Надежда Веселовская – Сын игромана (страница 2)
– Как жизнь, Ириша? Давно приехали?
– Позавчера. А вы, я знаю, были в Египте…
– Ну да. Я решила зайти с тобой поболтать. Заодно и про пирамиды расскажу, и о всяких там природных явлениях… Про луну в пустыне!
– Это интересно, – на самом деле Ирине было неинтересно, но воспитанный человек не мог ответить иначе.
– Мальчишки, а вы что встали столбом? – весело прикрикнула Светка. – Взрослые разговоры охота слушать? Нет уж, лапушки, подождите, пока у вас усы вырастут… Павел, привет! – крикнула она в глубину комнаты.
– Привет, – не поворачивая головы, отозвался Павел.
Это вскользь брошенное словцо прозвучало на редкость небрежно. Конечно, Светка была особой болтливой и подчас утомительной, но все же она их соседка. К тому же и Тимка дружит со Славиком. Ирине пришлось замазывать несветское поведение мужа:
– Что же вы встали у дверей? Проходите. Сейчас я поставлю чай…
– Можно. Будем чаевничать, пацаны? – жизнерадостно обратилась Светка к мальчишкам. – Ириша, не хлопочи. Раз мы с тобой дорастили сыновей до пятого класса, теперь имеем право расслабиться!
– А неизвестно, кто у них будет классным руководителем? – спросила Ирина, ставя на стол чашки и вазочку с печеньем.
– Слухом земля полнится, но полной ясности нет. Кто говорит – такая страшная по литературе, кто – старуха по математике… Ну, помнишь, она в вестибюле дежурила! Еще бросалась на всех, как цепной пес…
Тимка и Славик с интересом внимали светкиному красноречию. Ирина повела на них глазами, напоминая соседке ее недавнюю озабоченность тем, чтобы мальчики не слушали разговоры взрослых. Светка засмеялась:
– Разве от них убережешься! Пошли бы пока на компике поиграли, а то вон отец совсем уже забалдел! – кивнула Светка на компьютер, возле которого по-прежнему, не меняя позы, застыл Павел. – Нет, серьезно, Ириш, родитель должен быть в школе значимой фигурой. Сейчас об этом везде говорят и пишут. Мы должны действовать по принципу «Доверяй, да проверяй». А то мало ли чего они там напридумают…
– Например? – спросила Ирина.
– Ой, да полный набор! Новые предметы какие-нибудь, или обязательную продленку, или вот в одной школе был случай: училка собрала с родителей кучу денег – и шторы ей, и коврик перед доской, и еще чего-то… Теперь, говорят, уволилась, а кабинет весь ободранный стоит…
Светкина болтовня одновременно и утомляла, и развлекала. Ирина словно покачивалась на вроде приятных, но все-таки несущих легкое раздражение волнах. Что-то ее раздражало – может быть, вовсе и не Светка, хотя в таком случае вопрос заходил в тупик. Вообще вечер выдался пестрый, с застольем и разговорами, с небольшой усталостью, являющейся неизменной спутницей насыщенной жизни. Пришлось достать из духовки приготовленный на завтра пирог, так как мальчишки прикончили все печенье на столе. Краснел нарезанный дольками арбуз, вздрагивали в кувшине пышные топорщащиеся астры, белые и лиловые, купленные для того, чтобы Тимка отнес их завтра в школу. Надо сказать, сын не комплексовал по поводу окончания каникул и с радостным, чуть тревожным любопытством ждал завтрашнего дня… Ребенок в порядке, муж дома, соседи набиваются с дружбой – что еще нужно женщине, чтобы почувствовать себя счастливой?
Но под конец, когда, перемыв посуду и выбросив в мусоропровод арбузные корки, Ирина скользнула под бок к уже уснувшему Павлу, в ней снова вздрогнуло раздражение, предчувствие какого-то тайного неблагополучия. Но что в сегодняшнем вечере могло насторожить: какое-то слово, жест, чье-то выражение лица? Ирина так и не смогла это вычленить. А через минуту она уже сама над собой посмеивалась: дескать, закрутилась ты, девушка, даже к мужу вовремя не поспела, пока еще не заснул. Эта Светка Стайкова кого хочешь вымотает, ум за разум зайдет с ее болтовней. Наверно, Павел был прав, выказывая ей нежелание общаться: так и сидел, уткнувшись в свой стакан с чаем, а при первой возможности сбежал опять за компьютер. Видно, голова занята работой. Хорошо хоть Тимке не было скучно, его развлекал Славик. А вот Ирина вдруг почувствовала себя обворованной, словно у ней украли счастливый семейный вечер и чуть ли не семейное счастье вообще. Хотя на самом деле это было смешно: Светка украла ее семейное счастье! Просто абсурд, если учесть, что Павла она раздражала во много раз больше, чем ее саму.
2
Школьный двор цвел нарядной толпой, гудел приглушенным говором, шуршал-скрипел целлофаном, окружавшим дорогие букеты. Линейки учеников были уже построены: вот малыши, с застывшей в глазах готовностью на страшный провал и на великую радость; вот средние, среди которых растворились Тимка и Славик… А дальше стояли старшие классы: высокомерные, дабы скрыть застенчивость, юноши; девочки, сверкающие новенькой, только что раскрывшейся красотой. И всю эту сердцевину школьной площадки обнимало колышущееся родительское море, нарядное и растроганное. К своему облегчению, Ирина потеряла в нем обоих Стайковых, провожавших Славика. Собственно, она ничего против них не имела, но ей еще предстояло найти Павла, задержавшегося при выходе из дома… Пока она его что-то не видела.
вдруг грянуло из динамика, и многие мамы полезли в сумочки за платочками. Эта песня будит у людей чувства: бесспорно радостная, она напоминает взрослым о скоротечности жизни. Слушать ее все равно как съесть сладкую плюшку на лимонной цедре, где неотъемлемой частью вкуса является пощипывающая язык кислота. Потому что вкус самой жизни замешан, увы, на кислоте, на горечи, от которой в сто раз острей ощущается мимолетная сладость… Ни первоклашки, ни средние, ни юные дурочки, со всех ног спешащие на праздник жизни, еще не знали этой скрытой подоплеки бытия. Знали ее как раз мамы, со времени стояния в школьных линейках перекачавшие в себе непомерно всякой кислоты. И сейчас, умиляясь на детей, они заодно всплакнули о своих собственных пропавших надеждах – обо всем, что не сбылось в жизни…
Но по-настоящему горьких слез здесь пролито не было. Самые горькие слезы могли пролить те, кому вообще не требовалось приходить сегодня на школьный двор. А всех присутствующих так или иначе осенил своими крыльями веющий здесь праздник.
Когда классные линейки одна за другой исчезли в школьных дверях, торжественное настроение сразу схлынуло. Родители не без облегченья вздыхали, словно сбросив с плеч дорогую, но все же ощутимую ношу. Их ждали собственные дела, оттесненные школьным праздником, а теперь снова вступающие в свои права. Эти дела были их средой, их стихией, в которую родителям уже не терпелось привычно нырнуть. Каждому свое: детям – учиться в школе, взрослым – зарабатывать деньги, разрабатывать новые программы, создавать им пиар, шагать по карьерной лестнице. Кому-то – искать новую любовь… Как все же прекрасно, что у Ирины в этом направлении полный порядок! А карьерное честолюбие ей и так не грозит: координатор стоматологической клиники не может расти, он только зарабатывает свои небольшие деньги. Но и это кстати, и это хорошо как приложение к солидной зарплате мужа.
Пустеющий школьный двор стал лучше просматриваться: Ирина увидела невдалеке обоих Стайковых и отступила за дерево, чтобы не делить с ними обратную дорогу. Между тем она все еще не могла найти Павла, с которым из года в год стояла на этом празднике рядом – с тех пор, как Тимка пошел в первый класс. Видно, муж в свою очередь не нашел ее в толпе и наблюдал школьное шествие с другой точки, а после отправился домой, решив, что там они с Ириной и встретятся. На работу он уходил позднее, а она и вовсе поменялась дежурством со сменщицей, пожилой тетенькой Верой Петровной. Ее сын шел сегодня в десятый класс и категорически запретил кому-либо из родных появляться на школьной линейке.
3
Ирина спешила домой сквозь солнечный осенний денек, наперерез изредка слетающим с веток и кружащимся в воздухе осенним листьям. Ей вдруг загорелось скорее увидеть мужа. Несмотря на то, что они провели бок о бок трое суток, она еще не успела его
Это ненормальное, обостренное желание увидеть мужа заставило Ирину почти бежать по улице. Интересно, кто из них раньше окажется дома? У нее уже нет сил ждать, ей нужно открыть дверь – и чтобы он был там!
Он был там, но из этого вышло совсем не то, чего жаждала Ирина. Бледный и безразличный Павел едва взглянул на нее и вновь устремил глаза в компьютер. Судя по всему, он вообще не выходил сегодня из дому: его куртка в передней висела точно так же, как в тот момент, когда Ирина, торопясь вслед за нетерпеливым Тимкой, крикнула мужу, чтобы он их догонял. И кроссовки стояли в аккурат таким образом, как она их поставила, отодвинув подальше от прохода. А с лица Павла не сошло вчерашнее зачарованное выражение хирурга, подцепившего скальпелем аппендикс, или рыбака, выводящего из глубины большую рыбину… словно он с тех пор не переставал думать о чем-то, притягивающем его из глубины дисплея…