Надежда Виданова – Слезы русалки (страница 9)

Это была Лидия, женщина из плоти и крови. Вблизи Вадим слишком остро ощутил пульсацию жизни в ее венах.

Он пробудился от морока и поспешил отвернуться. Неловко вышло, что он увидел Лидию голой, вдруг пронеслось у Вадима в голове. Хотя сама она, похоже, не придаёт этому большого значения.

– Жениху положено быть с невестой, – тихо засмеялась она.

– А тебе положено быть с Павлом, подлая шлюха! – парировал Вадим и ударил ее по лицу.

Но это было опять порождением сна. На самом деле, парализованный этой неловкой встречей, Вадим промямлил:

– Я… я… мне… жарко. Я освежиться хотел. – Он так испугался, что трясся всем телом.

– Я тоже. – Лидия улыбнулась своей очаровательной детской улыбкой. – Я часто хожу на пляж перед сном.

И развлекаешься тут с Сашей, теперь-то Вадим знал.

– Я плаваю в ночном море, а потом сплю как убитая, это мой маленький секрет. А теперь наш с тобой секрет. – Она приложила ладонь к его губам. – Ты ведь умеешь хранить секреты, мой мальчик?

Вадим затрясся всем телом и прирос к тому месту, где стоял. Ему хотелось уйти домой к Юле. Лидия внушала ужас, втрое увеличенный темнотой. Подобного рода страх, вероятно, внушали путникам мифические обольстительные сирены.

– Поплаваем вдвоем? – предложила Лидия.

– Я… меня ждет Юля.

– Забудь о ней. Хочешь, я сделаю так, что ты забудешь обо всем? Открою тебе ещё один секрет: я ведьма.

И она тысячу раз права. Вадим чётко осознавал, что если войдёт с Лидией в воду, то море погубит его, и он не вернётся.

– Ну скажи, разве ты сможешь устоять? – Лидия взяла его безвольную руку и провела по своей груди.

Вадим больше ничего не видел, кроме ее горящих глаз и призывно открытых губ. Он испытал самое большое потрясение в жизни, самое невозможное чувство – желание с примесью отвращения и стыда. Нежная грудь жгла пальцы калёным железом, прикосновения причиняли ему физическую боль. Тот вид боли, что рождает сладкий тягучий мазохизм.

Лидия скользила рукой Вадима по своему телу ниже и ниже. Вадим уже не сопротивлялся, а нежный и прекрасный образ Юли растаял и больше ничего не значил. Он вырвал у Лидии свою руку и стал лихорадочно снимать брюки.

Он поднял взор, чтобы еще раз посмотреть в ее прекрасное лицо, но увидел жуткий череп с выпавшим глазным яблоком и страшным беззубым улыбающимся ртом. Вместо волос кусками лежала зеленая дурно пахнущая тина, из костлявого тела сочились черви и неизвестные Вадиму морские гады. Скелет схватил Вадима за горло, черви заползли ему в открытый рот, мешая заглатывать воздух.

– Ну же, мой мальчик, поцелуй меня, – ухмылялся безобразный скелет. – Приди же ко мне в объятья.

Вадим дернулся во сне, разбудив Юлю.

Кошмарный сон. Господи, надо же такому присниться.

У Вадима было на душе страшно и паршиво, словно Саша вернулся и они вдвоём подняли со дна морского тело Лидии, чем потревожили ее мстительный злобный дух.

– Что случилось? – спросила Юлия, беспокойно глядя на мужа. – Тебе приснился кошмар?

– Нет, – ответил Вадим, – всего-то моя жизнь.

Человек всегда был собственник в душе,

Во всем виновна спесь «венца творенья».

И гордость в нем зудит, кровь начинает жечь,

Рассудок слаб, готов на преступленья.

Когда предмет любви с улыбкою глядит,

Но ласки и слова мимо тебя проходят,

Тот демон, что внутри, на волю полетит,

Ты сам ему даёшь желанную свободу.

Он будет горячо нашептывать на ухо,

Дразнить тебя, губить, заставит ревновать.

И в сердце станет нестерпимо глухо,

Не вправе он иль она другого целовать.

Подумай хорошо, сколь многих погубила

Безудержная ревность, что порожденье зла.

Все лучшее в тебе в разы она убила,

А жертвам этой дряни вовеки нет числа.

Глава 5

Однажды, проснувшись, Вера отметила необычное оживление в доме. Спустившись, она наткнулась на Юлю и Алёну Михайловну. Стало быть, Вадим с семьёй опять приехали.

Вера не любила, когда они приезжали, сразу становилось неуютно. Ведь так хорошо проснуться в кромешной тишине, выйти из дома, никого не встретив, и пройтись, подставляя себя жаркому солнцу, надышаться целебной для души и тела смесью горного воздуха и морского бриза. Как же Веру восхищали горы! Такие могучие и высокие! Вера казалась себе незначительной песчинкой перед ними. Воистину масштабное зрелище, дух захватывает. Каждый раз Вера изумлялась красоте и величию гор как в первый, смотреть на них не надоедало, наоборот, была даже небольшая ломка, когда глаза отдыхали от гор.

Наглядевшись, Вера шла пешком до рынка, угощалась там свежими фруктами, покупала персики и преподносила их Петру Сергеевичу. Вере нравилось радовать свекра и проявлять к нему внимание. Она услышала, как отец однажды сказал Саше, что Вера жутко понравилась ему и что мечтать было нельзя, что у последнего будет такая дивная жена.

Перекусив с Петром Сергеевичем, Вера брела к дикому пляжу, где всегда находила Сашу. Она молча садилась возле него, тот был печален и задумчив. Его настроение передавалось Вере, но это была светлая печаль, что сродни умиротворению.

Эти блаженные дни тянулись медленно и спокойно, Вера видела в них одно только счастье. Жаль, что подобные дни разбавлялись такими, как сегодняшний.

Сценарий этого дня Вера также знала наизусть. Сейчас она попадёт в плен к шумной и душной тёще Вадима. Та будет пытливо по чайной ложке выпытывать у Веры разные подробности об их с Сашей семейной жизни. Ее дочь будет сладким голоском жалеть Веру из-за невнимания Саши и бесконечно вспоминать Лидию, невесту умершего брата, Павла. И ладно бы, если б она поведала о ней что-либо определённое. Нет же, Юля говорила много, но по факту так ничего и не рассказывала. Заканчивалось все тем, что эти женщины под благовидным предлогом сбагривали на Веру маленького Арсения. Ей нравился мальчик, он добрый и скромный. Только семья Вадима безжалостно отнимает ее внимание у Саши, Веру это обстоятельство крайне заботило.

– Мы кого-то ждем? – спросила Вера у Алены Михайловны.

– Да уж конечно! – воскликнула женщина, эмоционально разводя руками. – Батюшка местный к нам скоро заявится, друг Петра Сергеевича. И приходит, зараза такая, аккурат когда мы с Юлькой привозим Арсения к Петру Сергеевичу. Скажи, вот как он чует здесь мое присутствие?

– Я вижу, вы его не жалуете, – улыбнулась Вера.

– Скорее он меня не жалует. Смотрит как на врага народа.

– Что вы ему сделали?

– Это из-за того, что я отказалась от Христа.

– Я не понимаю, – призналась Вера.

– Выходя замуж за своего Женю, я приняла иудаизм, – пояснила Алена Михайловна.

Вера задумалась. Смогла бы она так сделать? Вероятнее всего, не смогла бы. Означает ли это, что она слабо любит Сашу? Неужели, будь он иудеем или мусульманином, Вера отказалась бы стать его женой? Слава Богу, что перед ней не встала такая дилемма.

– Ваш муж был очень религиозен? – спросила Вера, желая поддержать разговор и отогнать свои мысли.

– Он чистокровный еврей, интеллигентная семья которого чтит религию и традиции своего народа. Его семья выступала против меня категорически. А он пошел против всех и женился. Любил меня до безумия.

Вера снисходительно улыбнулась. Ее забавляло, когда престарелые женщины начинали вспоминать молодость и мнили себя роковыми красавицами, которые всех на свете сводили с ума. Алена Михайловна угадала ее мысли и обиженно поджала губы.

– А улыбаться тут нечего, – отрезала она. – Ты на меня сейчас не смотри, что я растолстела. Молодая я была ого-го, почти как моя Юлька.

– Я нисколько не сомневаюсь, – поспешила заверить Вера, но так и не смогла побороть улыбку.

– Вот не верит, зараза такая! – Алена Михайловна громко хлопнула в ладоши. – Юлька, у тебя в телефоне ведь есть фото для нашей книги? Мы будем делать большой семейный альбом, – пояснила она Вере. – Пять лет уже делаем. Ещё при Жене покойном начали. Его, кстати, идея. Чем эта моя мадам только занимается, что не может отдать фотографии, чтоб люди сделали матери альбом? Вот вертихвостка!

Даже в ругани Алёна Михайловна не могла скрыть любовного восхищения своей дочерью.

– Покажите, пожалуйста, фотографии. Так интересно. – Вера загорелась.

Где фотографии семьи Левиных, там и фотографии Сашиной семьи. У самого Саши слова не вытянешь относительно его родных. Фотографии в любом случае расскажут больше него.