Надежда Желтакова – Её не реальные мечты (страница 25)

И она посмотрела на него глазами полными преданности и обожания, а он притянул её к себе и довольный собой, поцеловал в макушку.

— Надо сплести ещё пору кресел и столик и поставить здесь под навесом, чтоб пить чай на свежем воздухе, — продолжал он строить планы по благоустройству.

— И все верёвки надо перенести сюда, под навесом будет удобнее сушить вещи, фрукты, да и всё остальное.

— Хорошо, как скажешь, моя хозяюшка.

— А сейчас пошли кушать, — произнесла она и жалостлива скорчила мордашку, — мы с малышом проголодались.

— А, разве, кто-то против?

В такие моменты он не мог ей не в чём отказать, если б была возможность, то и Луну с неба бы достал, а уж покормить — это не за медлительно, только бы было желания. Провианта у них было достаточно и при возможности кладовая каждый день пополнялась, хоть соль почти закончилась, но мяса и рыбы должно хватить до конца сезона дождей. Сейчас заготавливали только фрукты, корнеплоды, травы и коренья, что не требовало дополнительной консервации, только нарезали и сушили.

— Как только закончатся дожди попробуем добывать соль из океана, — произнёс виконт, попивая чай.

— А ты знаешь, как это делать?

— Да, теоретически, это очень трудоёмкий процесс, но Пики мне подробно всё объяснил.

— Ты думаешь у нас получиться?

— Я постараюсь сделать всё, как надо, сейчас у меня больше свободного времени, у нас есть почти всё для нормальной жизни, осталось научиться добывать соль.

— Нет не всё, — покачала она печально головой.

— Скажи мне, что тебя беспокоит?

— А вдруг у меня не будет молока или малышу не будет хватать, чем тогда его кормить.

— Не забивай себе голову плохими мыслями, раньше времени, — произнёс Леонардо и присев рядом обнял любимую. — Молоко можно добывать из мякоти кокоса, не такое, но частично заменит, а ещё можно использовать для подкормки малыша яйца черепашек и олушей, да и мякоть от разных фруктов.

Он тихонько положил свою большую руку на её уже изрядно округлившийся животик.

— Я думаю всё будет хорошо, ты молодая здоровая у тебя есть все шансы родить крепкого малыша и вскормить его собственным молоком, ведь у тебя такие классные сосуды, для его хранения, что я бы сам от них не отрывался.

И он устремил свой похотливый взгляд на её набухшие груди, которые стали всё аппетитнее.

— Любуйся, пока есть возможность, скоро они тебе не будут принадлежать.

— Ничего, мы с сыном договоримся, пользоваться ими по очереди, — хитро улыбаясь он ласкова погладив животик.

— А почему ты решил, что будет сын?

— В нашем роду все первенцы — мальчики.

— А вдруг малыш пойдёт по моей линии?

— А, ты помнишь, кого первыми рожали в вашем роду?

Леонэлла отрицательно помотала головой и загрустила, вспомнив своих детей, ведь у неё это не первенец, первая была дочь, и только потом два сына. — «Как осознать всё это, и принять, как можно одному человеку прожить две разных жизни и почему она не забыла всё, что с ней было в прошлом, как можно забыть своих детей, и не думать, что сейчас с ними происходит?» — возникла куча вопросов в её голове и она тихо вздохнула. Именно сейчас она всё чаше стала вспоминать и всё больше стала тосковать о своих уже совсем взрослых детях, какие бы они не были, всегда останутся для неё родными малышами. С беременностью обострились материнские чувства и ей было тяжело жить в неведенье, а ещё тяжелее от того, что она не могла поделиться своими мыслями.

— Не грусти, у тебя теперь есть я и наш малыш, который уже пинает своего родного отца.

Леонардо расплылся в довольной улыбке, он так был счастлив, даже всё его прошлое ушло на задний план, много долгих лет он гонялся по всему свету за своим призрачным счастье, и уже когда потерял надежду его найти, внезапно приобрёл. И теперь не какие блага всего мира не заменят ему, всего того, что у него сейчас есть на этом крохотном островке посреди огромного океана.

— Пойдём в постельку, — прошептал он на ушко Лео. — Хочешь я тебя унесу на руках?

— Нет, — резко отклонила она его предложения, — А вдруг ты нас уронишь, мы теперь тяжёлые.

Он посмотрел на неё в упор и рассмеялся, потом нежно, как хрустальную вазу, как пушинку, как не виданную ценную диковину, поднял на руки.

— Как у тебя язык повернулся сказать такое, что я могу уронить.

И понёс, и так же аккуратно положил на кровать, потом начал снимать с неё одежду, не торопясь, медленно при этом лаская и целуя каждый оголившийся кусочек её нежного тела.

Глава 27. Неожиданный поворот

Дождливый период не заставил себя долго ждать и начались тягучие дни в замкнутом пространстве. Времена суток почти не различались, как и разнообразия локаций. Передвигаясь в вечном полумраке, который ели разгонял тусклый свет факелов, которые приходилось экономить. Поэтому большую часть времени сидели у костра под сводами пещеры, где серые мрачные стены начинали довить на психику. Всё это наводила Лео на печальные размышления, она боялась за маленькое существо, что развивалось в её утробе. Пыталась себе представить, как малыш будет жить в таких условиях — этого тяжёлого климата, как он сможет переносить жуткую жару и эти затяжные дождливые месяцы, эти мысли ещё больше погружали её в уныния. И лишь осознания того, что она не одна, рядом её любимый капитан, сильный и заботливый, спасало её от полного безумства. — «Как же с беременностью меняется психическое состояния женщины и обостряется восприятия окружающей действительности» — думала она в самые тяжёлые моменты. Ведь прошлый сезон дождей Леонэлла перенесла гораздо легче. Как только стих шторм, и появилась возможность выйти из дома, посидеть на плетёных креслах под навесом, на душе немного полегчало. Здесь воздух был свежим, а в пещере всё пропахло сыростью и дымом. Хоть костёр горел круглосуточно, но он не в состоянии был обогреть и просушить большую территорию пещеры.

Ров и каменная стена спасли придомовую территорию от разрушений, завала и даже потопа, но не от мусора, в виде ветвей, сучьев, листвы и гнилых плодов, что принесло ураганом из ближайших джунглей, но это мелочи по сравнению с прошлым штормом. И как только подсохнет грязь, всё это можно убрать без особого труда. Но внешний вид — это конечно портило и сидя в кресле Лео старалась не смотреть на временный беспорядок, а любовалась не прерывными потоками дождя, которые льётся почти сплошной стеной и в данный момент, его не беспокоило не одно, даже самое слабое дуновения ветерка. Слышалось только завораживающее шлёпанья воды. Леонэллу — это успокаивало и клонила в сон, и не было сил этому сопротивляться, глаза медленно закрылись, и она провалилась в глубокое забытье. Последние дни спала плохо, гроза пугала её, да и малыш всё чаще стал шалить и толкать мамку изнутри.

Леонардо сидевший рядом и медленно попивавший чай, заметил, что Лео медленно откинулась на удобную спинку кресла и закрыла глаза. Он тихо поднялся со своего места и зайдя в дом вынес одеяло, которым заботлива укрыл свою спящую красавицу, и подложил ей не большую подушку под шею. Благо подушек она нашила разных размеров, и они лежали на каждом кресле, для верхней наволочки использовала плюшевую портьеру, которая раньше висела в его каюте. Ткань была бордового цвета и как считала Лео — это привнесло хоть какой-то цвет в их скудный интерьер. Из части этой большой портьеры она пошила себе тёплый халат, в который часто куталась, в эти дождливые не уютные дни, а все лоскутки от своего шитья девушка использовала на картины, что красовались на стенах их домика и вкупе с подушками придавали некий уют их жилищу. Это для неё было почти единственным занятием в последнее время, она так увлечённо подбирала лоскутки, и не смотря на их скудность в разнообразии цвета у неё получались красочные картины. В места полотна Леонэлла использовало одно из одеял, порезов его на шесть ровных частей, из двух сшила по две пары теплых носков себе и капитану, а остальные четыре пустила на творчество. И уже две готовых картины украшали стены, и Леонардо часто ими любовался, дивясь её умением творить такую красоту из нечего. На одной из картин были изображены два дельфина вынырнувшие из волн на фоне заката. А на второй судно, похожее на его фрегат, только цвет его бортов был бордовым, а паруса слишком белоснежными, явно на них пошли одни из новых подштанников. За то волны из далека, были похожи на свой прототип, — «и как она добилось такого эффекта» — удивлялся он, ведь при ближайшем рассмотрении понятно, что они сделаны из тельняшек в сине белую полоску, но ткань была уложена так, что если кто не в курсе, то даже не увидит в этих волнах хоть малую схожесть с тельняшкой. А вот матросы на палубе фрегата одеты по форме, но только совсем не по той, что были у него на судне, но это не важно, откуда ей знать, как выглядели его матросы. На картине они были в тельняшках, тёмных брюках и странных головных уборах белого цвета с двумя развивающимися тёмными лентами позади, а капитан в таком же белоснежном кителе, как и паруса.

Леонэлле снился тот самый фрегат, его борта были целыми, как новые и красивые паруса трепетали на ветру, он плавно скользил по волнам, на палубе стояла она со своим капитаном и малышом на руках. Они были счастливы и улыбаясь смотрели в даль, а там впереди резвились дельфины, выныривая из волн и совершали не мыслимые пируэты, бока и спины млекопитающих переливались в лучах заходящего солнца, которое окрасило в золотистые блики волны перед кораблём. Дельфины, то уплывали в даль почти к самому светилу, которое медленно опускало свои лучи в океан, то возвращались и подпрыгивали выше бортов фрегата, при этом мотая головой и издавая радостные звуки, как бы говоря: — «Мы здесь и больше не оставим вас, теперь всегда будим вместе». И Лео с капитаном одобрительно кивали им в ответ и приветливо махали рукой. Картинка была, какой-то сказочной, не естественной, уж слишком всё красива, спокойно, слишком много счастья и это настораживало. Где-то внутри её души поднимался страх, ощущения не минуемой беды. И предчувствия её не подвели, вдруг резко всё изменилось, исчезло солнце и дельфины, всё кругом потемнело, начался страшный шторм. Небо со всех сторон разрезали молнии, мощные раскаты грома добавляли трагизма. Судно качало и мотало, в один момент их с Леонардо раскидало в разные стороны и огромная волна, поднявшись чёрной стеной накрыла корабль, утянув его, как игрушку, под толщу воды. Лео начала задыхаться от нехватки кислорода, а ещё больше на неё давила боль потери, она одномоментно лишилась всего, что ей так было дорого. — «А ведь я даже не знаю, кто у меня родился» — мелькнула мысль в её голове, и она резко открыла глаза.