Надежда Волгина – Мой призрачный рай (СИ) (страница 48)

— Зато здесь красиво, чтобы ты ни говорил.

— Красота может быть более естественной. И скоро ты в этом убедишься.

Я украдкой взглянула на Алессандро. Он выглядел расслабленным и серьезным одновременно. Кто бы мог подумать, что один из самых романтических городов на земле может вызывать столько негатива? Дарио живет здесь и то, уверена, так не думает. Скорее всего, у Алессандро какие-то свои счеты с Венецией. Не может такая красота оставить кого-нибудь равнодушным, даже несмотря на все те недостатки, что он перечислил. Моего отношения это точно не изменило.

— Куда мы едем? — спросила я, хоть этот вопрос меня и не особо волновал. Захотелось привлечь его внимание, которое он переключил на телефон. Листает книгу в поисках чьего-то номера.

— Скоро узнаешь, — ответил Алессандро, не глядя на меня. Он нашел нужный номер и нажал кнопку вызова. Потом последовал минутный разговор, во время которого он давал кому-то указания. Об этом говорил его властный и безапелляционный тон. — Туда, где ты сможешь просто отдохнуть, ничего не делая. Ты ведь в отпуске? — спросил он, на что я просто кивнула, недоумевая, к чему он клонит. — А почему не отдыхаешь? Чем ты занята, Люд-ми-ла? Это нам тоже предстоит обсудить.

Глава 23. Долг платежом красен

Что Алессандро хотел сказать последней фразой? На что намекает? У нас нет общих дел, которые мы могли бы обсуждать. Значит ли это, что я, наконец, узнаю характер его интереса ко мне?

Нехорошие предчувствия закрались в душу. Вот, значит, для чего я ему понадобилась на целый день? Корыстный интерес. Он такой же, как Марко, только более уравновешенный и влиятельный. Вернее, богатый. Человек, который вырос с уверенностью, что за деньги можно купить все.

Шальная мысль пришла в голову, что все усилия Алессандро напрасны. Он думает, я что-то знаю. Если бы… Ничего тебе тут не обломится. Я усмехнулась, радуясь, что он не может этого видеть. В этот момент он опять говорил с кем-то по телефону и на меня не обращал внимания.

Мы выехали за город. Катер уверенно рассекал море. Я, как зачарованная, смотрела на мощные струи, вырывающиеся из-под небольшого судна. Внезапно подумалось, что в последнее время я перестала управлять собственной жизнью. Тоска по былой беспечности, пусть и скучноватой порой, но стабильной, понятной, защемила сердце. Наверное, я уже никогда не буду жить так, как раньше. Все изменилось в тот момент, когда я вынула злополучное письмо из ящика. Эх, деда Миша… Жаль я не узнала тебя раньше. Какой бы была моя жизнь тогда? Но даже после смерти, тебе удалось изменить ее до неузнаваемости.

— Интересно, все русские такие?

Я вздрогнула от неожиданности. Алессандро уже какое-то время молчал и сосредоточенно рассматривал меня.

— Какие такие?

— Неулыбчивые и вечно чем-то озабоченные. А еще напряженные. Ты посмотри на себя. Сидишь с неестественно прямой спиной, пытаясь что-то разглядеть у линии горизонта. Расслабься. — Алессандро принялся массировать мои плечи и шею. — Откинься, тут есть спинка. Позволь себе ни о чем не думать, когда есть такая возможность. — Он провел рукой вдоль моего позвоночника, а потом насильно притянул к спинке сидения.

Только одного он не учел — такая я в его присутствии. Только с ним я ни на минуту не могу потерять бдительность. Он заставляет мой мозг работать с удвоенной нагрузкой.

— Твои улыбки на вес золота и каждое слово стоит денег, — продолжал Алессандро. — Мне иногда кажется, что легче разговорить слона, чем тебя, — усмехнулся он. — Ты всегда такая?

— Только тогда, когда надо мной издеваются или заставляют делать то, чего я не хочу?

— Такое впечатление, что ты все время в маске, — проигнорировал мой всплеск Алессандро. — За время нашего знакомства ты всего один раз проявила эмоции — в нашу первую встречу.

Я почувствовала, как щеки заливает краска стыда. Только он мог так безжалостно напомнить о позоре, который я пыталась забыть. У меня почти получилось, я уже не вспоминала тот случай каждый раз при нашей встрече. А сейчас я словно заново оказалась перед ним голой.

— Тогда ты была настоящей — злой и прекрасной, — рассуждал он, делая вид, что не замечает моего румянца во все лицо. Оно уже было не просто красным, а пылало. Хотелось окунуть его в прохладную воду, чтобы остудить. — Ты так бушевала, что мне даже стало неудобно за свою выходку…

— Перестань! — невольно закричала я, поворачиваясь к нему всем корпусом и вцепившись в поручни. — Хватит напоминать об этом. Неужели не понимаешь, насколько это неприятно?

Он замолчал и с улыбкой разглядывал мое лицо. Он даже не пытался скрыть выражение удовлетворенного любопытства.

— Вот такая ты мне нравишься больше. Сейчас ты живая, а не прячешься под маской равнодушия.

— Ты специально провоцируешь меня все время? Тебе нравится злить людей? Удовлетворяй свои низменные потребности на Орнелле, а меня оставь в покое.

Как бы абсурдно это не звучало, мне хотелось крикнуть водителю: «Остановите, я выйду здесь!» Злость и обида переполняли. Каждый раз Алессандро выводил меня из себя. Обычно я старалась держаться, но видно сегодняшняя капля переполнила чашу моего терпения. И нервы, без того натянутые до предела, не выдержали. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами и резко отвернулась. Еще не хватало расплакаться перед ним!

Я кусала губы, пытаясь не дать слезам пролиться. Хорошо же начался день. Как ни старалась уйти от конфликта, он все же разгорелся и в самом начале. Хотелось вернуться обратно, к спокойному Дарио, рядом с которым все просто и понятно. Алессандро же меня напрягал до предела, вынуждая делать и говорить глупости.

— Кто такая Орнелла?

Он даже не попытался меня успокоить. Вместо этого продолжает задавать идиотские вопросы. Только тут я сообразила, что умудрилась ляпнуть. Зато слезы моментально высохли.

— Никто, — затрясла я головой, не желая смотреть на него.

— Людмила, кого ты назвала Орнелой? — допытывался Алессандро, пытаясь заглянуть мне в лицо, которое я старательно прятала, так что рисковала вывихнуть шею.

— Ты имеешь в виду Франческу, с которой видела меня несколько раз?

Вот, значит, как ее зовут? Да хоть Жозефина, все равно для меня она останется Орнелой.

— Это моя старинная знакомая. Она любезно соглашается скрашивать мое одиночество, когда приезжаю на Лампедузу. А ты, значит, ревнуешь?

— Еще чего! — Я опять резко развернулась в его сторону. — Мне без разницы, кто там рядом с тобой крутится.

Ох уж эта его усмешка! Размазать бы ее по его лицу, да так, чтобы до кровавой кашицы. До такой степени она меня выбешивает, что аж руки чешутся.

— Точно, ревнуешь, — кивнул он. — Неужели я тебе нравлюсь?

— Ты слишком много возомнил о себе, — по слогам произнесла я. — Не допускаешь мысли, что в мире остались женщины, которым ты можешь не понравиться?

— И ты — одна из них? — как-то слишком вкрадчиво спросил он.

Ответить я не успела — в следующий момент Алессандро поцеловал меня. От неожиданности я ответила на поцелуй. А потом мою голову снесло ураганом эмоций. Я просто забыла обо всем на свете.

— Точно, нравлюсь, — сказал Алессандро мне в губы, перестав целовать.

— Да, иди ты!.. — ответила я по-русски, что есть силы оттолкнув его от себя. — Дурак, какой-то.

Он чуть не упал с кресла, то ли от смеха, то ли толчок был такой силы. Алессандро так смеялся, что я невольно заразилась от него, чувствуя, как губы кривятся в улыбке. Неизвестно почему настроение резко поползло вверх, и предстоящий день перестал казаться кошмаром.

— Такой ты мне нравишься больше, — отсмеявшись, сказал Алессандро. — Сейчас ты живая.

— Скоро мы приедем? — решила я сменить тему, опасаясь очередной ссоры.

— Скоро, минут через пятнадцать.

И все-таки интересно, куда он меня везет? Что это за место, где можно по-настоящему отдохнуть, как он утверждает?

Вскоре я разглядела берег, к которому и направился катер. Алессандро опять давал кому-то распоряжения по телефону. А я наблюдала, как небольшая тоненькая полоска на горизонте растет, превращаясь в пляж с коричнево-золотистым песком.

Катер остановился возле длинного причала. Хоть мы и плыли не больше сорока минут, меня немного качало, когда вышла на сушу. Песок мягкий и приятно горячий. Правда, идти по нему в балетках неудобно, он все время норовит залезть внутрь. С удовольствием сняла тесную обувь и при каждом шаге погружала ноги в ласковую сыпучесть. Алессандро последовал моему примеру и тоже снял сандалии.

Мы подошли к небольшой, но довольно крутой лестнице на травяном склоне горы. Обуваться я не стала, так и пошла босиком по бетонным ступеням, которые показались непривычно твердыми после песка и более горячими. По мере подъема взгляду открывалась сначала серая треугольная крыша, а потом и сама белоснежная двухэтажная вилла.

Такой красоты я еще не видела. Перед виллой простиралась стриженная лужайка. В белоснежной беседке стоял накрытый стол. Чуть поодаль шелестела вода в большом альпинарии из камней с экзотическими цветами. Раскидистые деревья создавали повсюду естественную тень и прохладу. Но даже не это поразило меня сильнее всего. Теперь я поняла, что показалось мне странным еще на пляже. Виллу с трех сторон окружали густорастущие сосны, настоящий лес. Именно запах хвои в сочетании с морским создавал неповторимый аромат.