Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 11)

Лионел посмотрел на Медору без привычного раздражения. Почти внимательно.

— Вы уверены?

— Нет, — сказала она. — Но у меня плохое утро, и обычно в такие дни я оказываюсь права.

Кот сидел на стойке, обернув хвост вокруг лап.

— Я бы сказал мягче. У тебя не утро. У тебя рабочая смена в аду с элементами складского учёта.

— Перестань радоваться.

— Я не радуюсь. Я всегда так выгляжу.

Призрак Аркадий Лаврентьевич медленно проплыл вдоль стойки и заглянул в лежащий на ней сложенный лист.

— А если это всё-таки перегрузка?

— Тогда я очень хочу посмотреть на человека, который подписал перераспределение пятисот спорных отправлений в помещение, где уже сейчас нельзя пройти между стеллажами и не потерять уважение к себе, — сказала Медора. — А если это диверсия, я хочу посмотреть на него ещё сильнее.

Лионел взял со стойки длинную коробку с кружкой-термосом, коротко покосился на неё и поставил на другой край.

— Что будем делать?

— Для начала перестанем стоять и выглядеть изумлёнными. Это нервирует вещи.

— Их тоже?

— Особенно их, — сказал кот.

Медора быстро убрала письмо из центрального узла под кассу, будто от этого оно могло стать менее унизительным, и выдвинула нижний ящик стойки. Там лежали запасные сканеры, бланки, упаковочная лента, два кристалла связи, набор пломб, чай в жестяной коробке и маленький аварийный молоток, смысл которого она до сих пор не поняла. На вид он был слишком игрушечный для настоящей аварии и слишком серьёзный для шутки.

Она взяла кристалл связи, приложила ладонь. Кристалл мутно засветился, внутри него пошли трещинки света, потом раздался сухой шорох, будто кто-то на том конце с отвращением перелистывал бумаги.

— Региональная линия. Если вы звоните по поводу временной перегрузки, мы уже в курсе. Если по поводу конца света, уточните форму.

— Малина. У нас несанкционированный бумажный выброс, живая доставка без маркировки, спорная метка на части груза и уведомление о перераспределении пятисот единиц. Мне нужен человек с полномочиями отмены.

На том конце коротко помолчали.

— Отмена недоступна.

— Тогда дайте человека с полномочиями думать.

— Такие сейчас на вес золота.

— Я не шучу.

— Мы тоже.

Голос был женский, усталый, сухой. Так обычно говорили люди, которые за утро уже успели испытать отчаяние, презрение к системе и лёгкий приступ профессиональной гордости.

— У нас зелёная зона, — продолжила женщина. — Ваш контур признан устойчивым.

Медора посмотрела на портал, на тумангрыза под салфеткой, на подушку, которая тяжело вздыхала на краю стойки, и на Лионела с его тремя ошибочно полученными полезными вещами.

— Понятие у вас художественное.

— Других не завезли.

— Кто подписал распоряжение?

— Подпись закрыта уровнем допуска.

— Разумеется.

— Послушайте, — сказала женщина после короткой паузы. — Я вам ничего не говорила, а вы ничего не слышали. Но если у вас там чужие метки, не вздумайте ничего активировать. И держите в стороне всё, что пришло без кода или с перекрытым кодом. Особенно длинные коробки.

Медора медленно выпрямилась.

— Почему длинные?

Но линия уже оборвалась.

Она опустила кристалл на стойку.

— Ну? — спросил Лионел.

— Нам официально не помогают.

— А неофициально?

— Не советуют трогать длинные коробки.

Он посмотрел туда, где лежали его массажёр, кружка и ещё три длинных футляра из свежего выброса.

— Мне это не нравится.

— Вы только сейчас начали? — спросил кот.

Медора быстро оглядела зал. Коробки, пакеты и свёртки были разбросаны так, словно кто-то очень злой пытался обустроить здесь вторую жизнь. Между стойкой и дверью ещё оставался проход, но в глубину пункта уже приходилось протискиваться боком. Если первая настоящая волна спорных отправлений придёт прямо сейчас, им останется только лечь поверх коробок и притвориться интерьером.

— Ладно, — сказала она. — Разбираем то, что можно разобрать без риска. Всё без кода — отдельно. Всё с чужими печатями — отдельно. Всё длинное — вообще не трогаем, только переносим к стене. И я повторяю: ничего не вскрывать.

— Даже если внутри опять окажется что-то полезное для меня? — сухо спросил Лионел.

— Особенно тогда.

Призрак Аркадий Лаврентьевич подплыл ближе к длинным футлярам.

— Я, разумеется, не специалист, но по форме это очень похоже на оружие.

— Вы по форме очень похожи на человека, который умеет молчать, — сказал кот.

— Грубость не украшает животное.

— А вас уже ничто не украшает.

Медора нагнулась к ближайшей коробке. На ней сохранился обычный qr-код доставки, хотя поверх угла шёл тонкий чёрный росчерк, похожий на след сажи. Она поднесла сканер. Тот пискнул, мигнул красным, потом всё-таки пропустил данные.

— Брошь-украшение. Получатель не наш, — сказала Медора. — Отдельно.

Она поставила коробку ближе к стойке и взяла следующую. Носки-самоочищающиеся. Эта хотя бы была обычная. Лионел тем временем поднимал длинные коробки и переносил их к дальней стене. Делал он это осторожно, но с видом человека, который готов в любой момент швырнуть всё обратно в портал, если кто-нибудь даст ему моральное разрешение.

— Сколько их? — спросил он.

— Длинных?

— Да.

Медора быстро пересчитала взглядом.

— Семь.

— Очень смешно.

— Я не пыталась.

Кот вдруг насторожился. Уши у него чуть повернулись назад.