменилось в

наших отношениях и я вышла из зоны комфорта. С другой стороны, моя зона комфорта - это его грубость. Я просто не знаю, как себя

вести, когда он заботливо гладит мою лодыжку, а не кричит и не

называет меня ущербной. Во всем этом мне придется разобраться

позже, а еще нужно найти подругу. Мне не нравится даже то, что у нее

выключен телефон.

Я украдкой поглядывала на него все время. Ростик мастерски

управлял автомобилем, каждое движение его рук было точным и

уверенным.

Но при этом я чувствовала, что он остается загадкой для меня. Он был

как книга, закрытая на замке, и я не могла разгадать ее содержание.

Это придавало ему особую привлекательность и одновременно

вызывало тревогу.

Каждый раз, когда он сосредоточенно смотрел на дорогу, я не могла

отвести от него глаз. Что скрывается за его холодным и

непроницаемым лицом?

— Эй, ущербная, долго будешь тычиться в меня?

Ростик выезжает на хорошо освещенную дорогу, а я вздрогнула и в

панике попыталась отвернуться, но потеряла равновесие и

завалилась на него.

Черт. . черт. . черт. .

Я забыла пристегнуть ремень безопасности.

Машина резко тормозит на обочине, а я, как ненормальная, барахтаюсь, пытаясь как-то выпрямиться.

Горячие ладони резко сжимают мою талию, и грубый шепот в ухо

вызывает дрожь: "Успокойся".

Я резко замираю и поздно понимаю, что действительно веду себя как

ненормальная. Скорее всего, это нервы, да и Ростик слишком плохо

на меня влияет.

Он держит меня слишком крепко, а затем резко перекидывает на

себя. Я охаю от неожиданности и обхватываю ногами его бедра с двух

сторон, чтобы хоть как-то зафиксироваться. Наша неоднозначная

поза навевает на меня ужас.

Становится трудно дышать, но я всеми силами отвлекаюсь, чтобы не

скатиться в истерику. Ростик просто отодвигает мои волосы и, наклонившись к шее, делает несколько глубоких вздохов. Я

зашевелилась, его дыхание кажется опалило кожу.

— Не двигайся, — прохрипел Ростик мне в шею. Я сжала ладонями

верх водительского кресла, но послушалась. Замерла.

Ощущая, как сердце значительно ускоряет свое биение, делаю

несколько глубоких вздохов, но успокоиться так и не могу.

Я очень сильно вздрогнула, почувствовав, как он ладонью провел по

моей шее и тихонько сжал ее. Хотелось спросить, зачем он это делал.

Я даже приоткрыла рот, хотела спросить его вслух, но в следующее

мгновение ощутила то, что никогда ранее не испытывала - то, как

меня обожгло, а по телу распространился жар, подобно острым

горячим иглам.

Ростик прижался влажными губами к пульсирующей точке на моей

шее.

Я настолько сильно дернулась назад, что ударилась боком о руль, и

острая боль пронзила тело.

Но эта боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у меня

внутри.

Я подняла руку и сильно ударила Ростика по щеке.

Он не ожидал этого, голова дернулась в сторону, и мне это хватило, чтобы быстро свалиться на соседнее кресло и прийти в себя. В голове

пульсировало, щеки горели, словно их прислонили к раскаленной

лаве.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом.

Но он в это время не смотрел на меня. Молча завел двигатель, и