Надежда Волгина – Заиндевевший (страница 3)

– Да уж… – кивнула Уна. – Нужно быть очень недалекой, чтобы проникнуться к нему теплыми чувствами. Внешний лоск, богатство – его единственные достоинства. И убогая душонка… Но, я отвлеклась, – встрепенулась она. – Не думай об этом, просто подчинись воле отца и уповай на богов. А я буду скучать по тебе и молиться, чтобы все у тебя получилось.

– Что получилось?

– Всему свое время…

Образ Уны начал растворяться, пока не исчез совсем. Лея ждала, что дух скажет что-то еще на прощание, но та больше не произнесла ни слова.

В свои покои она возвращалась в смешанных чувствах. С одной стороны, она заметно успокоилась после разговора с духом, как случалось всегда. С другой – она ничего не поняла из того, что та ей говорила, кроме того, что нужно смириться.

– Ну как? – встретила ее Вива.

– Будем готовиться к переезду.

Глава 2

Карета уже дожидалась ее во дворе, и Вива проворно сносила их вещи, когда Лея обходила дом, в котором выросла, словно прощаясь с ним навсегда. Откуда взялось такое чувство, она и сама не понимала, ведь уезжала совсем недалеко, и ее не собирались держать в четырех стенах, словно узницу. Но почему-то казалось, что с этого момента все изменится, что закончилась счастливая пора юности и начинается взрослая жизнь, от которой Лея не знала чего ждать.

Она ненадолго задержалась возле окна в своей спальне, рассматривая привычный вид раскинувшегося перед ним поля, покрытым инеем в эти предрассветные часы. За полем начинался лес. Сколько всего было связано у Леи с ними. В детстве они пропадали там целыми днями. Особенно им нравилось играть на поляне, где было полно старых вещей. Народ свозил их туда и выбрасывал, а детвора строила из них нелепые конструкции, представляя что это их дом. Один такой был и у Леи с Вивой. В теплую погоду они все время играли там. И так было вплоть до последнего года, когда Лея открыла свой первый светский сезон и распрощалась с детством. Теперь все их игры остались лишь в воспоминаниях о счастливых моментах.

– Лея, тебе пора, – заглянула в покои мама.

С того памятного вечера они практически не разговаривали с Трюд. Лея даже если и хотела поговорить, то дел было столько, что по вечерам она буквально с ног валилась от усталости. А мать словно избегала ее, стараясь как можно реже попадаться на глаза.

Но сейчас Трюд подошла к дочери и крепко обняла ее.

– Прости нас с отцом и постарайся понять, – прошептала она ей в волосы. – И… береги себя, а я за тебя помолюсь.

– И ты береги себя, мама, – как в детстве, прижалась Лея к родной груди. – Я очень люблю тебя.

На глаза навернулись слезы, которые она старательно гнала от себя всю эту неделю. Но сейчас несколько прозрачных капель скатились по щекам и затерялись в меховой накидке.

Рука об руку они спустились вниз, где их уже ждал отец. Он нетерпеливо переминался на крыльце, а из окошка кареты выглядывала обеспокоенная мордашка Вивы.

– Наконец-то! – проворчал Орм. – Чего застряли?!

Лея смотрела на отца и не понимала, почему тому так не терпится сбыть ее с рук. Понятно, что через неделю ее свадьба, а вместе с ней и гарантия на нормальную дальнейшую жизнь. Но неужели он никогда ее не любил? Да и кого он, собственно, любил, кроме Бранда? И что дала тому его любовь, кроме эгоизма?

Лея в последний раз прижалась губами к щеке матери и, не оглядываясь, направилась к карете. Она шла с высоко поднятой головой, решив, что не позволит сломить себя никому.

Уже через десять минут они подъезжали к огромному белеющему в рассветных сумерках особняку. Дом Кнуда раз в десять был больше их родового поместья. Украшенный ажурными колоннами, поддерживающими балкон на втором этаже, особняк выглядел слишком помпезным и невписывающимся в окружающий пейзаж. Он смотрелся, как фрагмент, выполненный профессиональным художником в центре детского рисунка. Лея и раньше видела этот дом, но никогда не думала, что вынуждена будет поселиться в нем.

Их никто не встречал. Карета въехала во двор и остановилась возле крыльца. Девушки посидели какое-то время, ожидая, когда же распахнется дверь, но так и не дождались.

– Ничего не скажешь, ласковый прием, – пробормотала Вива. – Я сейчас…

Служанка выскочила из кареты. Скептически глянула на кучера, что лениво доставал их багаж, и помогла выбраться Лее. Какое-то время девушки потоптались на крыльце, но опять навстречу им никто не вышел.

Массивная дверь поддалась с трудом. Протяжный скрип прорезал внутренности дома, погруженного в темноту. Похоже, все еще спали. Значит, даже приезд нареченной не смог заставить жениха встать пораньше, как и его прислугу. Хорошенькие же нравы царят в доме.

Внутри было ненамного теплее, чем в эти утренние часы на улице. Девушки, кутаясь в накидки, вошли в первую попавшуюся дверь и оказались в просторной гостиной. Камин зиял черной холодной дырой, и Вива, засучив рукава, принялась его растапливать.

– Еще не хватало, чтобы вы тут замерзли и заболели. Для полного счастья вам не хватает только этого, – ворчала она, разжигая огонь и поправляя дрова кочергой.

Когда языки пламени весело заплясали в камине, Лея подошла ближе и протянула озябшие руки к огню. Вива пододвинула к камину массивное кресло и заставила в него опуститься хозяйку.

– Вы пока подремите тут, а я пойду хоть кого-то разыщу. Что за нравы в этом доме?! – не стесняясь, возмущалась она.

На Лею навалилась странная апатия и равнодушие ко всему. Так было даже лучше – никого не видеть и не слышать, потому что она даже примерно не знала, что ждет ее в этом доме. Она умудрилась задремать, когда услышала приближающиеся голоса, в одном из которых узнала Виву.

– Ну вот, госпожа, сейчас мы вас проводим в ваши новые покои, – нарочито весело прощебетала Вива, подлетая к ней и заставляя встать. – Это Дорта, – представила она подошедшую к ним и склонившуюся в поклоне розовощекую пышнотелую девушку. – Она тоже будет прислуживать вам. Но и от меня вы не избавитесь, – засмеялась она.

Лея была благодарна Виве за веселость и попытки рассмешить ее. Она даже попыталась выдавить из себя улыбку, но судя по растерянному лицу Дорты, улыбка ее больше походила на оскал. Больше она решила не предпринимать таких попыток, а молча отправилась за провожатыми.

Покои ей отвелись просто шикарные, даже помпезные. Состояли они из трех комнат: спальни, гардеробной и купальни. Причем размеры последней не отличались от остальных. Огромная ванна, выполненная в виде углубления в полу, больше напоминала небольшое озеро. А сочетание сочного малахита и позолоты в интерьере отпугивали кричащей роскошью. Лея почувствовала себя королевой-самозванкой.

Комната Вивы примыкала к ее спальне, что Лею несказанно порадовало. В такой обстановке ей просто необходим был кто-то родной рядом, готовый прийти на помощь по первому же зову.

Гардеробная пока пустовала. Единственными вещами там стали ее собственные, распакованные заботливыми и умелыми руками Дорты. Эта девушка Лее сразу понравилась за расторопность и молчаливость. И что-то ей подсказывало, что вскоре в гардеродной появится много новых нарядов. А как же иначе? Она должна соответствовать новому образу – жене самого Кнуда.

Лея поморщилась. И зачем она только вспомнила о нем?

– Ваша спальня размером, как гостиная в доме вашего батюшки, – раздался голос Вивы, и Лея покинула гардеробную.

Да уж! Она озиралась в комнате, обитой нежно-голубым гобеленом. На огромной кровати, под прозрачным балдахином, могли поместиться одновременно человек десять. А она одна там точно затеряется среди всех этих подушек и одеял.

– Кошмар, – пробормотала Лея.

– В чем именно? – вздрогнула она от скрипучего голоса и резко обернулась к двери.

В проеме застыла высокая женская фигура. Мать Кнуда она не раз встречала на балах, но никогда не разговаривала с ней. Она даже издалека не слышала голоса той, поэтому сейчас была неприятно поражена скрипучими интонациями в нем, режущими слух. И весь вид ее кричал о высокомерии и нетерпимости.

– Вам не нравятся ваши покои, дорогуша? – обратилась к ней Кая.

– Ну что вы! Здесь чудесно, – сделала Лея быстрый книксен.

– Я рада, – сухо кивнула мать Кнуда и отвернулась от Леи. – Дорта! – крикнула она. – Подготовь молодой госпоже ванну, – распорядилась она, когда раскрасневшаяся служанка выбежала из гардеробной. – И не забудь добавить нашего семейного душистого масла. Завтрак в восемь, – снова повернулась она к Леи. – После завтрака вам предстоит процедура осмотра, а потом мы отправимся к портнихе.

Все, что говорила эта женщина, никак не отражалось на ее мимике. С самого начала лицо ее не теряло надменно-скептичного выражения. Лея так увлеклась наблюдением за ней, что пропустила смысл сказанного. Лишь когда за Каей закрылась дверь, до нее дошло.

– Что мне предстоит после завтрака? – ошеломленно уставилась она на Виву.

Та сильно покраснела и отвела глаза в сторону. Так же растерянно выглядела в этот момент простодушная Дорта.

– Девушки, что тут происходит, о чем я понятия не имею?! – притопнула Лея, повышая голос.

– Госпожа, так заведено… – Вива запнулась, не решаясь продолжать и взглядом прося поддержки у Дорты.

– Что заведено? Вива! Можешь ты сказать четко?! Чего мнешься?..

– Когда невеста перед бракосочетанием переезжает в дом жениха, женская половина рода, во главе с матерью жениха, осматривают ее на предмет порчи, – речитативом, не глядя на нее, рассказывала Вива.