Надежда Волгина – Напротив друг друга (страница 5)

– И кто? Ира или Лиза? – нахмурился Никита.

Естественно, он понимал, что сестры его уже выросли. Иришке исполнилось двадцать, и она уже заканчивала второй курс архитектурного института. Лиз была старше сестры на два года и вскоре собиралась замуж. Мама счастливо вздыхала и приговаривала, что хоть кто-то ей подарит внуков. Никита в этом не был настолько уверен – что у сестры, что у ее жениха были далеко идущие планы, в которые дети пока не вписывались. Не так давно они открыли собственное туристическое агентство и планировали разъезжать по всему миру. Ну какие дети с такой жизнью? Хотя, кто их знает…

– Лизавета дома и уже давно спит. А вот твоя младшая сестра до сих пор зависает у подруги, хоть я уже и звонила ей несколько раз.

– А она?..

– Каждый раз выторговывает еще полчасика, – улыбнулась мама. – А я тут жди.

– Иди спать, мам, я подожду, – предложил Никита.

– Да разве же я усну, пока не увижу ее? Нет уж, родной, иди спать ты, – погладила его мама по руке.

Спать, и правда, дико хотелось. Не то чтобы он выпил лишнего, просто день сегодня выдался трудный – работы было много. И он предлагал Дине посидеть где-нибудь в более спокойном месте, не в клубе, тем более что позвали и ее сестру. Но она ни в какую – хочу танцевать и все тут. В итоге он еще и виноватым остался в глазах ее сестры.

Хорошо хоть уехали сестры пораньше. У Никиты не получилось бы вытащить Диану из клуба до предрассветного часа, точно. Но Алиса – не он. Характер у старшей сестры Дианы… железный, надо полагать. С ней малышка спорить не рискнула. Никита же едва сдержался, чтобы не расхохотаться, когда сестры уходили из клуба. Генка выглядел просто счастливым, а до этого сидел за столом и клевал носом. Что и понятно – работал его зам сегодня не меньше. Да они оба были чертовски усталыми, еще когда ехали в этот клуб. И наконец-то, этот длинный день подошел к концу.

Никита с наслаждением растянулся на кровати, поверх покрывала. На улице было тепло как летом, хоть еще и не закончился май. В окно задувал приятный ветерок, тело постепенно полностью расслаблялось после душа. Сонливость пока еще подкрадывалась, а не накатывала волнами. Хотелось о чем-то подумать, но приятном, а не грустном. Но как известно, самые тяжелые мысли, как правило, бывают и самыми навязчивыми.

Очень часто ему вспоминался один разговор с матерью. Собственно, именно после него в ней и начало постепенно пробуждаться желание снова жить.

– Мам, ты сегодня ела?

– Нет. А зачем?

– Вчера ты мне задала тот же вопрос. А с кровати вставала? Из дома выходила?

– Не вижу в этом смысла.

– Мам, а в чём ты видишь смысл?

В тот момент он чувствовал себя не просто уставшим, а вымотанным. Как будто было ему не двадцать два года, а все сто.

Чего он только не перепробовал. Каким только докторам не показывал маму. Все ставили один и тот же диагноз «глубокая затяжная депрессия». Не помогали ни сеансы психотерапии, ни антидепрессанты… Он даже к народным целителям обращался, но и те разводили руками. А маме становилось только хуже. И длился этот ад уже не год и даже не два.

– В смерти! – схватила его мать за руку и подалась к нему, широко открыв свои воспаленные глаза. – Я хочу к нему. И сегодня уйду… Я больше не могу без него существовать…

– Не надо существовать, мама! – сжал в ответ Никита ее руку, намеренно делая больно. Это был единственный раз, когда он позволил себе жестокость по отношению к ней. – Живи! Просто живи дальше!

– Как? – заплакала она. – Как мне жить, если нечем дышать? Я же дышла им одним!.. Я всё равно умру. А ты, сынок, не скорби по мне и не плачь. Без меня тебе будет лучше…

– Мне?! – закричал тогда на нее Никита. – Тебе будет легче. Мне! А им?!. – махнул он на дверь. – Ты же калечишь жизни своих дочерей. Тебе их не жалко? Подумай, какими они вырастут, если ты так и не выздоровеешь, не захочешь снова жить?

Тогда Лизе было уже шестнадцать лет, а Ире – четырнадцать. И если он помнил, какой была мама до смерти отца, то девочки – вряд ли.

Больше Никита тогда ничего не сказал матери. Ушел из ее спальни, оставил ее одну. Она же всю ночь проплакала, он это слышал через стену. И наверное, со слезами вылилось и ее нежелание жить. Во всяком случае, с того дня она уверенно пошла на поправку, хоть и этот процесс был не быстрым.

Еще тогда, в те тяжелые для его семьи годы, Никита пришел к выводу, что любовь – никакое не счастье, а самое настоящее зло. Именно она способна убить человека или же превратить его в ничтожество недостойное жизни. И для себя он решил, что никогда и никого не полюбит. Он вычеркнул любовь из своей жизни раз и навсегда. И без нее ему жилось замечательно, надо сказать.

Глава 7

С самого утра настроение у меня держалось на одной отметке – дерьмовое. И я не могла понять, почему. Вроде отлично выспалась, да и легла вчера не поздно. Ну да, понедельник считается тяжелым днем, но не до такой же степени. Всегда относилась к понедельникам, как к необходимому злу, которое присутствует в нашей жизни. Не нужно с ним ни бороться, ни привыкать к нему. А вот относиться спокойно стоит. Кроме того, даже выходные прошли просто замечательно – и дела дома все переделала, и наготовила еды на несколько дней, еще и отдохнуть успела.

И тем не менее, сама себе я казалась небольшой грозовой тучкой, что плавает по кухне, накрывая к завтраку стол. И дождь моего раздражения полился на голову сестры, когда заспанная и взлохмаченная она вошла в кухню.

– Ты бы хоть умылась и причесалась для приличия, – спустила я на нее собак, не в силах уже их сдерживать.

Понимала, что это прямая дорожка к конфликту, но ничего не могла с собой поделать. Если уж на то пошло, то поведение Дианы меня уже давно выводило из себя.

– Не с той ноги встала? – хмуро посмотрела на меня сестра.

В этот момент в голову пришла мысль, что к моим постоянным придиркам она начинает привыкать. Но даже эта мысль не охладила моего пыла – меня уже понесло по полной, разве что, говорить старалась тихо, чтобы не разбудить маму.

– Ты вообще к экзаменам готовиться собираешься? У тебя же госы!.. А диплом? Его ты как будешь защищать, если целыми днями где-то шляешься?

– Началось… – вздохнула Диана. Но и она не кричала. – К твоему сведению, первый экзамен я сдала на отлично…

– Тебе просто повезло! – гневно перебила я сестру. – За красивые глазки, наверное, препод поставил тебе отлично. А завтра второй, к которому ты не готова!

– Слушай, ты чего ко мне пристала? Мои экзамены – не твоя забота. Как-нибудь сама справлюсь. И что б ты знала, по предзащите диплома у меня тоже отлично!

– Не моя забота, говоришь? А кто платит за твою учебу? И мне совершенно не хочется, чтобы эти деньги вылетели в трубу, чтобы из-за своих похождений ты завалила диплом и тебя поперли из универа!

Я и сама понимала, что уже не выбираю слова, что сыплю на голову сестры все обвинения сразу. Но накопилось во мне их столько, что уже не помещались, наверное.

– Чего ты ко мне прицепилась? – вскочила Диана со стула. – Достала уже! А деньги я тебе все верну… – выбежала она из кухни.

Меня же уже всю трясло. Кое-как получилось взять себя в руки.

Дело ведь не в деньгах. И разговор о них не делает мне чести – я это отлично понимала. Это больше было похоже на упрек с моей стороны. И выглядело… подло.

С тех пор, как Диана связалась с этим Никитой, ее словно подменили. Ну или она как с цепи сорвалась. Все эти модные шмотки, что он ей покупает. Как будто задобрить хочет или подчинить себе. Купить с потрохами, чтобы не рыпалась, а соответствовала его статусу, как он выразился тогда в супермаркете.

Она даже говорить стала иначе и о другом. Раньше с ней можно было обсудить какой-нибудь фильм или книгу. Бывало, конечно, мы сплетничали о ком-нибудь из ее универа, но кто не сплетничает?.. А сейчас. В таком-то бутике большая распродажа – нужно обязательно зайти. У подружки кого-то там из дружков ее мажора такое классное платье. Я тоже такое хочу… И всё в таком же роде. Мне уже кажется, что ни единой мысли, кроме шмоток и тусовок, у моей сестры в голове не осталось. Даже мама заметила, как она изменилась. А всё этот Никита, будь он не ладен. И я понятия не имела, как вразумить Диану, какие аргументы для этого использовать. Она меня просто не слышала и от разговоров уходила.

Почти каждый день она возвращалась домой за полночь. И насчет экзаменов не было придиркой – она к ним не готовилась, хоть уже и вовсю шла летняя сессия. Госы, последний курс… Тут я не выдержала и упала на стул, схватившись за голову. И мысль пришла сама – я должна поговорить с Никитой. Если не мы с мамой, так может хоть он сможет убедить ее достойно закончить университет.

Но как мне найти его? Никаких контактов Никиты у меня нет. Спрашивать об этом у Дианы – верх глупости или наивности. Так она и сказала! Конечно, личность он публичная, и найти инфу о нем можно в интернете. Но делать этого не пришлось – судьба словно решила помочь мне и пересечь наши пути.

– Вызывали, Евгений Саввич? – заглянула я в кабинет начальника.

– Не вызывал, а приглашал, Алиса, – даже не проговорил, а пропел он, жестом приглашая меня пройти и присесть. – По важному делу.

Интересный у меня был начальник. Лет ему уже было… чтобы не соврать, хорошо за шестьдесят. Но фору он мог бы дать многим молодым. Подтянутый, энергичный, молодящийся… Он регулярно посещал тренажерный зал, был завсегдатаем сауны. Плавал в бассейне, совершая настоящие заплывы… И любовница у него была чуть ли не втрое моложе него. Еще бы не изводила его капризами своими. А так мужик он был мировой, и работать мне с ним было приятно.