Надежда Жаглей – Дневник этнографа Неба (страница 3)
Иду по караванному пути
Иду по караванному пути,
Где продают халву и продают любовь,
Где продадут тебя, когда не продал ты
Себя и то, что делало собой.
Иду, звенят дирам и сомони,
Среди – шелков, всей роскоши земной,
Но ты постой, вон там постой,
Где продают меня, и посмотри:
Стоит богач, в нем нету красоты,
Сто лет назад прозвали совесть красотой.
Владей он миром, не найдет покой.
Там продают меня, а ты купи.
Мне говорят: "Ты пой и в клетке золотой
Как будто дома у себя сиди!"
Порою в небо я гляжу, в свой дом родной,
Твержу ему, и облаку, и всем светилам:
"Купи меня, купи меня, купи меня.
На что мне счастье, если оно не ты?
И что несчастье, если с тобой?"
Позабылися родные дали
Позабылися родные дали,
Долу пал тусменный смелый взгляд.
Продали гордыню и устали
Те сердца, что не вернуть назад.
Полно, сердце, горевать напрасно!
Перестало бойкое болеть!
Отгорели все былые страсти,
И взошла смиренья долголеть.
И пускай в спине скрипят заслуги
Пыльных и натруженных недель.
Не нуритесь, золотые руки,
Беловласую прядя кудель.
Не на послушании основаны ли
Самые премудрые пути?
Всё ж милей любой свободы злобы
Мне полон, что соткан из любви.
Позабылися родные дали,
Долу пал тусменный смелый взгляд.
Отгуляли, братцы, отгуляли!
Мало, нам Россию б отгулять!
Ах мулла своей молитвой
Он бы пел нежнее и чудесней,
да сгубила пара лебедей.
Есенин
Ах мулла, своей молитвой
Не тревожь ты сердце мне.
Мной не выпито ни литра
За завесой в чайхане.
Не пленилось пеленою
Белое мое лицо,
Укрывается зеленой
Да березовой листвой.
Не касаются никаба
Громкие мои уста
И целуют не араба,
А подножие креста.
Повели любить навеки
Им лишь твой персидский стан,
Помани златой монеткой.
Я реку – намехогам.
Посели мне трепет в душу
Силой исполинских плеч.
Стихотворец слов не рушит,
Видя над собою меч. 
