Надежда Волгина – Заиндевевший (страница 9)

Через какое-то время, что Лея тщетно пыталась согреться, кутаясь в одеяло, дверь со скрипом распахнулась, и в сарай вошел мужчина. От резкого звука пробудилась Вива и сонно таращилась на пришельца.

– Фрост? – вдруг воскликнула она, вскакивая, не обращая внимания на холод. Да и в отличие от Леи, на ней было надето теплое шерстяное платье.

– Ты знаешь его? – удивилась Лея.

– Вива? – одновременно с ней произнес мужчина. – Так ты?..

– Служанка госпожи Леи, – кивнула она, все еще не понимая, при чем тут ее недавний симпатичный знакомый, подарок которого и сейчас был при ней. – А почему мы здесь? – догадалась она спросить.

– Не волнуйся, малышка, тебе ничего не угрожает. Уж об этом я позабочусь, – поспешно заговорил Фрост, замечая, что Вива готова разразиться слезами.

– А госпоже?

Фрост перевел взгляд на Лею, и та подметила, как в глазах его промелькнула жалость.

– А ей предстоит путешествие.

– Какое путешествие? Куда? Ей нельзя никуда ехать, она же только вчера соединилась священным браком с господином Кнудом, – затараторила Вива, подбегая к Фросту и заглядывая тому в глаза.

Видя явное замешательство последнего, Лея решила вмешаться:

– Вива, успокойся, надеюсь, сейчас мы все узнаем.

– Я не понимаю, почему нас выкрали ночью и держат на холоде, – попятилась Вива от Фроста, глядя на него уже с подозрением. – Кто ты? Бандит? И что ты собираешься с нами делать?

– Ничего, – совсем растерялся он. – Тебя никто не тронет, не беспокойся. И я распоряжусь, чтобы тебя проводили отсюда в тепло. А госпожа твоя должна последовать за мной, – перевел он взгляд на Лею.

Та встала, кутаясь в одеяло. Ей было так холодно, колотил болезненный озноб и пить хотелось еще больше, чем по нужде. Но она старалась стоять прямо, подозревая, что дальше будет только хуже и готовясь стойко переносить все несчастья. Жалость в глазах Фроста уже даже не намекала на это, а откровенно кричала.

– Можно мне сказать пару слов служанке наедине? – спросила она, указывая на плачущую Виву.

– Только быстро. Жду вас за дверью.

С этими словами Фрост вышел из сарая и прикрыл за собой дверь.

– Кажется, ты ему нравишься, – грустно улыбнулась Лея, приседая рядом с Вивой. – Не плачь, этим ты мне вряд ли поможешь. Не знаю, зачем я им понадобилась и куда меня собираются везти, но я рада, что ты будешь в безопасности.

– Но, госпожа… – пуще прежнего разрыдалась Вива, хватаясь за нее руками. – Я не хочу, чтобы вас увозили!

– Ничего не поделаешь, Вива, сила на их стороне. Вряд ли Фрост даже тебя послушает. Думаю, тебе не разрешат вернуться домой. Но что-то мне подсказывает, что найдешь ты тут свое счастье, – ласково улыбнулась Лея, стараясь не показывать, как тоскливо у нее на душе. – Постарайся воспользоваться этой возможностью. И прощай.

Она отцепила от себя руки Вивы и направилась к двери, не глядя больше на служанку и запрещая себе слышать ее рыдания.

Фрост ждал ее на улице, и первым делом Лея попросила проводить ее в уборную. После посещения ею покосившегося и дурно пахнущего деревянного строения, они какое-то время шли по лесу, петляя между деревьями. Босые ноги Леи совершенно окоченели. Она даже не замечала, как наступает на острые обледенелые сучья, как спотыкается о выступающие из земли и покрытые инеем корни деревьев. Только чудо спасало ее от падения и скорейшее желание оказаться в тепле. Фрост время от времени с опаской поглядывал на нее, но не говорил ни слова, лишь ускорял шаг.

Наконец, они остановились у довольно симпатичного деревянного домика с резной крышей и таким же крыльцом. Все это Лея заметила краем глаза, потому что к тому времени уже совершенно не чувствовала ног. Фрост завел ее в просторную комнату и велел ждать. Сам поднялся на второй этаж по винтовой лестнице.

Приятное тепло, струившееся от пылающего в камине огня, постепенно проникало внутрь, возвращая тело Леи к жизни. Вместе с теплом вернулась и боль – ноги кололо так, что стоять она больше не могла и опустилась прямо на пол, возле камина. Заметила, как из ран на ногах сочится кровь и спрятала их под одеяло, пытаясь сдержать слезы, что упорно подступали к глазам. Кто бы тут ее не ждал, слез ее он не увидит!

Через какое-то время на лестнице послышались шаги, и Лея первый раз встретилась глазами со своим врагом. В том, что это враг, она ни секунды не сомневалась. А кто еще мог смотреть на нее с такой ненавистью. Перед ней предстал зверь в человеческом обличье, и Лея отчетливо поняла, что ничего хорошего от него ждать не может.

– Оставь нас, – велел зверь Фросту, останавливаясь в нескольких шагах от Леи и глядя на нее сверху вниз. Она содрогнулась от его голоса и только плотнее закуталась в одеяло.

Фрост безропотно подчинился, и какое-то время ничего не происходило. Зверь молчал, а Лея боялась даже дышать, стараясь не показывать, до какой степени ей страшно. А страшно ей было так, что не справь она нужду, осрамилась бы прямо тут. Никогда раньше не испытывала такого животного ужаса, какой внушал ей этот мужчина.

– Встань, – велел он, и Лея поняла, что повторять дважды он не станет, что ей же лучше подчиниться.

Она поднялась, с трудом удерживаясь на израненных ногах и радуясь, что их закрывает одеяло. Взгляд ее упирался в пол, смотреть в лицо зверю она боялась.

Он подошел ближе и жестко ухватил ее за подбородок, поднимая лицо вверх. Только не плакать, только не плакать, – мысленно твердила она, заглядывая в промораживающие насквозь глаза.

– Что это? – коснулся он ее опухшей губы, не убирая пальцы с подбородка и продолжая рассматривать ее лицо.

От страха Лея потеряла дар речи, только и могла, что таращиться на него, словно находилась под гипнозом.

– Сколько тебе лет? – снова спросил он, не повышая голоса. Что было бы, закричи он на нее, Лея боялась даже представить.

– Семнадцать, – титаническим усилием выдавила она из себя.

– Такая юная… – пробормотал он, выпуская ее подбородок и отходя в сторону.

Голова Леи тут же снова упала на грудь, и она с ужасом заметила лужу крови, что вытекала из-под одеяла. Ничего не успела предпринять, как зверь тоже заметил кровь. Он подскочил к ней и одним движением сдернул одеяло. Какое-то время рассматривал ее окровавленные ноги, а потом подхватил ее на руки и отнес в кресло. При этом он не произнес ни слова. Все так же молча скрылся из комнаты, но уже через минуту вернулся с тряпками и какой-то бутылкой.

Он присел перед ней на корточки, обхватил одну ступню огромной ладонью и облил содержимым бутылки. Ногу прожгла такая боль, что Лея невольно вскрикнула.

– Привыкай к боли, – равнодушно произнес он, обматывая ее ступню тряпкой и проделывая то же самое со второй.

Зачем? – хотелось ей спросить, если бы не приходилось бороться со всепоглощающей болью и слезами. Почему она должна к чему-то привыкать? Да и как можно спрашивать того, кого боль твоя совершенно не трогает. Он даже ни разу не взглянул на нее за время всей этой экзекуции.

Когда раны на ногах были обработаны и надежно спрятаны от холода, Лея с ужасом поняла, что сидит перед ним в одной ажурной сорочке, предназначенной для первой брачной ночи. Через тонкое кружево просвечивала она вся. Невольно лицо залила краска стыда, хоть и страх никуда не делся.

Видимо, зверь тоже это заметил, потому что поднял с пола одеяло и кинул ей, отворачиваясь к двери.

– Фрост! – громко позвал он, и тот тут же появился в дверях, словно только и ждал этого. – Отведи ее к Хане. Пусть найдет ей одежду и приготовит к дороге. Двинемся в путь вечером.

И опять они петляли по лесу, только в этот раз ногам Леи было намного комфортнее в нескольких слоях мягкой ткани. Да и они еще не совсем отошли от той дряни, что поливал их зверь, до сих пор еще их немного пекло.

В этот раз Лея внимательно смотрела по сторонам. Она заметила много маленьких домиков, прячущихся между деревьями. Некоторые были устроены прямо на самих деревьях. Да тут разместилось целое поселение! Интересно, что за люди тут живут? И не те ли это разбойники, про которых поговаривают, что прячутся они в лесах и дают приют всем беглым рабам? Если так, то Лея оказалась в самом центре вражеского стана. Уж она-то точно знала, как рабы ненавидят аристократов, стоило только вспомнить, как издевался над ними ее отец. Да и семейство Кнуда, говорят, относилось к рабам не лучше. И то что лично она считала, что рабы тоже люди, вряд ли ей тут припомнится и смягчит участь.

– Пришли, – проговорил Фрост и ободряюще улыбнулся Лее.

Он уже собирался уходить, оставив ее на крыльце дома, не похожего на все остальные. Этот, почему-то, хоть и тоже был выстроен из сруба деревьев, но весь его покрывал черный налет, блестящий в лучах утреннего солнца. Лея окликнула Фроста.

– Позаботься, пожалуйста, о Виве, – тихо попросила она. – Она мне, как сестра.

– Не волнуйтесь, с ней все будет в порядке, – пообещал он, и по глазам Фроста Лея поняла, что это не пустые слова.

– Передай ей вот это, – она сняла с шеи семейный амулет в виде полумесяца и протянула его Фросту. – Пусть он хранит ее и дарит свободу.

В их обществе считалось, что если хозяин что-то дарит рабу, то тот может считать себя свободным. Раньше Вива принадлежала отцу Леи, потом она перешла в собственность Кнуда, но сейчас Лея вдруг поняла, что может считать Виву только своей. И она не замедлила воспользоваться этим.