Надежда Васильева – Когда ангелы поют. Повесть (страница 5)

– Геночка! Сынок! Послушай меня! Ведь никто тебе, кроме меня, правды-то не скажет! Мы являемся на этот свет, чтобы совершенствовать свой внутренний мир! Чтобы понять истины Божие!

– Вот и совершенствуй себя! А от меня отцепись! Я – сам по себе, понимаешь?! И иди ты со своим Богом знаешь куда?!

Мать замолкала. И какое-то время к нему не приставала. Но от этого Генке легче не становилось. Её молчание раздражало ещё больше. Святошу из себя корчит! Ни водки, ни пива не пьет, не курит, не гуляет, каждый четверг квартиру большим мытьём моет. Всё у нее в порядочке. Никому грубого слова не скажет. Уж он, Генка, сколько ни старается её из себя вывести, – словно не слышит! Праведная нашлась! И от праведности этой её ему, Генке, тошно! По-волчьи выть хочется! Человек она живой или мумия египетская?! У всех матери, как матери, а эта!… Иногда так кулаки и чешутся! Но в последний момент что-то останавливает. И тогда хочется крушить все вокруг! И только она одна в этом виновата! Каждое слово, как цитата из Библии или из морального кодекса строителей коммунизма. Всё он, Генка, что-то кому-то «должен» да «обязан»! Плевать он на всех хотел! Не работает и не будет! На черта ему надо на этих новых русских, за копейки, с утра до ночи, спину гнуть?! У них дачи на Канарах, счета в швейцарских банках, собственные яхты и вертолеты! И все законы под них писаны! Уж лучше заживо в дерьме сгнить!!!

Сейчас бы мать поднялась! «Гена! Что ты несёшь?! Наши мысли материальны! Какую программу себе выстроишь, так и жизнь сложится!». Начиталась всякой ерунды! Говорит, что пространство вокруг каждого человека заполнено человеческими мыслями. Чушь какая-то! Мол, чистые и светлые помыслы создают вокруг человека защитный панцирь, который не позволяет, как она выразилась, «низменным чувствам» проникать внутрь. Что, дескать, в состоянии депрессии человек оказывается в плотном коконе тяжёлых и тёмных мыслей. Широко развёл руки в стороны, поднял высоко над головой. Ну и где этот плотный кокон?!! Создала себе какой-то свой мирок, внушила себе всякую ерунду и мается!

Хлопнул дверкой холодильника, достал кусок колбасы, кинул в рот. От мыслей этих чокнуться можно. Даже в желудке что-то подсасывать стало.

А ещё говорила, мол, даже тюремная камера может быть настолько пропитана мыслями о самоубийстве, что все попадающие в неё узники будут думать только об одном: каким образом лишить себя жизни. Это где-то слышал, то ли по телику, то ли по радио. В этом, похоже, что-то есть. Мысли, конечно, какой-то силой обладают. Сам замечал. Смотришь, идёт бабка по скользкой дороге, осторожно так выверяет каждый дрожащий шаг. «Сейчас упадёт, бестолковая!» – мелькнёт в голове невзначай. Не успеешь подумать – глядишь: завалилась. Вот что это? Или вот страх взять… Как только появится в душе, тут же и притянет что-нибудь мерзкое к твоему берегу. Так что, может, и права она насчёт мыслей-то… Только зачем словечками заумными козырять: «низменные чувства», «кокон»?..

Мельком взглянул на девицу, что на буйволе, нагая… И вдруг показалось, что она усмехнулась! И у буйвола глаза красным светом зажглись. Аж мурашки по коже!

Вскочил, сорвал картину со стены, перевернул и поставил в угол. Завтра же на помойку выкину!

Глава 4

Если кто-нибудь бы прежде сказал Александру о том, что он по своей доброй воле поедет в монастырь, он бы долго смеялся. Будучи в душе атеистом и историком по образованию, никогда не верил ни в какие чудеса. Но рассказ соседки с пятого этажа озадачил не на шутку. Её сын с детства не ходил, врождённый паралич. Столько лет в инвалидной коляске, и вдруг собственными глазами увидел мальчика, спускающегося с лестницы на своих ногах. Соседка клялась и божилась, что исцеление наступило после посещения мощей святого старца. И в душу это запало. Ведь если бы не видел мальчика в коляске собственными глазами!.. Вот уже пять лет была прикована к инвалидной коляске его дочь, Танюшка. Случилось после гриппа. Отказали ноги. Куда только не обращались они с женой! В какие институты, каким профессорам не кланялись! Все без толку. Человек, не знающий, что такое ходить, не задумывается над своей проблемой. Он принимает себя таким, какой он есть, каким рождён на этот свет. И радуется жизни. У него нет претензий к Богу. А когда уже вкушён соблазн движения и вдруг лишаешься такой возможности – безропотно принять болезнь тяжело. Дочь, Танюшка, не может смириться с этим до сих пор. Из-за переживаний ушла на тот свет раньше времени жена. Слышать глухие рыдания собственного ребёнка по ночам было невыносимо. Теперь страдать приходилось одному. Вот и решился поехать в монастырь. А вдруг…

В автобусе были только женщины. Найдя свободное место, быстро сел, открыл книгу. Общаться ни с кем не хотелось. Но тут услышал грудной мелодичный голос:

– Это место свободно?

Неохотно оторвал взгляд от книги. Перед ним стояла миловидная женщина, статная, большеглазая. Он обвёл взглядом салон автобуса. Свободных мест, действительно, больше не было. Тогда быстро кивнул женщине и стал искоса наблюдать за ней. От соседки исходил какой-то сладковатый восточный аромат. Русые волосы были заплетены в косу. Внешне ей нельзя было дать более тридцати пяти, однако спокойный и мудрый взгляд приветливых серых глаз подсказывал, что жизненный опыт у нее большой. Неужели и у этой внешне такой обаятельной женщины есть в жизни какие-то проблемы?

После смерти жены ни с кем из женщин он не встречался, хотя виды на него имели многие. С головой ушёл в общественную работу, возглавив неправительственную организацию «Родная земля». И за землю эту родную биться приходилось много! И в прямом, и в переносном смысле слова. Её распродавали направо и налево, как говорится, почём зря. В основном землю скупали московские и питерские толстосумы. Прибирались волосатыми руками самые лакомые и плодородные кусочки. Не для развития сельского хозяйства, а так, прихоти и прибыли ради, под отели, мотели, бордели…

Вспоминая об этом, весь внутренне заводился. Скоро простому человеку ступить будет некуда. Заставят на одной ноге стоять, через раз дышать. Обложат красными флажками! А законы их, что дышло!.. Будущего дальше своего носа не видят!

Ну вот, опять понеслось!.. Хоть на минуту забыть об этом. Но, как говорится, нет худа без добра. Если бы не эта общественная деятельность, не выйти бы было ему из депрессии после смерти жены ещё долгое время. А тут вихрем закрутило. События развивались так стремительно, только успевай поворачиваться. Вечерами рассказывал дочери обо всех этих событиях, ещё раз просчитывал все свои шаги, читая в её глазах реакцию на каждое своё слово. Танюшка активно помогала ему в работе. Она печатала документы, писала статьи, вела телефонные переговоры. Её знали не как его дочь, а как секретаря их общественной организации. Благое дело лечило душу обоим, объединяло общим интересом, дарило радость добрых результатов, энергию благодарности многих неравнодушных к судьбе страны людей.

– Вы едете в этот монастырь в первый раз? – будто издалека, донёсся до него негромкий голос соседки.

Повернул к ней голову.

– Да. Я, вообще-то, человек, как это нынче говорят, невоцерковлённый. А вы?

– Я тоже. Но в душе Веру имею. И считаю, что к Богу у каждого человека дорога своя.

Он кивнул. Нужно было что-то сказать или хотя бы что-то спросить в ответ. Прервать разговор с этой женщиной было просто неудобно.

– А Вы на экскурсию?

– Нет, что Вы! Это не экскурсионный автобус. Люди едут к святым мощам старца. Вглядитесь в их лица. На каждом печать какой-то тревоги.

– Вы не психолог?

– Нет, – почему-то смутилась она. – Эколог.

– Это уже интересно! – покачал головой он.

– Интересуетесь экологией?

– Ею нельзя не интересоваться. Всякий здравомыслящий человек это понимает.

Разговор завязался как-то уж больно непринуждённо. Сначала о проблемах экологии, а потом… и о своём, личном. Женщина рассказывала ему о своих бедах так открыто и откровенно, что он даже немного растерялся. И тем не менее верил каждому её слову. Видел: наболело!

– Знаете, у меня тоже проблемы с дочерью. С тринадцати лет в инвалидной коляске. И никто не может определить диагноз или дать какие-либо прогнозы на будущее. Два года назад умерла жена. Обширный инфаркт. Теперь мы остались с ней вдвоём.

Давно уж ни с кем не делился своими проблемами, а тут как прорвало!

В очереди к святым мощам они тоже стояли вместе. Ох уж эти российские очереди! Они неискоренимы! За колбасой, за мебелью, за книгами… А вот теперь… к святым мощам. Словно кто учит нашего брата, россиянина, терпению и смирению. И неважно, что востребовано: материальное или духовное. Важен урок! Когда «прекрасная незнакомка», как мысленно окрестил соседку Александр, преклонила свои колени перед усыпальницей святого, он не выдержал, вышел. Исповедь – дело интимное. Буду последним. Не уедут без меня. Поднял взгляд к небу и… обомлел! Над головой сияла радуга. Одним концом своего коромысла она упиралась в дальний скит, который приютился за озером, а другой – спрятала за лес, надёжно защищавший монастырскую усадьбу от шума и суеты проезжей трассы. Никогда не верил в приметы, а тут пронзило: знак добрый.