Надежда Виданова – Слезы русалки (страница 3)

А про того человека совершенной страшной красоты Саша, кстати, так до сих пор Вере и не рассказал.

Ее воспоминания оборвались вместе с Сашиным глубоким вздохом:

– Будем ехать весь день, я боюсь.

Ну и прекрасно. Вере было неуютно от мысли о предстоящем знакомстве с Сашиной семьей.

– Поехали со мной, там море, – соблазнял Саша. – Тебе никто не будет докучать. Отец стар, ему больше хочется покоя. Мама сильно болеет, она много лет не выходит из своей комнаты. Есть, правда, брат Вадим с семьей. Они живут в доме его недавно умершего тестя, но родителей часто навещают. Насчет Вадика вообще не думай, он еще более нелюдим, чем я. Его жена – вздорная девчонка, она раздражала меня ещё со школьных времен. Впрочем, брак с моим Вадиком унял ее спесь. Вадикова тёща разве что ведьма, каких сам черт не знал. Отродясь не видал такой противной старухи. Но я умею давать бабуле отпор, она ко мне после пары случаев больше не суётся.

– Саш, мы их даже на свадьбу не позвали, – отвечала Вера. – Мне перед ними неудобно.

– Перестань, у нас расшатаны семейные ценности, это никого не будет волновать.

У них расшатаны семейные ценности! И как прикажете это понимать? Заметно, что Саша вообще не привязан к родным, он не звонил им месяцами. На ее вопрос, почему бы не узнать, как поживают родственники, он пожимал плечами:

– Ну что мне им говорить? Новостей у меня особо нет, о женитьбе своей я сообщил эсэмэской. А плохие вести найдут тебя сами, как известно.

Вера, всю жизнь звонившая матери по сто раз на дню, притом что жила с ней в одной квартире, не понимала мужа.

Когда появились горы, Вера взбодрилась. Местность постепенно открывала свои красоты. Вера достала телефон и на ближайшие часы заняла себя тем, что фотографировала и снимала видео, фотографировала и снимала видео. В перерывах отсылала фотографии и видео матери, которая горячо не одобряла эту поездку. Та отвечала сухо, деловую женщину не так-то просто заставить оттаять от природных ландшафтов.

Вера украдкой взглянула на себя в автомобильное зеркало и ужаснулась. Выглядела помятой и уставшей, волосы растрепались, под глазами залегли темные круги. Видок прямо для знакомства с родственниками мужа. А ведь она изначально знала, что лучше не ехать.

Они свернули в совершенно жуткий узкий квартал с невероятными для Вериного неискушенного глаза подъемами. Как бы ей ни хотелось разглядеть обжитой район, она в ужасе зажмурила глаза. Осталось только одно – верить, что Саша умелый водитель и они доедут в целости и сохранности.

Они остановились возле двухэтажного дома из красного кирпича, ещё довольно крепкого и не нуждающегося в ремонте. Дом построил своими руками Сашин отец, построил для Сашиной матери, посему тот впитал в себя энергию глубокой любви. Так говорил муж, но Вере дом показался недружелюбным и мрачным, а также отчего-то холодным. Но внешне крепким и ладным. На фоне соседних строений он выглядел богатым особняком, хоть и проиграл бы с потрохами самому среднему дому в Подмосковье.

Не успела Вера поправить волосы, как к ним подбежал мальчик на вид лет пяти и преданно уставился на Сашу.

– А вот и мой Арсений, – представил мальчика Саша. – Я скучал по тебе, сынок. Распаковывай мой рюкзак, там тебе подарки.

Его Арсений? Вера порадовалась, что ее мозг совсем отупел от дороги и она неспособна даже на глубокий шок.

– Мой крестник. – Саша улыбкой ответил на ее выразительный взгляд. – Сын брата Вадима.

– Очень приятно, – устало сказала Вера. Действительно, как же приятно, когда у твоего мужа нет внебрачных детей.

– Твоя жена? – покосился на нее мальчик, доставая из рюкзака конструктор. – Бабушка говорила, что ты женился. Поздравляю.

– Да, проводи в дом, сынок. – Саша потрепал крестника по белокурым волосам.

При встрече с новыми родственниками Вера натянула самую очаровательную улыбку, глаза же пытливо их рассматривали, пытаясь понять, что они собою представляют. Веру била лёгкая дрожь, когда Саша открыл дверь и пропустил ее вперёд, эта же дрожь не отступила до самого конца.

Запах в доме витал затхлый и неприятный, как в больничной палате. Возможно, именно так и должно пахнуть в жилище одиноких стариков. Сашины родители, как Вера узнала, жили совсем одни. Мать была узницей четырёх стен, а отец – в преклонных летах. Разница в возрасте у Сашиных родителей составляла семнадцать лет.

В остальном же в доме царили чистота и опрятность. Тоже как в хорошей больничной палате.

Первым делом Верин взгляд упал на старика. Сашин отец был совсем плох. Его широкое доброе лицо исказили глубокие крупные морщины, глаза – бесцветные и водянистые. Он сидел в кресле-качалке, его ноги, несмотря на сильную жару, укрыты пуховыми платками. Саша говорил, что отец почти не ходит. Своим опытным взглядом прилежной студентки медицинского университета Вера отметила к букету заболеваний свекра слабо функционирующую щитовидную железу, об этом свидетельствовали рыхлое тело, визуальное увеличение шеи в объеме, повышенная сухость кожи. Старик действительно выглядел жалко. Он источал зловоние болезни, и этот запах, как обычно бывало, смутил молодую здоровую Веру, побудив в ней невольную брезгливость и даже вину за силы собственного тела. Сколько б она ни повидала старых и больных людей, Вере так и не удалось избавиться от этих недостойных чувств.

Вера улыбнулась Сашиному отцу, вышло слегка натянуто. Свекор ответил на ее улыбку лучистым взглядом, и пелена неловкости исчезла. Вера улыбнулась во второй раз, уже более широко и доброжелательно.

В кресле с книгой в руках сидела молодая женщина, на нее и походил светловолосый голубоглазый Сашин крестник. Жена Сашиного брата. Вера оглядела ее беглым взглядом – худенькая блондинка, очень изящная, лишенная угловатости, длинные волосы.

В кресле напротив расплылась женщина лет шестидесяти, по паспорту она лет на десять моложе. По рассказам Саши, Вера поняла, что две женщины в комнате – мать и дочь. Мать блондинки словно сошла с анекдотов про злобных тещ: нарисованные чёрным карандашом тоненькие неестественные брови и дешевая розовая помада делали женщину похожей на клоуна из фильмов ужасов. Очевидно, импозантная по молодости, теперь же она расплылась до шестидесятого размера одежды.

– Господи Иисусе! – Необъятная женщина первой нарушила молчание. – Заявился! Мы тебя вчера ждали, думали, уж не приедешь опять. Родителей-то совсем забросил.

– Вы же знаете, Алена Михална, что в сезон добраться до вас не так уж просто. Мы больше суток простояли в пробках. – Саша с радушием обнял большое тело, будто и не называл родственницу при Вере «умалишенной старухой», затем подошёл к жене брата: – Юлечка, ты все такая же красавица.

– Это твоя жена? – Юлия приняла объятия, но не сводила с Веры пристального взгляда, свойственного симпатичным женщинам при виде потенциальных соперниц.

– Да, это моя Вера, прошу любить и жаловать, – ответил Саша. Вере хотелось быть столь же уверенной и естественной как он, но плечи и голова предательски клонились к полу. – А где Вадим?

– Боюсь, что он твою братскую любовь не разделяет. – Алёна Михайловна скривила губы в неприятной улыбке. – Как услышал, что ты едешь сюда, да еще и с женой, тем же вечером смотал отсюда удочки в неизвестном направлении.

Саша усмехнулся уголком губ.

– А жена-то твоя уж больно на Лидку похожа. – Скрипучий смех Алены Михайловны сотряс воздух. – Она как вошла, я уж подумала, что эта бедовая опять с тобой заявилась.

Саша посмотрел на тещу брата долгим недобрым взглядом. Вера видела у мужа подобный взгляд однажды и вновь до смерти перепугалась.

– Я не понимаю, о чем вы. – Голос Саши сделался глухим и мрачным.

– Да-да, я тоже заметила сходство. – Юлия подлила масла в огонь.

Сашины губы сжались в тонкую полосу. Его ноздри медленно втягивали в себя воздух, Саша всецело отдался этому дыханию.

– Подойди ко мне, Сашенька, я тебя обниму. – Вера вздрогнула, услышав голос свекра – слишком громкий и ясный для его возраста и состояния здоровья. – И пусть твоя жена тоже подойдет. Я хочу поцеловать ее.

Вера смутилась. Она с трудом сделала шаг навстречу Сашиному отцу, подавляемая пристальным взглядом Алены Михайловны и ее дочери.

Саша опустился перед отцом на колено, они тепло и сердечно обнялись. Вера долго медлила, но решила последовать его примеру. Руки старика были шершавыми и холодными. Он погладил ее по волосам.

– Добро пожаловать в семью, дочка, – произнес он, держа в руках Верино лицо. – Как тебя зовут?

– Вера, – ответила она.

– Мое имя Петр Сергеевич. Можешь называть меня так, а можешь папой. Как тебе самой удобнее.

Вера не смогла назвать его отцом, и знала, что не назовет и впредь, но была благодарна Петру Сергеевичу за такой тёплый приём.

– Спасибо, – сказала она.

– Отдохните с дороги. Завтра мы нажарим шашлычков в честь вашего приезда.

Саша взял Веру за руку и повёл по лестнице на второй этаж. Все его движения были резкими и нервными, он не удостоил жену и тёщу брата взглядом, только лишь кинул им в лицо своё надменное безразличие, как кидают крохи со стола надоевшим псам.

Вот ты совсем один,

И это твоя воля.

Ты жизни властелин.

Сладка ведь твоя доля?

Ты бросил всё и всех,

Никто тебе не нужен.

И это твой успех,

Теперь ни с кем не дружен.