Надежда Волгина – Мой призрачный рай (СИ) (страница 27)

— Не знала, что ты говоришь по-английски, — улыбнулась я.

— Здесь все знают этот язык, — кивнул он.

Да уж, поистине… Английский язык стал почти международным. Зная его, не пропадешь, куда бы ни направился.

— Как лодка? Не повредил ей шторм? — спросила я, теряясь в догадках, зачем он пришел. Не просто же проведать?

— Мы не выходили в море в шторм. Но… о ней я и хотел поговорить.

— Что-то случилось? — заволновалась я.

Заботы последних дней отвлекли меня от вопроса рыбной ловли и необходимости сохранять это занятие. О шхуне я совершенно не думала и о противном капитане тоже. Догадываюсь, что тому только это и нужно для собственных делишек. Откуда взялись эти мысли, не знала. Но пришли они в голову внезапно.

— Тебе нужно поговорить с капитаном, — ответил Дарио. — В последнее время мы практически ничего не ловим.

— А что так? Рыба в море закончилась?

Как бы глупо не звучал мой вопрос, но задала я его именно так, как хотела, обдуманно. С самого начала не понимала, как могут падать уловы, если край этот считается благодатным для рыбной ловли? Капитан хитрил, я это прекрасно понимала. Загадкой оставалось, зачем он так себя ведет. Еще ругала себя за неосмотрительность и беспечность, что совершенно забыла об этом деле.

— Дело не в этом, — спокойно пояснил Дарио. Как же мне нравился его голос — низкий с хрипотцой! — Мы практически не выходим в море.

— Интересно… — протянула я. — А почему?

— Так хочет капитан. Мне он на этот вопрос не отвечает.

— Придется мне с ним поговорить. Интересно, ответит ли мне? Хочешь чего-нибудь выпить? — сменила я тему, решив, что как только закончится шторм, отправлюсь в порт на переговоры с противным капитаном. — Такая духота стоит…

— Гроза будет, — кивнул Дарио. — Можно чего-нибудь холодного?

Я ушла в дом готовить коктейли. Всю дорогу прикидывала, как начну разговор с капитаном, что ему скажу. От одной мысли о необходимости общаться с ним портилось настроение. Почему я не могу наслаждаться отдыхом? Отпуск проходит, а я все время занята решением каких-то проблем. Еще и этот Марко свалился на мою голову! Оставит ли он меня в покое? Что-то подсказывало, что так просто он не собирается сдаваться. Я все больше склонялась к мысли, что у него не все в порядке с головой. А иначе, чем объяснить его поведение?

— Как у вас дела? — спросил Дарио, когда я вернулась с наполненными коктейлями бокалами. — Уладила полиция конфликт с бандитами?

— Да, все в порядке. Они нас больше не побеспокоят.

Рассказывать, что заслуга тут вовсе не их легендарной полиции, не собиралась. Пусть думает именно так. Поняла, что уверена в том, что говорю. Я на самом деле думала, что они нас больше не побеспокоят. За это мне еще предстоит расплатиться с Алессандро. От этой мысли настроение стремительно портилось. Как ни старалась об этом не думать, нет-нет, да мысли сами лезли в голову.

Дарио еще пробыл с полчаса у меня, а потом попрощался и ушел. Не покидало ощущение, что приходил он не только за тем, чтобы рассказать об улове. Он явно хотел еще что-то добавить, но так и не решился. Интересный типчик — суровый внешне, но добрый внутри.

Солнце морило так, что я не могла больше оставаться снаружи. Зашла в дом и для надежности заперла дверь, чего днем никогда не делала. Я боялась Марко и его обещания вернуться позже. С самого начала он проявлял ко мне повышенное внимание. Я чувствовала, как меня это напрягает, но одновременно оно же и льстило мне. До случая на пляже… Ночные события превратили Марко в злодея в моих глазах. Теперь я не ждала от него ничего хорошего, а вот подвоха остерегалась все время. И сегодняшний его визит только укрепил мои чувства.

Я залегла на диван с книгой. Пиратов я уже давно прочитала. Из имеющейся библиотеки выбрала «Идиота» Достоевского. Этого писателя тут было целое собрание сочинений. Видно, дед любил его почитывать. Я тоже любила Достоевского и помнится, когда читала в школьные годы, «Идиот» произвел на меня неизгладимое впечатление. Но сейчас прочитанное не усваивалось, приходилось перечитывать одно и то же по нескольку раз. Тишина и прохлада в доме расслабляли, клонило в сон.

Я отложила книгу и закрыла глаза. Зачем сопротивляться, раз организм требует, чтобы ему дали отдых?

Я целуюсь с мужчиной. Знаю, что не должна этого делать, что разум всячески сопротивляется, но ничего не могу поделать со своим желанием. Страсть завладела мной. Его губы терзают мои так нежно и настойчиво. Я плавлюсь от прикосновения его рук. Я льну к нему, как кошка в приступе любви к хозяину. Силюсь открыть глаза, чтобы рассмотреть его лицо и не могу. Веки налились тяжестью, голова кружится…

Он отрывает меня от себя и оставляет одну. Я, ослепшая, хватаю руками воздух вокруг себя, пытаясь нащупать того, кто еще недавно обнимал меня. Но вокруг ни души. Ни единый звук не нарушает звенящей тишины.

Я хочу закричать и не могу. Даже мычания не вырываются из горла. Мне страшно, дышать нечем. Я покрываюсь потом и пытаюсь идти. Но куда идти, если не могу смотреть вперед? Глаза по-прежнему остаются закрытыми.

Страшный гром сотрясает все вокруг. Я понимаю, что настал последний момент, после которого все исчезнет. Пытаюсь подумать о самом важном и понимаю, что нет такого. Гром накатывает раз за разом, становится все ближе. Вот сейчас он раздастся совсем рядом, и я умру, так и не осознав, что же в моей жизни самое главное…

Я открыла глаза и с облегчением поняла, что это всего лишь сон, из разряда дурацких. Только потом до меня дошло, что снаружи свирепствует гроза, раскалывая небо молнией и сотрясая пространство громом. Следующим, что осознала, явился стук в дверь и истошный Олесин вопль:

— Люська, пусти меня, если не хочешь, чтобы утонула тут.

Я вскочила с дивана, окончательно просыпаясь, и побежала к двери.

— Ты чего это запираешься? — спросила мокрая Олеся. Вода стекала с нее ручьями, образовывая на полу лужу. — Там такой кошмар творится! — кивнула она в сторону двери. — Веранду поливает, как из ведра. Меня чуть не унесло ветром. Боюсь, нашей оранжерее придет кирдык. Так чего это ты под замком сидишь?

— Быстро в душ! А я приготовлю пока чай, — погнала я ее вместо ответа. — Потом расскажу.

Олеся послушно прошлепала мокрыми ногами по полу и скрылась в ванной.

Я сидела на кухне и ждала подругу. А еще завидовала ей со страшной силой, слушая, как она плещется в душе, напевая веселую песенку. Она жила сегодняшним днем, не задумываясь о том, что будет завтра. Любила своего Серхио, он, по всей видимости, любил ее. Наверное, в этом и заключается счастье, когда человек беспечен и весел. И даже буйство стихии не наталкивает его на мысли о вечном. Как меня… От чего это зависит? От характера, от воспитания? Или я и Олеся в корне по-разному воспринимаем жизнь? Почему даже в те моменты, когда все хорошо, я не могу не думать, как будет завтра, не испортит ли какое-нибудь событие мое настроение?

Чем больше я размышляла, тем сильнее склонялась к мысли, что у одинокого человека, каким я себя считала, тридцать лет — переломный возраст. До этого рубежа ты не задумываешься о глобальном, но стоит перевалить его, как начинает казаться, что жизнь не удалась. И дело не в том, как ты живешь, а в том, кто находится с тобой рядом. Со мной не было никого, и я с ужасом это осознавала. Мне пошел четвертый десяток, а я так ничего и не добилась в жизни. И ладно бы делала карьеру… Так нет же, работаю рядовым рекламным агентом, каких сейчас миллионы. И все бы ничего, если бы я могла не думать об этом постоянно…

— А где мои бутерброды? — прервала Олеся ход моих безрадостных мыслей. — Я голодная, как волк.

— Что ж тебя Серхио-то не накормил? — рассмеялась я, доставая из холодильника сковороду с картошкой. Ее я нажарила в обед. После борща это второе мое любимое блюдо.

— У нас были дела поважнее, — довольно потянулась она.

Уточнять, какие именно дела она имеет в виду, не стала. Ни к чему подпитывать зависть. Вместо этого наложила картошки в тарелку и поставила в микроволновку.

— Рассказывай, чем занималась, — велела Олеся, уплетая горячую картошку. — И, кстати, почему заперлась-то? — вспомнила она и выжидательно уставилась на меня.

Скрывать не имело смысла. Я рассказала ей и про визит Марко, не скрывая отвратительных подробностей, и про разговор с Дарио. Против обыкновения, Олеся не перебивала. Она даже не смотрела на меня, занятая картошкой. Только крепче сжимала вилку, судя по побелевшим костяшкам ее пальцев.

— Слушай, — серьезно посмотрела на меня Олеся, когда я закончила не очень длинный рассказ. — Так больше не может продолжаться. С этим козлом нужно что-то делать!

— Ума не приложу, как от него избавиться.

Мне действительно казалось, что процесс бесконечный. Сколько бы я не намекала Марко, что он мне неприятен, ничего не изменится, пока мы не уедем с острова. Говорить открыто я боялась, с памятного вечера он перестал казаться безобидным. Больше того, подозревала, что с психикой у него не все в порядке. Сегодняшний спектакль являлся тому подтверждением.

— Нужно сказать Алессандро, — уверенно проговорила Олеся.

— Ни за что! — мгновенно отреагировала я. — Ты не станешь разговаривать с ним, как и я тоже!

— Интересно, почему? — нахально переспросила подруга. — Кто мне-то может запретить? Если ты ведешь себя, как дура, то я что, должна подражать тебе?