Надежда Жирохова – Дурная кровь (страница 31)

— Патрик, не начинай. Не стоит волноваться за меня. Все под контролем.

— Хорошо, беги, а то в аэропорт опоздаешь.

Патрик целует меня в губы, а я треплю его отросшую бороду. Наверное, он и есть моя судьба. Не появись он так вовремя, я бы не знаю, что делала. Я сажусь за руль и выезжаю с парковки. Время так стремительно пролетело, но чувство жалости к себе никуда не ушло. Я не понимаю, как я могла выкинуть из своей головы такой большой обрезок своей жизни. Очнувшись в его объятиях, мне хотелось лишь одного, расцарапать его лицо в кровь. Он скрыл от меня все, а я, как дурочка, вновь его полюбила. В моей жизни произошло столько всего ужасного, что сейчас, оглядываясь назад, я не могу поверить в происходящее. Он дважды поиздевался надо мной! Мой лучший друг, самый родной человек на свете. Я кричала на него, называла его чудовищем, а он лишь обнимал и прижимал к себе. Поцелуями стирал с моих щёк слёзы.

Чертов псих! Моя ненависть к нему въелась под кожу.

Все закончилось …

Я безумно рада этому.

Он сдался слишком быстро. Знаю от Холи, что Картер вернулся домой и открыл своё агентство. А затем и вовсе пустился во все тяжкие. Каждый день новые девчонки, блондинки, брюнетки. Холи называет их однодневками. Говорит, что она сбилась со счета. Меня ее разговоры не трогают. Внутри образовалась корка. Как будто это чужой мне человек. Не осталось ничего, лишь полное отрешение. Я еду домой, не боясь и не переживая ни за что.

Позже я пойму, насколько была глупой…

Позже я окажусь в настоящем аду! В самом его пекле….

28

Каждая частичка моей души трепещет.

Каждый день я ощущаю на себе взгляд.

Словно кто-то со стороны наблюдает за мной, и хочет что-то сказать, или заживо прожечь своим взглядом.

Каждый шаг даётся с трудом.

Я знаю, что он смотрит…

Мы договорились встретиться с Холи в кафе, в двух кварталах от дома, и я решила прогуляться пешком. Спина, неестественно, напряжена, дыхание сперто. Я замираю посреди тротуара и вздрагиваю от резкого телефонного звонка.

— Алло, — голос сиплый.

— Милая, как ты там у меня? — спрашивает меня Патрик.

— У меня все хорошо, — произношу, и ощущаю, с какой силой тарабанит мое сердце.

Я резко разворачиваюсь, просматриваю улицу со всех сторон и никого не нахожу.

Может у меня паранойя?

— Я ужасно соскучился за эти дни. Твой проект одобрил Азимут. Строительство начнётся со следующего месяца. Ты у меня умничка, я даже не ожидал, что мы добьёмся таких высот.

Я закусываю губу, так как все чаще и чаще слышу от него воодушевление, посвящённое не мне, а именно моим проектам. Патрик горит ими и может часами это обсуждать.

— Я очень рада. Вчера ходила с Челси…

— Ты знаешь какую сумму они предложили, — перебивает меня Патрик. Я просто в шоке, приедешь, отметим это дело. Я уже решил на что мы потратим средства. Тера, ты меня слышишь?

— Да, я здесь. Извини, не могу больше говорить, Холи подошла, — вру я, безбожно.

— Ну, хорошо вам отдохнуть. Я жду тебя домой, с нетерпением. Нам ещё одну выгодную сделку предложили. Я хочу, чтобы ты посмотрела.

— Да, конечно, и я тебя целую.

Я сбрасываю вызов, но чувство легкой тревожности не покидает. Сворачиваю за угол, решая пройти двором. Каблуки цокают по асфальту, я закидываю сумочку на плечо и отбрасываю прилипшие к вискам волосы. Жара стоит удушающая, а на мне платье с длинным рукавом. Все ещё не могу привыкнуть, что климат здесь гораздо жарче. В спину простреливает, кожу в районе спины жжёт.

Чертовы нервы!

Почему мне кажется, что за мной кто-то следит? Я замираю вновь. Его взгляд печёт и давит. Он знает, что я его чувствую, но не предпринимает ни каких попыток. Кто это может быть? Я снова оборачиваюсь. По спине стекает липкий пот. Машина с тонированными стёклами проезжает мимо меня, и я замираю на секунду. Резкий свист покрышек, и она скрывается за углом, а у меня внутренности от страха все сворачиваются в трубочку.

— Ну что ты так долго? Я уже вся мокрая, устала тебя ждать.

— Вся мокрая ты должна ждать Оливера, а не меня.

Холи смеется, а я, подойдя, целую ее в щеку. Да, эти два строптивца все-таки обрели своё счастье. Оливер был влюблён в Холи ещё с юности, а она ни как не замечала его. Не знаю, что там случилось, но вскоре эти двое сошлись. Сейчас все разговоры моей подруги крутятся возле одного объекта обожания. Кто бы знал, что все так обернётся?

— У меня к тебе просьба, — с чего-то шепчет Холи.

— Такая секретная, что ты вся, я смотрю, напряглась.

Подруга как то странно озирается по сторонам, а затем просто берет меня за локоть и тащит в кафе.

— Расскажу все по порядку. Только я, жуть, как хочу есть. Давай же, Тера, шевели своими конечностями.

— Ну, выкладывай, — говорю я, как только мы сделали заказ, и официант отошёл к следующему столику.

— Тут такое дело. Помнишь домик у озера? Ну, тот, с панорамными окнами?

Кислород моментально застрял в горле. Я подавилась воздухом и закашлялась.

— Тера, что с тобой? Тера.

— Все хорошо, говорю я, прокашлявшись.

Почему она вдруг вспомнила наше с Картером пристанище? Я давно не вспоминала это место, и только сейчас поняла, что никогда не смирюсь. Даже упоминание о том доме приносит боль.

— Вот, оказывается в этом доме есть бункер. Самый настоящий. Он спрятан глубоко под землей, и я хочу разыграть Оливера.

— В смысле разыграть?

— Ну, в прямом, я закрою нас там на пару часов, а ты приедешь и откроешь.

— Холи, я не могу.

— Сможешь! На тебя вся надежда. Я не могу доверить это кому-то другому.

— Ты можешь открыть его изнутри. Возьми ключи с собой.

— Нет, так пропадёт вся интрига. Ну же, помоги мне? Я выброшу ключ за дверь, и мы не сможем выбраться. Это же такой адреналин!

Я задумчиво протираю о ткань своей юбки вспотевшие ладони. Смогу ли я спокойно вернуться в тот дом?

— Я не знала, что там есть бункер.

— Никто не знает. Только я, ты, и ещё один человек. Это тайна, я обещала ее хранить.

— Холи, я повторюсь: это не безопасно!

— Я беру всю ответственность на себя. Ну же, соглашайся.

Я не знаю, почему я решилась на этот абсурд. Мы с Холи разошлись час назад, а я все ещё сидела на своей кровати, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно через час приехать в дом у озера и открыть дверь, четкую инструкцию я сейчас сжимаю в своих руках. Я изучила ее вдоль и поперёк, но чувство тревоги не покидает. Зачем я только на это подписалась? Ещё с пол часа я брожу по комнате, а затем, не выдержав, спускаюсь.

Мать во всю орудует на кухне.

— Ты голодна? — спрашивает она меня, помешивая содержимое на сковороде.

— Нет, не очень. Как у Томаса дела?

— Что ему будет? Твой брат, в отличие от тебя, с головой.

— Мама, — перебиваю я.

— Я просто хочу, чтобы моя дочь была рядом со мной. Ты приехала один раз за все эти годы. Я не говорю про звонки раз в месяц. Я за тебя переживаю.

Я громко выдыхаю. Не знаю, как так получилось, что мы отдалились друг от друга. Один неверный шаг и доверие стремительно даёт сбой. Она обманула меня. Не сказала ничего о потере памяти, и я не смогла ее простить. Так же запретила всем моим друзьям говорить хоть что-то о той злосчастной аварии. Я даже на секунду задумалась о том, а моя ли это мать? Кто эта женщина? Неужели можно так поступить с собственной дочерью?

Она взрослее, опытнее, успокаивала я себя. Мама просто старалась меня оградить от Картера. Но увы, все эти отговорки так и оставались отговорками. Мать меня предала.