Надежда Цыбанова – Хомячок в наследство (страница 7)

— Ты живая? — решил проявить Зяма невиданно сочувствие, когда возничий зычно объявил о прибытие.

Мужчина определенно спешил в ближайший кабак и сам ринулся помогать с выгрузкой поклажи. Надо было прикинуться бесчувственным телом и меня бы вынесли на ручках. Хотя не вариант. Могли и ногами покатить.

— Почти, — прокряхтела я словно древняя старуха, массируя одной рукой поясницу.

Лавки в этом омнибусе были без спинок, и чтобы не свалиться во сне приходилось проявлять чудеса гибкости и цепкости.

— Ты куда? — удивился фамильяр, когда я похромала в направлении обшарпанного постоялого двора.

Одну руку оттягивала корзина, другую клетка. Со стороны, я смотрелась, наверное, очень мило. Иначе с чего добрым людям охотно расступаться, освобождая мне дорогу?

— До рассвета прорва времени, — я подняла взгляд на небо. Звезд уже не было видно, но и серая хмарь еще не затянула его. — Попутную телегу рано искать.

— Погоди-ка, — простонал Зяма. — Дай я наслажусь сим изумительным словосочетанием «попутная телега». To есть до этого мы еще с комфортом путешествовали?

— Я тебе больше скажу, попутчик в Бздыжники быстрее всего не сыщется. Часть пути придется пешком идти, — сквозь широкий зевок поведала я фамильяру страшную истину. — Большинство едет в Мелкие Броды, что в верстах тридцати от нашей деревни. Там развилка по дороге. От нее лесом часа два прогулки. — Откровенно польстила я себе. Тащиться с поклажей буду гораздо дольше.

— Очаровательно, — протянул Зяма тоном, словно я бедного хомяка заставляю своими лапками перебирать.

В постоялом дворе, на мою радость, дремал за стойкой сам владелец Ритий. Вот если бы дежурил его сынишка Чам, коротать время мне бы пришлось где-нибудь на улице. В противовес обстоятельному и доброжелательному отцу, взрослый детина целых двадцати восьми годиков был не просто гулящим. Деревенские кабели скромно поджимали хвосты и прятались в будках, только при одном его имени, не смея посягнуть на это гордое звание.

Точнее он себя таким мнит. Нет, он по девкам-то гуляет, но косит под местного быка- производителя. И на рожу от Сигизмунда не шибко отличается. И вот ловелас столкнулся с жестким и несгибаемым «нет» от ведьмы. Теперь у Чама появилась новая цель, а у меня головная боль.

 — О, Иви, — обрадовался мне Ритий, — уже вернулась?

Я скромно опустила момент торжественных проводов ведьмы из столицы:

— Да удалось с делами быстро разобраться.

— И как там большой город поживает? — хозяин навалился одним боком на столешницу.

Конечно, ему-то поболтать за радость.

— Ворья хватает, — обтекаемо ответила я и широко зевнула, прозрачно намекая на простое и нетривиальное желание поспать. — А так толчея, да вони много.

— Смотрю животинку прикупила, — умилился икнувшему от нового статуса Зяме мужчина. — Только ты своего… хорька не выпускай, а то у меня Муська страсть какая охотница до крыс.

— Мать-Природа, — простонал фамильяр, — хочу табличку на клетку: «Это хомяк». Ну почему? Почему мы не купили хотя бы тощую книжицею по грызунам? С картинками.

— Он говорит? — толстый указательный палец уткнулся в прутья. Зяма скривился, но бяку в рот тянуть не стал. — Чудно. Разумный… как там ты сказал… хомяк? Но все равно не выпускай. Муська кошка безграмотная.

Не знаю как Зяма, но я замечательно отдохнула на мягком и, главное, чистом матрасике, хоть и мало.

С мельником, который, насвистывая, уже закидывал пудовые мешки с мукой в телегу, договориться труда не составило. Находясь в легком подпитии, мужчина рад был компании. А я тихонько вздохнула. С одной стороны, поезда на мешках, это не крынками с молоком греметь или с визжавшим поросенком обниматься, но с другой — буду я белая, еще местные за покойника примут.

На удивление мельник нашел общий язык с Зямой, и всю дорогу я слушала их хоровое пение про груди молочный и попы сочные. При попытке призвать их к порядку, мне в ответ летели скабрезные частушки.

— И что это было? — мрачно поинтересовалась я, когда, высадив нас на развилке, мельник причмокнул и тряхнул поводьями, подгоняя лошадь.

Я попыталась стереть белые разводы с юбки, но только сильнее испачкала ткань.

— Да ладно тебе, — примирительно фыркнул фамильяр. — Давно я так не развлекался. Брунгильда же женщина строгих взглядов была. А тут душевный мужик попался.

— Мда, — я повесила корзину на сгиб локтя, — ты с жителями Бздыжников особо не общайся. Так каждый второй душевный. Я регулярные песнопения не переживу.

Уже через час пути я мечтала, чтобы Зяма сам перебирал лапками, удерживая на спине корзину, словно ездовая черепаха. А еще лучше — чтобы меня кто-нибудь взял на ручки.

— Какой отличный пенек, — прохрипела я и свернула с тропинки.

— Ага, — иронично отозвался Зяма, — и муравейник в нем тоже шикарный.

Спорить я с ним не стала, но и ближе знакомиться с муравьями не пожелала.

— А здесь же можно срезать! — посетила меня гениальная мысль. — За ельником будет болото. По его краю быстро до моей избушки доберемся.

— Знаешь, — скептически протянул хомяк, — я не очень доверяю женщинам в ориентации на местности. Поэтому задам уточняющий вопрос: ты точно уверена, что так будет короче? Не получиться ли так, что мы лишнюю версту крюком сделаем? Ты не думай, я не привередничаю. Но, наслаждаясь свежим болотным воздухом, уж очень потонуть в нем не хочется.

— Конечно, уверена, — ответила я этому сомневающемуся. — Я столько раз тут за топяной осокой ходила.

Спустя два часа Зяма не выдержал:

— А можно я повторю вопрос?

— Нет! — рявкнула, балансируя на хлипкой тропинке. Сапожки активно хлюпали жижей. Отмахнуться от мошкары я могла разве что клеткой. Да и руки уже не поднимались. — Практически пришли. Сейчас свернем возле той коряги и выйдем недалеко от поля.

 Еще полчаса спустя.

— Ты все коряги точно на пересчет знаешь? — осторожно спросил фамильяр. — Где обещанное поле?

Я уже собиралась ему ответить в духе скабрезный песен, которые они распевали с мельником, как неожиданно кусты расступились и я оказалась лицом к морде с Сигизмундом

До своей избушки, стоящей особливо от деревни, я добралась в кратчайшие сроки. Зяма что-то орал о силе ведьмы и усмирении быка, болтаясь в клетке, но бежать было проще, чем колдовать.

Но впечатления от поездки на этом не закончились, потому что, переступив порог своего жилья, я заорала. А кто бы ни кричал, увидев морду медведя. Это только потом, спустя пару седых волосков, я поняла, что животное мертво и вообще оно шкура на стене. Добрые жители Бздыжников сделали подарок своей ведьме. Ну, в какой-то мере инфаркт это тоже сюрприз.

ГЛАВА 4.

Выспаться мне не дали. Хотелось бы соврать, что виной стал страстный и необузданный молодой человек. В действительности причиной ранней побудки послужил мужчина в возрасте с окладистой бородой, внушительным брюшком и при обязательствах. Староста изволил поинтересоваться понравился ли мне сюрприз.

За меня во всю глубину нашей благодарности Пахома посвятил хомяк. А я была занята очень важным делом — зевала. Мало того, что после бодрящей прогулки по болоту с последующим забегом от быка, ноги не просто гудели, а отваливались, так еще и Зяма настоял на срочном ритуале. Привязать фамильяра к своей силе это одно, а вот чтобы он беспрепятственно мог переноситься к ведьме, совсем другое.

Вид моего ритуального тесака впечатлил Зяму до обморока. Далее последовали веселые игры под названием «Как выжить из фамильяра каплю крови, не прирезав его при этом». В результате я сама чуть не осталась без пальца, а позже и косы, когда потребовалась пару волосков.

Зато теперь хомяк гордо восседает на моем плече пока идет раздача покупок.

— Они же все красные, — прошипел он мне на ухо, наблюдая как Вилька и Нора устроила драку за бусы.

— Старые соперницы, — вздохнула я.

Эти двое делили все: от лишнего вершка, на который по мнению соседки сдвинут забор, до внимания мужчин. По стечению обстоятельства замужем была только Вилька, поэтому ее Рен также периодически становился камнем преткновения. Одна ревновала, вторая искренне полагала, что мужика удерживают насильно, не без помощи моих зелий. Бедняга регулярно получал оплеухи от благоверной и литры противоприворотного от Норы. Причем она мне, соответственно, не доверяла и варила все сама. Несложно догадаться, что самое популярное средство в их доме было слабительное. После него шло крепящее.

— А у нас тут беда, — староста перекатился с носка на пятку. Слушать скандал, разгорающийся по третьему разу у Пахома желания не было.

— Да? — удивилась я. Вроде как всего-то ничего отсутствовала.

— Серендил опять запил, — скорбным тоном поведал он.

— Быть не может, — охнула я.

Всем хорош мужик и собой, и мастеровитый, но как капля в рот попадет- все, запой недельный. Нет, он не буйный, наоборот, можно сказать позитивный пьяный: песни поет, жену не мордует, с соседями приветлив. Но он является также местным знахарем- самоучкой по животным. Отел там какой, коза ногу подвернула, собака лаять не может- все к нему идут. И спасибо Матери-Природе за это! Не хватало мне еще и с животными возиться.

Вот я его и заговорила на отвращение к спиртному.

— Он ухо застудил, — извиняясь, развел руками староста. — Чтобы тебя не ждать, ему жена компресс из самогонки сделала. Вот он и надышался. А потом уже и за саму бутыль принялся. Надо бы обновить заговор. Фроська отелиться должна со дня на день.