Надежда Замятина – Социально-экономическая география зарубежных стран: материалы к курсу. Часть 1. Основные концепции региональной науки (страница 3)

Литература

1. Becattini G. Italian Industrial Districts: Problems and Perspectives / International Studies of Management & Organization. – Vol. 21. – №1. – 1991. – P. 83—90.

2. Beccatini G. The Marshallian Industrial District as a Socio-economic Notion / Beccatini G., Pyke F. and Sengenberger W. Industrial Districts and Inter-firm Co-operation in Italy. – Geneva: International Institute for Labour Studies, 1990. – 24 p.

3. Marshall A. Industry and Trade. – London: Macmillan, 1919. – 679 p.

4. Marshall A. Principles of Economics. – London: Macmillan, 1920. – 759 p.

5. Marshall A., Marshall M. The Economics of Industry. – London: Macmillan, 1879. – 231 p.

6. Забоенкова А. С. Хуторские расселения на территории Санкт-Петербургской и Псковской губерний в конце XIX – начале XX в. // Вестник ТГУ. – 2013. – №10. – С. 110—114.

7. Хрусталева О. А. Влияние земельной реформы на использование земель в Псковской области: Магистерская диссертация. – СПбГУ, 2016. – 141 с.

8. Агротуризм в России: от грантов до национальных маршрутов // Ассоциация туроператоров [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.atorus.ru/news/press-centre/new/58842.html (дата обращения 08.06.2022).

9. По Печорской стороне: Новый туристический маршрут разработали в Псковской области // ПАИ [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://informpskov.ru/news/306171.html (дата обращения 08.06.2022).

10. Псковский тур вошел в топ-30 лучших туристических маршрутов России // ПАИ [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://informpskov.ru/news/375699.html (дата обращения 08.06.2022).

11. С грохотом по фермам, или «Глаза страшатся, а руки делают» // Агентство стратегических инициатив [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://asi.ru/tourism/zagorizontme/186033/ (дата обращения 08.06.2022).

12. Сельский туризм / Туристический портал Псковской области [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://visit.pskov.ru/pages/selskij-turizm/ (дата обращения 08.06.2022).

2. Региональные инновационные системы как инструмент стимулирования эндогенного развития территорий

Проблема понимания закономерностей дифференциации уровня социально-экономического развития территорий сохраняет свою актуальность не первое десятилетие. В свете парадигмы эндогенного экономического развития большое внимание уделяется инновационному процессу. Диффузия инноваций из регионов-лидеров и ведущих экономических центров в периферийные районы представляет собой естественный эволюционный процесс, эффективность этого догоняющего развития относительно низка. Каждая итерация передачи знания и технологий даёт всё меньший мультипликативный эффект, который в итоге и вовсе сводится к нулевому эффекту. Соответственно, более эффективным путем к преодолению социально-экономического неравенства может быть повышение инновационного потенциала самих отстающих регионов за счет грамотной региональной политики, направленной на раскрытие эндогенного потенциала территорий, поддержку местных предпринимательских инициатив с учётом локальной специфики. Стимулирование развития региональных инновационных систем (РИС) как драйверов экономического роста территорий считается одним из наиболее эффективных «рецептов» региональной политики.

Характеристика концепции

Термин «региональная инновационная система» был впервые предложен Филиппом Куком, но фактически представлял собой результат переосмысления разрабатывавшейся ранее концепции национальных инновационных систем (НИС). Центральным для обеих концепций стало понятие «инноваций», под которыми (в широком смысле) подразумевают не только новые продукты или знания, но и сопутствующие им обновления технологических процессов и форм промышленной организации [Cooke, Uranga, Etxebarria; 1998].

Классический взгляд в рамках данного подхода подразумевает, что инновации могут рождаться только в условиях динамично развивающейся экономики, обусловливающей необходимость постоянного поиска новых методов повышения эффективности и конкурентоспособности субъектов1. Собственно, в динамичности как свойстве инноваций отражены черты эволюционного подхода, в то время как принципы неоклассической экономической теории («невидимая рука рынка», рыночное равновесие, максимизация прибыли и полезность) оказываются неприменимы. Более того, в последние годы наблюдается тренд на дальнейшее усложнение интерпретации природы инноваций: ранее они рассматривались как линейный процесс перетока знания от центров НИОКР к крупным коммерческим и некоммерческим акторам экономической системы, далее последовательно распространяющим инновацию по своим сетевым каналам. В настоящее время под инновациями понимают более сложный процесс интерактивного обмена знаниями, на стыке которых в конечном итоге рождаются новые креативные идеи. Таким образом, главным инструментом генерации инноваций выступают не конкретные научно-исследовательские центры и лаборатории, а среда богатого социального капитала (доверия, солидарности, гражданская активности, взаимодействия) [Cooke, Uranga, Etxebarria; 1998].

Ключевые динамические характеристики среды – способность к восприятию внешнего опыта (absorptive capacity), обучение как инструмент поддержания способности к созданию инноваций (learning economy), «неявное» (также используются понятия «некодифицируемое» или «нетранспортабельное» знание – передаваемое исключительно путём личного взаимодействия, tacit knowledge). Системный подход в свою очередь ставит акцент на возникновении разнообразных связей между отдельными элементами инновационной системы (closely knit social-cultural links & willingness to cooperate).

РИС состоит из трёх основных компонентов: акторов (1), сетевых связей (2) и институтов (3). Задача акторов заключается в непосредственной генерации нового знания, при этом они могут быть представлены тремя типами субъектов, активно взаимодействующих между собой (т. н. «тройная спираль»): бизнес-агенты, университеты и правительственные учреждения. Отдельно стоит подчеркнуть роль университетов как функциональных ядер РИС, обеспечивающих формирование высококвалифицированного человеческого ресурса территории [Schaeffer, Fischer, Queiroz; 2018]. Более того, выпускники одних вузов склонны к большему доверию друг к другу, что также способствует формированию благоприятной среды доверия внутри РИС. Функция бизнес-акторов состоит в реализации предпринимательской активности при комплексной поддержке со стороны местных, региональных и государственных органов управления.

В результате активного взаимодействия акторов РИС формируется плотная сеть связей, важнейшими характеристиками которой выступают подвижность и степень близости. Подвижность сетевых связей как индикатор открытости РИС часто определяется местными неформальными институтами – устоявшимися на территории, социокультурными установками населения, способствующими либо, наоборот, препятствующими местному развитию инноваций.

В случае РИС также уместно обращение к концепции близости (proximity): важную роль в формировании среды доверия играют социальный, когнитивный и институциональный виды близости (в трактовке Рона Бошмы), иными словами, землячество, самосознание и региональная политика. Таким образом, под влиянием местных институтов в рамках региона складывается среда, пронизанная тесными социальными связями (соответственно, жители имеют мощный социальный капитал); такая среда является необходимым условием непосредственного взаимодействия акторов инновационной системы, объединенных в гибкие сети через совокупность тесных формальных и неформальных связей.

Теоретическое поле

Концепция РИС представляет собой результат эволюционного перехода НИС на субнациональный уровень анализа с целью более глубокого понимания процесса создания и распространения инноваций. Работы Фримана, Лундвалля, Нельсона и др. исследователей НИС заложили мощный теоретический фундамент, основные положения которого вошли в концепцию РИС практически без изменений. Одним из первых в универсальности НИС усомнился Франко Малерба: на примере Италии он доказал, что сквозь призму государственных программ регионального развития выявить локальные источники инновационного роста невозможно. Иными словами, анализ в рамках НИС позволяет зафиксировать лишь результат внедрения инноваций, без какого-либо понимания их природы. Для Италии в целом характерно создание нового знания в пределах небольших ареалов локальных сообществах – в условиях доверия и тесных связей между акторами инновационного процесса [Cooke, Uranga, Etxebarria; 1998]. Следовательно, «районы Беккатини» являются частным примером РИС.

Постепенное смещение исследовательского интереса от концепции НИС в пользу РИС также обусловлено неоднозначностью интерпретации понятия «национальной системы». Фриман, Лундвалль и Нельсон рассматривали её в качестве совокупности форм общественных отношений в пределах одной страны, при этом страна представляла собой универсальное, интегрированное пространство, без какой-либо внутренней дифференциации интенсивности обмена знанием от места к месту.

Недостаток столь общего подхода – игнорирование барьерных границ внутри стран, особенно в случае многонациональных государств, территориальная организация которых во многом определяется идентичностью отдельных групп населения. Так, в пределах одной страны могут формироваться относительно замкнутые, автономные системы создания и последующей циркуляции инноваций (собственно, РИС). Классические примеры таких регионов – Фландрия и Валлония в Бельгии, страна Басков и Каталония в Испании, Шотландия и Уэльс в Великобритании и др. В данном случае инновационные системы локализованы чётко в пределах административно-территориальных единиц, которые в свою очередь были выделены «сверху» по принципу сохранения культурно-исторической идентичности территорий. Этот процесс формирования РИС Ф. Кук называет регионализацией (regionalisation).