Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 61)
Минерва кивнула.
— В настоящие.
— У нас теперь есть категория настоящие?
— Есть. И цените её.
Вторая единица пришла сразу.
Пакет с набором зажимов для пакетов.
Тоже настоящий.
Третья — небольшая коробка с надписью Ложка, которая всегда достаёт варенье со дна.
— Я хочу такую, — сказала Медора раньше, чем успела сдержаться.
— Сначала переживи день, — сказал кот. — Потом мечтай о ложках.
Сканер мигнул жёлтым.
Минерва подняла голову.
— Что?
— Точка наша. Маршрут наш. Но есть хвост.
Медора провела мышкой-прорицателем над коробкой. Огонёк на колёсике дрогнул и успокоился.
— Слабый.
Сорг понюхал воздух.
— Не маркер. След вчерашней волны. В сомнительные.
Так появились три зоны.
Настоящие.
Сомнительные.
И не прикасаться, пока кто-нибудь старше по отчаянию не разрешит.
К сожалению, третья зона начала расти быстрее всех.
Седьмая единица оказалась ковриком для ванной.
Он был мягкий, сиреневый и смертельно недовольный.
— Это тот самый? — спросила Медора.
— Очень возможно, — сказал кот.
Коврик на секунду приподнял угол и медленно, почти демонстративно, подвинулся от Лионела к Медоре.
Лионел отступил.
— Он на меня посмотрел.
— У него нет глаз.
— Тем хуже.
Сорг наклонился.
— Коврик не должен двигаться.
— Мне нравится, что у нас ещё остались простые истины.
Коврик резко сложился пополам.
Минерва не подняла головы от планшета.
— В третью зону.
— Он сам туда доползёт? — спросил кот.
— Не провоцируйте.
К двадцатой единице у Медоры уже болела спина.
К сороковой она поняла, что восемьсот сорок два — это не число.
Это климат.
К шестидесятой — что список может смотреть на человека с презрением, даже если просто лежит на стойке.
К девяностой — что Лионел умеет работать руками быстро и аккуратно, когда перестаёт рассуждать о судьбе.
— Вы раньше занимались складом? — спросила она, пока он ставил на стол очередной пакет.
— Нет.
— Тогда почему вы так нормально таскаете коробки?
— Я три месяца таскал на себе вещи, которые должны были помочь остановить восстание мёртвых, но по дороге оказывались бытовой техникой.
— То есть это опыт.
— Унижение тоже опыт.
— В таком случае вы у нас самый квалифицированный.
— Не утешает.
Из подсобки вышел Жун.
Он был бледный, но уже не выглядел человеком, которого держит в вертикальном положении одна недорассказанная правда. Форменная куртка Озёрной была застёгнута аккуратно, будто он решил вернуть себе хотя бы внешний порядок.
— Я могу помочь.
Минерва посмотрела на него.
— Упадёте?
— Возможно.
— Тогда садитесь.
— Я сказал помочь, а не украсить интерьер.
— Тогда сидите и помогайте.