Надежда Волгина – Мой призрачный рай (СИ) (страница 37)

Дыхание со свистом вырывалось из груди Марко. Видно он тоже устал. В какой-то момент я почувствовала, что он ослабил натиск, а потом услышала:

— Сама виновата…

В следующее мгновение шею пронзила резкая боль. Голова закружилась, и я начала проваливаться в беспамятство.

Голова болела нестерпимо. Тело затекло и не слушалось. Где это я? Похоже на какую-то пещеру. Я с трудом, кряхтя по-старушечьи, села и огляделась. «Каменный мешок» с дыркой где-то вверху, откуда струился яркий свет. Как же мне захотелось туда! Родилось ощущение, что я никогда не выберусь, так и останусь гнить тут. Вот он свет, так близко, но рукой не дотянешься. Как звезда на небе — такая яркая и такая далекая.

Ничего, кроме меня, здесь больше не было. Я встала и прошлась по небольшому пространству, зачем-то трогая руками острые выступы стен. Машинально отметила, что стены сухие, как и пол. Надо же! Заботливая рука постелила что-то типа туристического коврика, чтобы мне мягче было лежать тут без сознания.

Марко сумасшедший! Я не сомневалась, что это именно он меня сюда притащил. А перед этим вырубил — шея до сих пор болела в месте удара. Зачем он это сделал? И долго ли собирается держать меня тут? Не станет же он меня насиловать? Или станет?

Страха почему-то не было. Соображала я с поразительной ясностью. Вряд ли нахожусь далеко от дома. Скорее всего, где-то поблизости, иначе он не дотащил бы меня. Хотя, какую-то часть пути мы могли проделать на лодке. Тогда мне предстоит долго добираться обратно.

Стоп! О чем это я? Для начала мне нужно выбраться из пещеры. И как я буду это делать, ума не прилагаю. Снова посмотрела на отверстие, через которое в пещеру пробивался такой желанный, как никогда ранее, свет. Так высоко! Глухая тоска медленно завладевала мной — даже если возомню себя скалолазом и начну карабкаться на стены, цепляясь за выступы, успеха вряд ли достигну. А вот шею могу свернуть запросто, свалившись с приличной высоты. Некоторые участки были совершенно гладкими и достаточно большими. Уцепиться там не за что. Да и не смогу я, раз никогда даже не пробовала.

Я вернулась на коврик и задумалась, во что превратилась моя жизнь. Что там говорил Марко? Вроде как он потерял покой, когда впервые увидел мой портрет у деда. Одержимость какая-то! Дикая, неконтролируемая, судя по его поведению… Никогда не думала, что могу внушать подобные чувства. Смешно, ей богу, и похоже на дешевый фарс. А может причина кроется совершенно в другом? И Марко нужна не я, а что-то принадлежащее мне? Это больше похоже на правду. В такое, хоть и с натяжкой, но поверить можно. Осталось выяснить, что ему от меня нужно. Только, вряд ли он захочет мне это рассказать. Если только… Если только я не обречена сгнить здесь заживо.

Сколько времени я лежала тут без сознания? Судя по свежести, струящейся через отверстие, еще раннее утро. Наверное, с визита Марко прошло часа три, не больше. Когда ждать его сюда? И главное, как вести себя с ним? Что я могу сказать или предложить ему, чтобы он оставил меня в покое?

Господи! Как же пить хочется! А еще я бы съела что-нибудь. Вчерашний визит Алессандро до такой степени испортил мне настроение, что я ничего не ела перед сном. И почему я такая невезучая? Все вокруг меня словно сговорились портить мне жизнь. Ну, что мне теперь делать? Алессандро осуществит свою угрозу, я даже не сомневалась, если не верну Карло Пуччини на корабль. А главное я не понимаю, зачем это ему нужно? Я вообще перестала понимать, что происходит вокруг меня. Зачем я только ввязалась во все это? Поехала на остров, вступила в наследство? Сидела бы сейчас дома, делала бы ремонт, как все нормальные люди в отпуске. Я же пустилась во все тяжкие. А все Олеся, втравила меня в авантюру, а сама занялась амурными делами, умотала со своим Серхио.

Так, Людмила, спокойно, без паники! Хорош жалеть себя и сетовать на судьбу. Лучше подумай, как выкрутиться из неприятностей? Все дело в наследстве. Это факт. Сама по себе я никому не нужна, даже Марко, несмотря на его уверения. Ну, или он хочет совместить приятное с полезным. Что же такого я унаследовала? Чем все вокруг так интересуются? И почему дед составил именно такое завещание, что рыболовецкий бизнес, который и бизнесом можно назвать с натяжкой, должен продолжаться. Проще всего сейчас было бы продать шхуну. Таким образом и вопрос с восстановлением капитана в должности потерял бы актуальность.

А еще эта икона! Что за тайна кроется в прошлом? Как это связано с настоящим? Я так много думала о Лизе с того самого момента, как прочитала дедову историю, что невольно стала совмещать в голове себя с ее образом. Мне уже казалось, что я и она — одно целое.

Размышления прервал какой-то шорох наверху. По коже пробежал холодок ужаса. Если это Марко, то я так и не решила, как себя с ним вести. В следующее мгновение я различила голос Дарио и чуть не закричала от радости. Судя по интонации, он ругался по-итальянски, что меня совершенно не смущало. Даже если бы он сейчас обругал меня по-русски, я бы все равно обрадовалась ему, как единственному человеку, которому от меня ничего не нужно. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Дарио! — не выдержала и закричала я, подбегая к отверстию и задирая голову. — Я здесь!

— Я сейчас… — ответил он, но сам не показался. Потом до моего слуха долетели очередные ругательства.

Что-то упало сверху прямо мне на голову. Не успей я увернуться, заработала бы шишку. Этим что-то оказалась веревочная лестница с металлическими ступеньками.

— Лезь наверх, — велел Дарио, и я различила его голову в бессменной бейсболке.

Не мешкая, я принялась карабкаться по раскачивающейся лестнице. Она все время перекашивалась, ноги соскальзывали с трубок, что служили ступенями. Они крутились вокруг своей оси, стоило ступить на них. Какой идиот только придумал такую конструкцию?! Или это я до такой степени ни к чему не приучена.

Когда до верха оставалось несколько ступеней, а я измучилась вконец и еле держалась за веревки, Дарио просто вытащил меня за руки, как тряпичную куклу.

— Дарио! — кинулась я ему на шею, с опозданием подумав, что на мне, кроме ночной сорочки, ничего нет. Видно Дарио замети это гораздо раньше, потому что, коротко прижав меня, сразу же выпустил, стараясь смотреть в другую сторону.

Только тут я заметила, что одна нога у него вся в крови.

— Что случилось? — Вид крови, да еще и в таком количестве испугал меня.

— Ничего страшного, — отмахнулся он, — просто царапина?

Я наклонилась и увидела, что нога его распахана от колена до щиколотки. Рана выглядела ужасно, и из нее обильно сочилась кровь.

— Дарио! Это не царапина! — потрясенно произнесла я, вглядываясь в его побледневшее даже через загар лицо. — Тебе срочно нужно к врачу.

— Все в порядке. Пошли… — только и сказал он.

Я смотрела в спину сильно хромающего Дарио, как во сне наблюдала за капающей из раны кровью и чувствовала, как мне становится все хуже. От вида крови подташнивало, и голова периодически начинала кружиться. Я всерьез опасалась бухнуться в обморок и добавить своему раненному спасителю проблем. Благо пещера оказалась недалеко от дома, и минут через пятнадцать я уже помогала Дарио усаживаться в саду. Он выглядел совсем плохо — лицо побледнело, а на лбу выступила испарина, и дышал он так, словно пробежал без остановки несколько километров.

— Дарио, тебе срочно нужно в больницу, — чуть не плача, сказала я, рассматривая рану и сама держась на ногах из последних сил.

— Нужно промыть и перебинтовать, — отрицательно мотнул он головой. — И так заживет.

Я поняла, что спорить с ним бесполезно. Кроме того, мне нужна была передышка, чтобы прошла тошнота. На кухне, пока ждала, когда закипит вода в чайнике, старалась дышать полной грудью. Через какое-то время почувствовала себя значительно лучше. Спасибо дому, опять он подействовал на меня целительным образом. Только думать об этом сейчас было некогда.

Я развела в тазу теплую воду, порвала простыню на тряпки и заспешила обратно в сад. Дарио сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку шезлонга, и по-прежнему тяжело дышал.

Аккуратно присев возле него, я намочила тряпку и принялась дрожащими руками вытирать кровь вокруг ужасающей рваной раны. Старалась не думать ни о чем, особенно о собственных страхах. Самое важное сейчас остановить кровь. Еще бы знать, как это делается.

В какой-то момент я заметила, что с моими руками творится что-то странное. Они как будто разогревались изнутри, становясь все горячее. Теплая вода, в которую я окунала тряпку, казалась ледяной. Когда она зашипела от очередного моего прикосновения, словно я опустила туда не руку, а раскаленное железо, я невольно вскрикнула. А руки уже не просто были горячими, а жгло, причиняя боль.

— Что это? — я с ужасом рассматривала свои дрожащие конечности.

— Поднеси к ране, — слабым голосом попросил Дарио.

Оказывается, он внимательно следил за мной, а я и не замечала, думала он без сознания.

— В смысле?

— Поднеси руки к ране, — повторил он. — Я тоже чувствую тепло, исходящее от них.

Я неуверенно протянула руку и приблизила ее к ране, не прикасаясь к ней. Тут же жар, который пылал внутри кисти, устремился наружу. Я почувствовала облегчение и, не задумываясь, присоединила вторую руку. Вот уже из обеих моих рук хлынул мощный поток тепла на ногу Дарио. Он оперся на локти и вместе со мной наблюдал, как кровь перестает сочиться, края раны затягиваются и исчезают на глазах. Когда не осталось и следа от жуткой царапины, мы недоуменно уставились друг на друга, потеряв на какое-то время дар речи.