Надежда Волгина – Мой призрачный рай (СИ) (страница 56)

— Нет, в редакцию я точно не вернусь.

По возвращении на родину я твердо решила начать новую жизнь. Вернее изменить старую коренным образом. Сначала уволюсь с прежней работы и буду искать новую. Чем бы хотела заниматься, я для себя пока не определила. Но и в рутинную и однообразную деятельность тоже не хотела погружаться. Поездка изменила меня сильнее, чем хотелось. Я стала другим человеком, по-новому смотрящим на мир.

— Обязательно съезжу к бабуле, — продолжала я. — Хочу обо всем с ней поговорить. Вместе повспоминаем деда Михаила. Это единственное, что мы можем сейчас для него сделать. Наверное, там и соберу родственников.

— Одобряю, — кивнула Олеся и снова улеглась на спину, подставляя живот скользящим лучам заходящего солнца.

Мы еще пару раз искупались и провалялись на пляже дотемна. Возвращались уже по полной темноте. Ночь стояла на удивление теплой, даже душной. Наверное, будет дождь. Даже природа грустит, как я, покидая это место.

Олеся последнюю ночь проводила в доме. На следующий день она перебиралась к Серхио. Я ей предлагала жить здесь до свадьбы, но она ни в какую.

— Без тебя я тут умру от тоски и горя, — говорила она. — Пусть уж лучше быт засосет меня.

Чемоданы стояли собранными в гостиной. В доме царила чистота и какая-то пустота, хоть не было только портрета на привычном месте. Его я тоже уже упаковала. Видно дом тоже грустил из-за моего отъезда, поэтому и казался нежилым. Даже сад приуныл и не благоухал, как обычно, когда я вышла из дома ночью.

На сон Олеси не могла повлиять грусть. Она уже давно крепко сопела в кровати. А я все ворочалась, пока не поняла, что уснуть не смогу. Тогда я вышла в сад и поднялась на «дедову скалу», как привыкла ее называть. Небо было усыпано звездами. Они сверкали так низко, что, казалось, можно протянуть руку и потрогать. Хотело впитать южное небо и приторный морской запах в себя надолго. Чтобы закрывать глаза и представлять себе это место. Всегда буду скучать по Лампедузе. Так, как здесь, еще нигде мне не было хорошо, возможно только в Венеции, которая тоже останется в моей памяти, да и в сердце, навсегда.

Рано утром пришел Дарио. Я как раз готовила завтрак. Олеся еще спала сном праведника. А я, хоть и провела полночи без сна, проснулась все равно с первыми петухами. Волнение перед полетом зашкаливало и лишало сна.

— Ты чего так рано? — удивилась я, впуская Дарио.

Мы договорились встретиться в аэропорту в половине первого. Мой рейс отправлялся в два часа.

— Хочу поговорить с тобой без посторонних.

Дарио выглядел расстроенным и каким-то помятым. Наверное, тоже провел бессонную ночь.

— Пошли, тогда, завтракать. — Я старалась говорить непринужденно, хоть и предвидела, что разговор будет не очень приятным.

Пока я делала бутерброды и наливала кофе, Дарио молча сидел за столом. Он молчал и когда я присоединилась к нему и сделала вид, что с аппетитом завтракаю.

— О чем ты хотел поговорить? — не выдержала я. Лучше сразу расставить все точки над и.

— Не уезжай, — без предисловий начал Дарио, за что я была ему благодарна. — Останься со мной.

— Я не могу.

Не хотела врать ему и увиливать. Такие люди заслуживают, чтобы с ними вели себя честно. И я очень хорошо относилась к Дарио, но как к другу, не больше. Я понимала, о чем он говорит. Еще в Венеции я догадалась, какие чувства он испытывает. Но не могла ответить тем же, хоть и хотела, наверное.

— Я люблю тебя.

Слова давались ему с трудом, я это видела по напряженному лицу, слышала в голосе. Не хотела мучить его и дальше.

— Дарио…

— Подожди, — перебил он. — Я ведь нравлюсь тебе?

— Конечно…

— Тогда, почему ты не можешь остаться? — снова перебил он.

— Я не люблю тебя. Извини…

Он не разозлился, не принялся меня обвинять во всех смертных грехах, только немного побледнел и плотнее сжал губы, так что они побелели.

— Ты его любишь, да?

Отвечать на этот вопрос не стала. Думаю, он итак все понял по моему лицу, потому что сказал:

— Я бы мог сделать тебя счастливой. А вот сможет ли он?..

Я могла бы многое ему объяснить и успокоить: что не нужна Алессандро, что он не испытывает ко мне пылких чувств. Для него я как была временным увлечением, так и осталась, хоть мы и подружились в последнее время. Но не стала… Унизительно признаваться, что тебя не любят так же сильно, как ты. Больно было признаваться в этом даже самой себе.

— Ладно, — вздохнул Дарио, и получилось это у него обреченно. — Приду в аэропорт. До встречи.

Он встал из-за стола, так и не притронувшись к завтраку. Я не пошла его провожать. Сидела и думала, почему не могу влюбиться в этого замечательного человека. Почему выбрала другого, с которым мне ничего не светит?

В аэропорт мы пришли даже раньше намеченного времени. Дарио уже ждал нас. Серхио выполнял роль носильщика — тащил мои две огромные сумки. Откуда столько вещей, вроде и не покупала ничего? Хотя, половину одной сумки занимали драгоценности, а еще Олеся вчера притащила целый пакет сувениров и несколько бутылок итальянского вина в придачу.

— Раздаришь там всем, — велела она. — Чтобы не говорили потом, что приехала с пустыми руками.

Молодец она. За хлопотами последних дней о подарках я как-то не подумала.

— Как ты поедешь без меня? — чуть не плакала Олеся, когда мы остановились возле стойки регистрации, хоть она еще и не началась.

— Олесь, доберусь, не переживай, — как можно бодрее ответила я. — Я же не ребенок. Да и встречать меня будут.

Об этом я позаботилась заранее. Позвонила отцу и попросила приехать встречать меня. Он обещался быть с моим двоюродным братом. Боязно таскаться с полной сумкой драгоценностей одной.

На Дарио старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться еще сильнее. И так держалась из последних сил, чтобы не расплакаться.

— Вы только посмотрите, кто пришел! — воскликнула Олеся.

Я проследила за ее взглядом. У входа в здание аэровокзала стоял Алессандро, высматривая, по всей видимости, нас. За его спиной, как всегда, маячили два охранника.

Олеся помахала ему призывно. Дарио нахмурился, как зафиксировало мое боковое зрение.

Алессандро был в джинсах и футболке. На плече висела объемная сумка. Сердце мое сжалось от боли. Значит, он не пришел проводить нас, а тоже куда-то улетает? И искал он, может, вовсе не нас, а свою Орнеллу. Я быстро обвела глазами небольшой зал, но надменной красавицы нигде не нашла.

— Пойдем, прогуляемся по магазинчикам, — потянула Олеся Серхио за руку, когда заметила, что Алессандро направляется в нашу сторону.

Дарио оставался рядом, пока тот не подошел. Когда и он успел уйти, я не заметила. Центр моего зрения сосредоточился на приближающейся фигуре. Главное ничем не выдать себя, постараться сохранить чувство собственного достоинства.

— Привет, — сказал он, подходя ко мне и опуская сумку на пол. Охрана деликатно осталась за пределами слышимости разговора.

— Привет, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Куда-то улетаешь? — кивнула я на сумку.

— В Россию, — без тени улыбки ответил он.

— Зачем?

Вопрос мне самой показался глупым, но вырвался он непроизвольно. Получается, мы летим с ним одним самолетом?

— Хочу быть рядом с будущей женой, когда ее родня будет делить наследство. Волнуюсь за нее.

Сначала я ничего не поняла. Постепенно смысл сказанного начал доходить до меня. Сердце забилось, как ненормальное. Я испугалась, что оно не выдержит такого ритма и разорвется.

— Ничего не хочешь сказать? — спросил Алессандро, и в глазах его зажглись лукавые искорки.

— Я… — скорее промычала, чем проговорила я. Невольно прижала руку к месту под левой грудью, так сильно там защемило. Голова закружилась.

— Люда, что с тобой? — Алессандро подошел ближе и приобнял меня. — Тебе плохо?

— От радости. — На глазах выступили слезы.

— Ты слишком много волновалась в последние дни, — не понял или не расслышал он. — Может, не стоит делить все эти драгоценности? Отдай ты все им, пусть делят сами. Деньги тебе не нужны…

— Алессандро… — Я подняла на него глаза, чувствуя, как успокаивается сердце в его теплых руках, и проясняется голова. — Повтори, что ты сказал.

— Что? Повторить, что я еду с тобой?

Я уже не скрывала своей радости. Светилась, как медный тазик, с дурацкой улыбкой от уха до уха.

— А они поедут с нами? — кивнула я в сторону охранников.

— Нет, — рассмеялся он. — На своей территории меня будешь охранять ты, а я тебя. А если честно, то об этом я тоже позаботился, — серьезнее добавил он.

— А когда ты говорил о будущей жене, не шутил? — спросила я в упор.