Надежда Виданова – Слезы русалки (страница 16)

– Ах! – Вера испугалась, заметив Сашу.

Он молча улыбался.

– Саша, – выдохнула Вера. – Что это такая за картина у тебя?

– Здесь изображено самоубийство моего брата. – Саша все ещё улыбался, словно сюжет картины его забавлял. – Не придуривайся, что ты не знаешь этой истории. Вопреки моим просьбам ты вынюхала сплетни о моей семье, словно охотничья сука. Великого ума не нужно, чтоб сопоставить сюжет картины с самоубийством Павла. Даже Арсений бы справился. Не разочаровывай меня ещё больше. На самом деле я вовсе не требую от своей жены абсолютной безгрешности. Я готов попустить, что моя жена не в меру любопытная сплетница, но жена – безмозглая дура как-то уже слишком, не находишь?

С этими словами Саша забрал картину из Вериных рук, она покорно отдала. Вера внимательно проследила, как Саша убрал картину на место. Затем он разделся и лёг в постель. Вера последовала его примеру.

Они долго лежали на приличном расстоянии друг от друга, словно боялись замараться. Вера вздрогнула всем телом, когда Саша сжал руками ее бёдра и протянул к себе. В мгновение она оказалась укрыта им словно крышкой, ощутив тяжесть его тела, как в первую брачную ночь. Счастливейшую ночь в жизни Веры – так ей казалось. Отчего-то в памяти ярким цветом обозначились мамины слова о том, что Вера будет «жалеть о своём решении обручиться с этим человеком всю оставшуюся жизнь».

Утомленная Сашей, Вера провалилась в этот кошмарный сон.

Вере снилось, будто она шла к дикому пляжу глубокой ночью, вокруг царили кромешная тьма и туман. Вере было очень больно наступать голой ногой на гальку, но что-то неумолимо звало ее к морю, сопротивляться было невозможно.

На самом большом камне сидела женщина и расчесывала гребнем волосы. Она была полностью обнажена, зеленая вязкая тина служила ей одеждой и волосами. Она медленно повернулась к Вере, обнажила острые страшные зубы.

– Увела моего жениха, – прошипело существо в женском обличье. – И кольцо мое забрала. У-у-у-у, подлая.

Мерзкая тварь резко встала и зашагала к Вере, оставляя за собой огромные неаккуратные следы. Надо бы побежать прочь, но это ведь сон. Язык и ноги сковал паралич. Вера застыла на месте, с ужасом наблюдая, как у жуткой женщины вываливаются глазницы, а из ушей выползают черви. Утопленница тянула к ней бесконечные бело-зеленые руки, сомкнув их наконец на Верином горле.

Теперь она увидела лицо максимально близко. Это были черты Лидии.

Вера проснулась от нехватки воздуха. С той поры большую часть жизни над ней главенствовал страх внезапно задохнуться.

Проснувшись, Вера долго не находила себе места. Она ходила по комнате взад-вперед, тщетно ожидая Сашу. Он снова пропадал. Спуститься вниз она не могла, там дежурили Юля и Алёна Михайловна. Арсений удивлялся вслух, что они так часто стали приезжать в дом деда. Вера знала, что они наведываются по их с Сашей души. Главным образом по ее душу. Женщинам доставляло наслаждение ранить Веру намеками на неостывшую любовь Саши к злосчастной Лидии.

Вера хлебнула грусти и одиночества. Всю жизнь прожившая в Москве, Вера в конце концов возненавидела зловеще-притихший провинциальный край, который так околдовал ее вначале своими красотами. Здесь одиночество ощущалось особенно ярко, в шумной Москве оно так не садилось на шею, продавливая своей тяжестью хребет.

А этот дикий пляж, который отнял у неё Сашу… Отчего его так тянет туда? Страшный, погруженный в безмолвие берег, будто по нему пронеслась холера. Такой тихий, такой загробно-тихий…

Вера поняла, что сойдёт с ума от тишины и одиночества. Она тяжело опустилась на постель, со злостью думая о муже. Как он мог предоставить ее самой себе? Как мог он вчера перед сном наговорить ей таких ужасных слов?

Вадим тоже проявлял к Вере оскорбительное равнодушие. Но его подхалимская вежливость в последние дни, которая завершилась тем, что он торжественно вручил ей материно кольцо, окончательно выбесила Веру. Он специально рассорил ее с мужем, Саша отругал Веру за то, что она приняла кольцо, и теперь совсем прекратил уделять жене внимание. Вера так и не поняла, в чем оказалась виновата.

– Я понять не могу, почему тебе неймется? – Сашин мягкий красивый голос теперь все чаще переходил на крик. – Сначала ты общаешься с этими двумя сплетницами – Юлей и ее мамашей, выслушиваешь от них всякие небылицы про меня, а затем устраиваешь допросы и обвиняешь в самоубийстве моего брата. Ты в своём уме?

– Прости меня, – покорно согласилась Вера. – Здесь я была неправа.

– А теперь ты выкинула новый номер. Берёшь от чужих мужчин всякие кольца и носишь их, как будто так и надо.

– Чужих мужчин? Но Вадим же твой брат…

– Но тебе он никто!

Вера хотела возразить, но взгляд Саши заставил ее замолчать, едва она открыла рот.

– Что он рассказал про это кольцо? – Саша успокоился и стал говорить совсем тихо.

– Вадим сказал, что это ваше семейное кольцо. До меня его носили твоя мама и Лидия, невеста твоего брата.

– И все?

– Да, всё.

Саша осмотрел жену пытливым взглядом, желая проникнуть ей в голову, дабы узнать, не скрывает ли она от него что.

– В общем, давай, пожалуйста, без выкрутасов. – Саша совсем успокоился и как будто стал совсем прежним.

Вера поцеловала его в колючую щеку.

– Тебе надо побриться, – сказала она.

– Да, конечно.

И он снова испарился.

Вера стала водить дружбу с Арсением. Она посмотрела внимательно в глаза мальчика и нашла в нем собственные страхи.

Арсений также не знал, куда себя деть. Папа и мама день и ночь ругались. Арсений поделился с Верой, что они никогда не ложились спать, не выложив друг другу ряд взаимных упреков. Его красивая нежная мама превращалась в фурию, плюясь на папу бранными словами, среди которых самыми приличными выражениями были «тебе ещё не надоело шляться не пойми где?» или «ты просто мразь, Вадим, как же я жалею, что родила от тебя ребёнка».

Угрюмый папа вторил ей такими же сожалениями, которые резали Арсения ножом по сердцу. «Если б не Сенька, я б развёлся с тобой завтра же. Ты сама не понимаешь, какая ты тупая баба. Тебе осталось растолстеть, тогда станешь точной копией своей мерзкой мамаши. И да, я не просил рожать от меня ребёнка. Ты специально сделала это, чтоб я был вынужден жить с тобой вечность».

Потом следовали слезы мамы, она в истерике хлестала папу по щекам. Папа обзывал ее ненормальной, с силой заламывал руки и отшвыривал от себя. Потом мама опять долго плакала. Папа проклинал свою жизнь.

Дедушка и бабушка не могли помочь Арсению.

Дедушка Петя добр и нежен с ним, но он тяжело болеет. Арсений видел, как Петр Сергеевич уставал от его болтовни и уходил, чтоб не мешать спокойствию дедушки. Возможно, спокойствие – единственная радость, которая ему осталась.

Бабушка Алена, напротив же, совершенно неугомонная. Тут устает уже Арсений. Бабушка Алёна необъятная, и ее голос ей под стать – он грузным протяжным эхом разносится по всему дому, казалось, на несколько километров вперёд. Арсений вздрагивал, слыша тяжёлые шаги, это означало, что сейчас его накроет звуковой волной недовольства и упрёков. Он, как пуганый зверёк, жался в угол, зная, что все равно эхо громового голоса настигнет его, где бы он ни прятался.

Бабушка говорила, что он никчёмный – «весь в непутевого отца». Она всегда недовольна его помощью, хотя всегда горячо на ней настаивает. Она запрещает все на свете, но при этом сокрушается, почему внук растёт таким рохлей.

Только с Сашей было хорошо. Он мог насмешить, подбодрить. Но и он исчез. Сначала в далекую Москву, а затем испарился прямо на глазах Арсения, как в сказке.

Вера и Арсений стали подолгу гулять вдвоем, найдя в друг дружке поддержку, которая вылилась в крепкую дружбу.

Они вдвоём гуляли вдоль гор, когда Арсений заметил кольцо на руке Веры.

– Ого! Кольцо русалки? – Арсений вытаращил глаза на Верин палец.

– Кольцо русалки? – переспросила та.

– Саша так сказал, – ответил Арсений. – Не знаю, как ты не боишься его носить. Я б испугался.

– Что тут страшного? – Вера внимательно посмотрела на мальчика. Возможно, он что-то знает.

– Я нашёл это кольцо однажды. Папа отругал меня за то, что я беру чужие вещи. Саша заступился, но попросил не трогать кольцо, потому что это может быть опасно. И рассказал страшную сказку.

– Страшную сказку? – Вере сделалось стыдно, что ее прошиб холодный пот. Она-то считала себя разумной взрослой женщиной.

– Рассказать? – Арсений усмехнулся, заметив Верино замешательство. – Или боишься?

– Ну, расскажи, – произнесли Верины губы. Ее глаза в этот момент просили его навсегда замолчать.

– Саша вообще любит страшные сказки. Он только их мне и рассказывал. Мне они тоже нравятся больше, чем те, которые читает бабушка Алёна. Возможно, оттого что у Саши голос красивый, а бабушки Алёны – скрипучий и неприятный. Да, наверное, дело в этом. У Саши самые страшные сюжеты захватывают, а милые сказки бабушки Алёны такие неприятные… как будто ворона каркает на кладбище. Когда хоронили дедушку Женю, я слышал карканье ворон. Жутко.

Вера поёжилась. Природа вдруг стряхнула с себя дружелюбие и угрожающе навострилась против Веры. Листья сделались наточенными как ножи, пики гор – опасными, словно острия топоров.

– И все же, что там за сказка? – Вера в очередной раз удивилась, как сильно в человеке любопытство, оно способно пересилить страх. Поразительно все же, что ей захотелось послушать пугающие небылицы, когда нервы и так на пределе.