Надежда Жирохова – Дурная кровь (страница 8)

— Нашла в ванной, пахнет кондиционером, надеюсь никто не будет против, что я его надела?

Мозг плывет. Так хочу ее, сил нет. Она даже не представляет, что у меня в голове, а я чертовски боюсь своих мыслей. Я страшусь ее потерять. Мы столько лет вместе, что существовать отдельно у нас вряд ли получится. Она считает меня своим братом, а я хочу сорвать с нее эту тряпку и прижаться к разгорячённому телу. Хочу целовать ее, хочу слизывать с ее груди капли пота, хочу быть на ней, в ней, да где угодно, лишь бы рядом!

— Эй, ты что завис? Откупоривай вино, — она щелкает пальцем возле моего носа, и я очухиваюсь.

Чуть позже мы пьем вино и поедаем фрукты. Тера устроилась на моей груди, а я просто перебираю ее волосы.

— Помнишь, как ты в этом озере меня плавать учил?

— Конечно помню, как такое забудешь.

Она смеется и делает глоток, а я жадно слежу за ее шеей. Телефонный звонок нарушает идиллию. Кто, черт возьми, это может быть! Эден, как всегда, начеку.

— Привет, дружище, я тут к Тере пришел, а ее дома нет, телефон вне зоны. Она не с тобой?

«Со мной, придурок.» — Вертится на языке.

— Да, она тут.

— Передай ей, пожалуйста, трубку.

Мне хочется сжать телефон в руках, чтобы он раскололся на маленькие части. Конечно, вместо этого я передаю Тере трубку. Надеюсь, она не слышит, как скрипят мои зубы.

— Да, я с Картером … Нет, батарея села… Пусть не переживают… Да, конечно, я поняла… Я тоже скучаю.

Мне, после того ее, скучаю, хочется разнести тут все в хлам.

— Пока.

Она передает телефон мне и поднимается с места.

— Родители потеряли, волнуются. Нужно ехать домой.

— Да, конечно, пойдем.

А у самого в венах кровь кипит. Недаром отец все уши прожужжал, что мне остыть нужно и взяться за ум. Он говорит, что кровь у меня дурная, как у матери. Все ей на месте не сиделось, меняла любовников, как шмотки, а потом и вовсе скучно стало, вот и уплыла в туман. Я-то знаю, хоть того дурнее, но я свою девочку ни на кого не променяю, не один год вместе, так сказать. Она точно не временное увлечение, она навсегда!

К ее дому мы подъезжаем, когда уже начинает на улице темнеть. Я высаживаю ее у подъезда и хочу уже уехать, но вижу бабулю с цветами.

— Стойте, цветы продаете?

— Да, будете покупать?

— Конечно, бабушка.

Подаю ей крупную купюру, без сдачи, и выбираюсь с букетом роз из машины. Вечер должен закончиться на счастливой ноте, и никакой Эден его не испортит. В ее окне свет не горит, поэтому я беспрепятственно забираюсь и прячусь под толстой шторой. Вот она удивится, гребанный романтик, Картер. Кто бы мог подумать, что так крышу сорвет.

Я стою минут пять, прежде чем яркий свет прорывается сквозь толстую штору. Вижу ее слабое отражение и стараюсь не дышать. Она скидывает с себя одежду и переодевается в пижаму. Я даже пошевелиться не могу. Как теперь выйти из своего укрытия? Она мне точно по ушам надает.

— Тера, ты спишь? — ее мать заходит в комнату.

— Нет, только собираюсь, мамуля. Как дела у папы? Слышала, что он грабителя того поймал, которые у семьи Питерс машину угнали.

— Да, там сейчас следствие идет. Я не об этом хотела с тобой поговорить, — мать проходит и садится на кровать.

— А о чем?

— О Картере…

— О Картере? — переспрашивает она удивлённо.

У меня после ее слов воздух в груди застревает.

— Я понимаю, что ты уже взрослая девочка и сама должна решать, но меня не устраивают ваши вылазки вдвоем. Картер мне как сын, я очень его люблю. Он вырос на наших глазах, поэтому я хочу предупредить тебя сразу, пока не стало поздно.

— О чем ты говоришь?

— Не перебивай меня, Тера, послушай, это для твоего же блага, потом мне еще спасибо скажешь. Он слишком импульсивен и горяч. У него кровь в жилах не течет, а бурлит, он не постоянен, Тера. Я просто хочу, чтобы ты не увлеклась им. У него мать такая же была, вертихвостка. Картер весь в нее, понимаешь? Он тебе не пара, поиграет и бросит, а ты потом будешь страдать. Я-то знаю, какое у тебя сердечко ранимое. Присмотрись к Эдену, он спокойный, уравновешенный и он надежный.

— Я не пойму, ты что меня замуж выдать решила?

— Нет, конечно, нет. Мы просто с отцом о тебе беспокоимся.

— Я сама разберусь, ладно?

— Ты меня поняла?

Она выдыхает, а я со всей силы сжимаю цветы, чувствуя, как шипы впиваются в руку.

— Я тебя поняла, Эден хороший парень, и я давно уже к нему присматриваюсь. Тебе не о чем волноваться.

— Я рада. Спокойной ночи, Тера.

— Спокойной ночи, мамуль.

Пока я переваривал полученную информацию, дверь с той стороны закрылась. Тера погасила свет. Мне нужно было бежать, но я стоял и не мог сдвинуться с места, проклиная все на свете, и ощущая, как кровь стекает по руке. В этот момент я ее ненавидел! Я вспоминал все улыбки, адресованные не мне. То, как они держались за руки, то, как он целовал ее в щеку. У меня кровь бурлила, а сердце рвалось из груди. Я дурел все это время рядом с ней, а она взяла и перечеркнула все надежды. Я гребанный третий лишний. Эден был явно на мази, а я, дебил, не верил. Чем дольше я стоял, тем сильнее меня скручивало. И поэтому я не выдержал. Тихонько перелез через окно и спрыгнул на землю. В этот момент я четко осознавал, что она мне не достанется. Тихая, спокойная жизнь с Эденом, это ее удел.

Ну что ж! Она сделала свой выбор. Хочет видеть перед собой такого Картера, которого ей мать расписала, она его получит! Теперь мне нет дела ни до чего…

8

Следующие несколько дней, до начала учебного года, я старалась не думать о Картере и полностью погрузилась в подготовку к занятиям. Эден исправно заходил к нам в гости, и мы даже успели посмотреть вчетвером какой-то боевик. На середине фильма я просто отрубилась, а проснулась, как бы это не было странно, на своей кровати.

— Ну, скорей уже, — пока я складывала учебники в свой шкафчик, Холи то и дело дёргала меня за рукав.

— Подожди, все успеем.

— Я хочу посмотреть на футбольную команду. Ну же, Тера, одним глазком.

Холи все уши прожужжала о том, что сегодня матч, а я не горела желанием смотреть на баскетбольную и футбольную команды.

— В этом году сюда перевёлся Джек Морган. Он звезда футбола. Я даже как-то пересекалась с ним один раз, когда мы с папой ездили в Вашингтон. У него отец знаменит, и сын такой же красавчик, — трещит она мне на ухо.

— Хорошо, но только на пять минут, и пойдём искать нашу аудиторию. У нас немецкий, я по этому предмету полный ноль.

— У тебя есть я, немецкий мой любимый язык, я так рада, что мы здесь вместе.

Студентов в коридорах очень много. Все куда-то спешат, но большая часть, как и мы, движется к левому крылу, где располагаются футбольные и волейбольные площадки.

— Они что, не учатся? — спрашиваю я, выходя из здания, и замечаю большую часть студентов, столпившихся на газоне, возле искусственного поля.

— Не будь занудой, Тера, для них футбольные и баскетбольные команды, это гордость университета. Ребята освобождаются от занятий, когда есть тренировки.

Я оглядываюсь по сторонам, но Холи перехватывает мою руку и тащит вперёд, распихивая локтями зевак.

— Смотри, куда идешь, — говорит какая-то девушка, но моя подруга, кажется, ничего не слышит и никого не видит.

Мы останавливаемся в первом ряду, и я вижу кучку девчонок в красной форме с эмблемой нашего Университета. Дебра в самом центре. Она, улыбаясь, делает кувырок и грациозно садится на шпагат.

— Она из группы поддержки. Ну это та, что увязывается за Эденом.

— Мне все равно, — ворчу себе под нос.

— Нет, Тера, мы не можем смотреть как эти пигалицы уводят самых симпатичных парней. Мы должны записаться в группу поддержки.

— Что? Ты в своём уме?

— Я видела, что идёт набор, тем более что мы с тобой им ничем не уступаем. На растяжке у мисс Шарлоты мы и не такие пируэты делали.