Надежда Янаева – Сара (страница 6)

Выступать он не стал, поручил это Тому. Собрали пресс конференцию, журналисты решили, что Том главный и все следствие потом бегали за ним, Дик запретил разубеждать их в этом. Пока Том будоражил умы домохозяйкам своей сногсшибательной внешностью, Дик и Пит опрашивали владельцев кафе и персонал, дело продвигалось не быстро, потому что все официантки хотели именно Тома и никак иначе. Кэрол сидела на телефоне в ожидании звонков, их было много, но всех в основном интересовал исключительно Том.

Саре ничего не поручили, и она поехала забрать свою машину и вещи из кемпинга. Кемпинг был достаточно удаленный, и телевидения в нем не было. Хотя хозяин и был в курсе заварухи в городе, но она его особо не интересовала, он вернул ей часть предоплаты, и Сара никем не замеченная поехала в гостиницу. По дороге она решила заскочить в кафе пообедать. Кафе было неприметное, старое и обшарпанное, но готовили там вкусно. Оно располагалось у старой дороги, куда почти никто н ездил, так парочка дальнобойщиков и иногда местные.

Сара подозревала, что хозяин приторговывает чем-то на стороне, иначе как держать столь убыточное заведение. От нечего делать она пристала с расспросами к официантке. Они познакомились ранее в первый день приезда Сары и уже болтали как старые знакомые. Кэтти, так звали официантку. Эта была женщина средних лет, обычной неприметной наружности.

– Мы держимся за счет байкеров. Джим, хозяин когда-то сам увлекался мотоциклами, исколесил всю Америку, вот они иногда и заезжают поболтать, вспомнить старые времена. Ездят они обычно группами, вот так и привыкли к нам заезжать. Джим их всех встречает, вообще-то, они ребята теперь довольно мирные, так что так и живем, от заезда до заезда. Но нас все равно закроют, когда начнут строить центр, тут будет проходить магистраль.

– Что думаете делать тогда, Кэтти?

– Не знаю, раньше я много ездила по Америке, потом осела здесь. У мужа здесь был дом, потом он умер, сын уехал. Может, продам все поеду к сыну, – пожала плечами Кэтти, – пока держимся. В молодости я много работала, одна работа, другая, подработки, видимо изработалась вся, устала. Тут бывает аншлаг, но и времени передохнуть достаточно. Не готова я больше к гонке на выживание.

– Как я вас понимаю, – покачала головой Сара, – у меня практически также.

– Я это сразу по вам заметила, – улыбнулась Кэтти. – Таких женщин видно сразу, словно это тень человека, а не сам человек.

– Как верно вы подметили, – ответила Сара. – Точнее не скажешь. Словно вся жизнь уже прошла через тебя, и ничего не осталось, и ты больше ничего не хочешь: ни покупок, ни путешествий, ничего. Буддисты говорят, что важно отказаться от своих желаний. Желания приносят только боль и разочарование.

– Именно, – закуривая, кивнула Кэтти.

– Каких еще ты различаешь людей? – поинтересовалась Сара.

– Еще? – Кэтти пожала плечами. – Есть люди, словно черная дыра, они самые страшные, обычно очень тихие, но если встретиться с их взглядом случайно, обдает таким холодом и презрением. В глаза они говорят все складно, а коснись их, что испорченная колбаса, могут взорваться от любой мелочи. Такие обычно и убивают.

– Убивают? – переспросила Сара.

– Да, – кивнула Кэтти. – Я видела тебя в новостях. Те, которые отельные убийцы на кого они были похожи?

– Я не встречалась с ними лично, надо будет спросить у Дика, была такая суматоха. Ты встречала здесь таких?

– О, тут полно, слава богу, у Джима всегда припасено ружье за стойкой. Есть один, неприятный тип. С виду ничего опрятный, всегда подстрижен, одежда чистая, разговаривает вежливо, но проскакивает в нем такое. Бывает тут примерно раз в три с половиной года. Последний раз его долго не было, мы уж было обрадовались: все пронесло, больше не приедет, а спустя год, нате вам, здравствуйте.

– Долго он обычно бывает?

– Пару недель, – пожала печами Кэтти.

– Где он останавливается?

– У него свой трейлер. Думаю, когда-то ночует в кемпинге, а чаще где придется, места тут заброшенные, не кому проверять. К нам раз в пару дней зайдет поесть и в магазин. Говорил, что любит природу очень у нас нравиться, а я так скажу, что тут может нравиться? Америка большая едь, куда глаза глядят! Он прилип здесь как банный лист к одному месту, как говорила моя бабка.

– Она так говорила? – удивилась Сара. – Она была русская?

– Нет, она была ирландка, но какое-то время жила в русском районе Нью-Йорка, – пояснила Кэтти, – поэтому-то ты мне и понравилась, ее напомнила. Хотя она была та еще старая ведьма, лупила нас с братом, что есть силы.

– Кэтти, сколько раз он был?

– Дай вспомнить, первый раз он явился сюда лет одиннадцать назад. Я как раз похоронила своего благоверного. Ходила в трауре, а тут он: что с вами случилось, да как ваши дела? Я сразу почувствовала подвох. Сын еще был здесь, я велела ему приехать с друзьями за мной. Даже обслуживать не хотела этого. Дела тогда шли в гору, народу было много. Он не давал заказ другой официантке, сидел и ждал, пока я подойду. Не знаю, чего он так прицепился, навязчивый такой. Розамунд, тогда здесь работала, красивая такая афроамериканка, сказала, что душа у него вся черная.

– Она уехала?

– Не знаю, странная история, у нее был жених. Она пропала, ее так и не нашли. Парня посадили, но он все отрицал.

– А этот гость, тогда был здесь? – уточнила Сара.

– Подожди, дайка вспомнить. Это был его первый приезд, он вроде уже уехал, только недавно. Мы еще смеялись с ней, а потом она не приехала на работу, машину нашли перевернутой и сгоревшей в овраге, а Розамунд нигде не было. Полицейские решили, что возможно, машину угнали. Знаешь, народу тут много, в основном туристы и всякие праздношатающиеся, так что никто особо не суетился с поисками. Она была не местной, ее парень, да я, вот все с кем она общалась.

– А потом во второй приезд, как он себя вел?

– Не знаю, сидел вон там, в углу и все глазел на меня. У меня тогда был Билли, здоровый такой крупный мужик. Он хотел ему задать взбучку, да Джим строго запретил, сказал: постоянный клиент. В третий приезд все повторилось то же самое. Приехали мои родители, отец помогал Джиму с ремонтом, а мама на кухне и тут он, но нам было не до гостей. Как раз недавно были сильные дожди, крышу пришлось чинить, много ремонтных работ. Кафе работало наполовину, я красила дом. Он вначале было крутился рядом, но Ганс собака родителей его быстро отвадил, цапнул пару раз за задницу. Тот было хотел учинить скандал, но мой папаша быстро его приструнил: нечего тут шляться!

– Было что-то странное, когда он приезжал?

– Да, так кто-то хотел убить Ганса, раскидали отраву у кафе, но он хорошо дрессированный в жизни ничего с земли не съест, енотов тогда много потравилось, это было, как раз только этот уехал. С Биллом тоже вышла история, я знала, что он тот еще гуляка. Мне подкинули конверт, а там фото Билла с девицей.

– Этот уже уехал?

– Нет, он сидел и таращился на меня из своего угла. Я виду не подала, что меня что-то задело. С Билом потом дома поговорила.

– Значит, он был четыре раза?

– Да, в следующий раз спустя четыре с половиной года. Приехал, что гусь общипанный.

– Тоже бабушка говорила?

– Ага, она самая. Хотел сесть в свой угол, да только мы несколько лет назад сделали перестановку и все поменяли, там теперь стоит бильярдный стол. Этот с перепугу застыл посреди кафе. Я надеялась, уйдет, а он нет, примостился с краю за стол, да так и просидел в пол-оборота. Джим решил, что он сидел.

– Почему? – удивилась Сара.

– Он ел и все поглядывал, словно ждал нападения и стал еще сильнее дерганный, шея в плечи вжалась, словно его по голове стукнули. Знаешь, выйдет из кафе и словно преобразиться: идет, плечи расправлены, грудь широкая, ну чем не жених? А как за стол сядет, словно пелена с него спадает, становится жалким, маленьким. В тот раз я к нему не выходила, повар заболел, я готовила, Джим его обслуживал. Он спрашивал обо мне, Джим сказал, что я уволилась. Машина у меня была уже другая, а где я живу он, надеюсь и не знал.

– А где ты жила, когда он приезжал?

– Да по-разному. Сначала после смерти мужа, мы с сыном жили у моей подруги, я не могла даже в свой дом войти, так плохо становилось. Она пригласила пожить у нее пару месяцев, пока дом продается. Да мне и дорого было его содержать и долги от мужа остались. У нее шумно было: муж, трое детей, две собаки, но весело. Потом мы с Биллом жили, дом у него большой, как раз сестра приехала с семьей в гости, тоже шум гам. Потом я у себя жила, но родители были в гостях с Гансом. С ним хорошо, я так спокойно в жизни не спала, как под его охраной. А последний раз я жила уже при кафе, поэтому даже не выходила на улицу, смену отстояла и к себе наверх.

– А сейчас, где ты живешь?

– Переехала в город. Ездить далеко, но хоть побыть среди людей, а не только с посетителями кафе. На самом деле, жду не дождусь, чтобы все тут закрылось, и уехать подальше.

– Как думаешь, он знает, что кафе скоро закроется?

– Он был год назад, тогда только слухи ходили, и Джим про это еще даже не помышлял. Думаю, что нет, а что?

– Ты сможешь описать его, чтобы составить фоторобот?

– Наверное, смогу, – кивнула Кэтти.

– Почему ты не позвонила к нам на горячую линию?

– Я звонила, там все время занято, а тут ты. Слушай, а этот ваш красавец мужчина, он будет составлять фоторобот?