Надежда Волгина – Моя нечисть (страница 2)

Да что это за!.. Я отмахнулась от чего-то назойливого и жужжащего и перевернулась на другой бок. В следующий момент вскрикнула и открыла глаза, потому что под ребро уперлось что-то острое, прожигая бок болью. Но!.. Что за чертовщина? Где это я?..

Я смотрела на неестественно большую зеленоглазую муху, что сидела рядом с моим носом и тоже внимательно разглядывала меня, и не понимала ровным счетом ничего. Даже головой потрясла, чтобы отогнать морок. Но лес, в котором я проснулась, никуда не делся, как и пригорок, покрытый мхом, на котором я сидела, тоже. Что происходит?! И как я тут оказалась?!

– А ну, отвечай! – прикрикнула я на муху, да так грозно, что та мигнула несколько раз и взмыла в воздух. – Да, не бойся ты, я не кусаюсь. А вот ты бы запросто могла отхватить у меня приличный кусочек. Сроду таких огромных не видела, – бормотала я, понимая, что слегка заговариваюсь. – Ничего не понимаю…Ведь если это сон, то и муха может оказаться говорящей… Тьфу ты! Чертовщина какая-то!..

Я потерла глаза и не спешила их открывать. Потом аккуратно приподняла одно веко и поняла, что лес никуда не делся, как и противное жужжание. Правда, самой мухи я уже не видела. Подглядывает за мной исподтишка, плутовка. И конечно же я была в той самой ночной сорочке, в которую облачилась вчера. Какой-то странный сон – слишком реальный. Вот он мох под моими пальцами. Я ощущаю, какой он мягкая и в то же время вязкий от скопившейся в нем пыли. Утренняя прохлада – ее ведь тоже так отчетливо не испытывают во сне. Да и запах, присущий только лесу, откуда ему взяться?

Постепенно сонливость с меня спадала все больше, и отчетливо понимала, что нахожусь не дома, что каким-то непостижимым образом очнулась в лесу. Кстати, что это за лес? Ближайший от моего дома находится в нескольких километрах.

Снова появилась муха и принялась кружить вокруг меня. Но даже ей я обрадовалась. Все же живое существо, хоть и примитивное, оказалось рядом в момент моего, мягко скажем, необычного пробуждения. Если бы не она, со своими глазищами, меня бы уже сразил приступ паники, который в данный момент только начинал зарождаться. А еще я ровным счетом не понимала, что происходит, и как мне теперь быть.

– Это пятая галочка, да? – всхлипнула я, не в силах больше бороться со слезами и отчаяньем.

– Это искупление грехов, – донесся до меня откуда-то мужской голос, а потом и сам его обладатель появился из-за дерева.

Ох, ничего себе! Какой мужчина! Именно что, какой. Мимо такого невозможно пройти и не обратить внимания. Не то чтобы он был уж сильно хорош собой. Нет. Но от него так и таращит силой. Каждая клеточка его широкоплечей коренастой фигуры излучает ее. Мышцы бугрятся на оголенных руках, каждая толщиной с небольшое дерево. На ногах, обтянутых кожаными штанами тоже они угадываются, и неслабые. Кулаки подобны кувалдам. В одном из них он сжимает палку, на которую и опирается. Только вот лицо его мне совсем не понравилось. Брови насуплены, ярко-голубые глаза прожигают неприязнью. Интересно, что плохого я сделала лично ему, что смотрит на меня, как инквизитор?

Поняв, что разглядываю его неприлично долго и внимательно, я попыталась отвернуться и мыслить размеренно. Но сначала нужно было прогнать реакцию на слишком экзотический вид этого потрясающего мужчины. Так! А что он только что сказал? Искупление грехов?

– Что вы имеете в виду? – пискнула я и сама не узнала свой голос, так противненько он прозвучал.

– Что вы имеете в виду, – передразнил он меня и получилось похоже. – Только то, что сказал. Вставай, некогда мне тут с тобой, – велел он.

– Я не могу. Я не одета…

Только тут сообразила, что сижу перед ним в одной сорочке, да еще и шелковой с прозрачным лифом, на кокетливых тоненьких бретельках. Господи! Да я же больше голая, чем одетая! А все любовь моя проклятущая к такому белью. Ну почему я не предпочитаю фланелевые с пуговками под самое горло?! Краска на заставила себя ждать, заливая лицо, шею и даже область декольте, которое я механически прикрыла руками.

– Ох, ну за что мне дурища-то такая? – посмотрел мужик куда-то вверх, состроив мученическую гримасу. Если бы не было так стыдно, то я обязательно бы оскорбилась. – Кому говорю вставай! – подлетел он ко мне, схватил за руку и чуть не оторвал ее, дернув вверх. – Расселась тут, как царица Савская.

И потащил. Я даже не бежала, а практически летела за ним – ноги периодически отрывались от земли. О том, что они у меня босые, никто даже не думал. Наступив в очередной раз на что-то твердое и взвыв от боли, я пнула раненой ногой гиганта и заорала:

– Пусти, кому говорю! Угробить меня хочешь?

Откуда ни возьмись снова появилась муха. Теперь она летала от меня к мужику, не зная кого выбрать, в то время как мы пожирали друг друга глазами, словно состязались в поединке не на жизнь, а на смерть.

– Куда ты меня тащишь? Не имеешь права. Я свободный человек, – сдувая прядь с волос с лица и с трудом справляясь с дыханием, проговорила я.

– Да какой ты человек? – скривился он. – Блоха и то поблагороднее станет. Думаешь, мне охота с тобой возиться. Навязали на мою голову… Но с духами спорить себе дороже.

– Какими еще духами?!

Тут я всерьез засомневалась, что передо мной стоит адекватный мужчина. Даже не обратила внимания на оскорбительное сравнение с блохой. О каких духах он говорит?

– Последний раз спрашиваю, пойдешь по доброй воле?

– Еще чего! С места не двинусь, пока не объяснишь, где я, как сюда попала…

Дальше я сказать ничего не успела – мужик взмахнул рукой, и я потеряла возможность говорить и двигаться. Все слышала, понимала и видела, но ровным счетом ни на что не могла отреагировать. Он молча подхватил меня, перекинул через плечо и потопал дальше, насвистывая какую-то мелодию.

Собственно, тащил он меня недолго. Через пару минут остановился и скинул на землю, как мешок с картошкой. Синяков от падения на моем бедном теле прибавилось. Способность двигаться ко мне тоже вернулась почти сразу. Я осмотрелась и поняла, что нахожусь возле нелепого сооружения из соломы. С виду оно было похоже на сноп сена с кисточкой на макушке.

– Что это? – стараясь вести себя интеллигентно, насколько позволяло положение сидя на земле и растирая ушибы, даже уже не пытаясь прикрыться, спросила я. Лезть на рожон в очередной раз побоялась, а ну как опять заколдует. Да и в голове сгущался странный туман, мысли в котором барахтались все медленнее. Этого просто не может происходить со мной на самом деле! – была главная из них.

– Шалаш. Теперь это твой дом.

Я так и осталась сидеть с открытым ртом. Не могла выдавить из себя ни слова, только чувствовала, что таращусь на него все сильнее. Глазницы аж ломить начинало.

– Ладно. Ты тут осваивайся. А у меня дела. Вечером загляну.

И был таков. И тут нервы мои не выдержали, и я заскулила, как раненая собака, с подвываниями и горестными всхлипами. Мамочки мои! Да что же со мной происходит? Кто и за что меня так наказывает? Как мне выбраться из этого леса?

Тут меня аж подбросило с земли. Ну конечно! Надо выбраться отсюда. Именно это я сейчас и сделаю. Осталось определиться, в каком направлении идти. Я озиралась по сторонам, пока не поняла, что выбрать путь не в состоянии. Я совершенно не знаю этот лес, в какой части нашей области он расположен. Не знаю и того, в какой стороне мой родной город. Так какая мне разница, куда идти? Именно так я и поступила – пошла, куда глаза глядят, свято веря, что рано или поздно выйду к человеческому жилищу.

Я шла уже часа два по примерным прикидкам. Ноги вовсю ломило от усталости, а конца и края лесу не наблюдалось. Увидев далеко впереди просвет между деревьями, я едва не расплакалась от радости и бросилась к нему со всех ног и из последних сил. Главное выбраться, главное выбраться… Но достигнув просвета, я едва не умерла от горя. Я стояла на том самом месте, из которого бежала. Передо мной был все тот же нелепый шалаш из соломы. И коварное солнце, что мощным пучком света заливало крохотную полянку, скорее всего, сейчас смеялось надо мной изо всех своих солнечных сил.

Физическое истощение и расшатанные нервы сделали свое дело, я повалилась в обморок, так и не проверив шалаш изнутри.

Очнулась я все на той же поляне с дикой головной болью. Солнце висело прямо надо мной огромным слепящим диском и палило вовсю. Кажется, я получила тепловой удар. Словно в подтверждение, меня затошнило и вывернуло прямо тут, на поляне перед «домом». Пить хотелось нещадно, и я поползла к шалашу, в надежде, что там кто-нибудь догадался оставить для меня воды. Каково же было мое отчаяние, когда поняла, что эта ветхая постройка совершенно пустая внутри. Там не было ровным счетом ничего, кроме соломенных стен и ставшего моментально ненавистным запаха сена. Хорошо хоть тут царила прохлада.

Каждый поворот головой отдавался в ней простреливающей болью. Я легла на землю закрыла глаза и старалась ни о чем не думать, готовая к долгой и мучительной смерти. Такой меня и застал новый знакомый, вернее, тот, чьего имени я не знала и знать не хотела.

– И чего ты разлеглась? – спросил он, возвышаясь на пороге и перегораживая собой весь свет.

В ответ я смогла только промычать. От сухости во рту язык прилип к небу.