Надежда Соколова – Зелья, магия и дракон в придачу (страница 2)

Но его взгляд уже скользнул в сторону кладовой.

– Уважают, говоришь? – я едва сдержала улыбку. – Так, может, и потерпишь до ужина? А то я, смотрю, в углу банка с тем самым тунцом в масле завалялась…

В его желтых глазах мелькнула молниеносная оценка: обида против любимых консервов. Обида проиграла вчистую.

– Ладно уж, – с театральным вздохом уступил он, направляясь к кладовой. – Из уважения к многолетнему совместному проживанию останусь. И тунца… принеси. А то я, может, и передумаю!

И, ворча что-то невнятное под нос о черной неблагодарности, он величественно проследовал за долгожданной добычей. Угроза уйти, как всегда, повисла в воздухе, растворившись в запахе грядущего ужина.

От размышлений о Васькином аппетите меня отвлек настойчивый, увесистый стук в дверь. Так стучали только те, кто не привык ждать и не сомневался, что его впустят. Я щелкнула пальцами, убирая следы копоти с подоконника, и открыла.

На пороге стояла Артисса. Бабка орчиха была в том самом неизменном фартуке, который помнил, кажется, еще моего прадеда. Широкоплечая, седая, с клыком, сколотым в молодости во время потасовки на ярмарке. В руках она держала корзинку, прикрытую вышитым полотенцем, от которого пахло свежим хлебом.

– Здорова, ведьма, – прогудела она, переступая порог без приглашения. – Не отвлекаю?

– Здорова, Артисса. – Я прикрыла дверь, кивнула на лавку у окна. – Садись. Спина опять?

Она, кряхтя, опустилась на лавку, потирая поясницу. Корзинку водрузила на стол, откинула полотенце. Внутри лежал еще теплый каравай, щедро смазанный маслом и присыпанный солью.

– Спина, будь она неладна, – подтвердила орчиха. – Вчера на огороде пригнулась, и все. Разогнуться не могу, хоть ты тресни. Твоя мазь в прошлый раз помогла. Намешай еще, а?

Я достала с полки чистую банку, отправилась к ступе.

– Намешаю. Платить чем будешь?

– Чем-чем, – хмыкнула она. – Хлебом заплатила. С пылу с жару. Или не сгодился?

Я принюхалась. Ржаной, сдобный, с хрустящей корочкой. Васька, почуяв запах, уже материализовался на пороге кухни и гипнотизировал каравай голодными глазами.

– Сгодился. – Я отправила в ступку сушеную крапиву и корень лопуха. – Еще что в деревне слышно?

Артисса оживилась, устраиваясь на лавке поудобнее. Она прищурила темные, глубоко посаженные глаза, и клык блеснул в ухмылке.

– О-о, новости есть, – протянула она многозначительно. – Ты слыхала про кузнецову дочку?

– А что с ней?

– Замуж выходит! – Артисса хлопнула ладонью по столу, аж каравай подпрыгнул. – Через две недели свадьба. За сына лесничего, помнишь, светлый такой, длинный. Говорят, он ей три года глазки строил, а она – ни в какую. А тут глядь – и согласилась.

Я размеренно перетирала травы.

– Помню его. Тихий вроде.

– Тихий-то тихий, а приданое хорошее, – веско заметила орчиха. – Кузнец, говорят, две коровы дает да телегу новую. И дом лесничиха обещала пристроить. Так что не зря парень ждал.

– Что ж, добро.

– И это еще не все! – Артисса подалась вперед, понизив голос до доверительного шепота. – У старосты вчера внук родился. Третьего, слышь-ка, ночью приняли. Бабка повитуха говорила, легкий был, за час управилась.

– Мальчик?

– Мальчик, мальчик. Крисом назвали. Староста уже с утра всем в кабаке ставил, еле на ногах стоял к вечеру. – Она покосилась на меня. – А ты, поди, и не знала? Сидишь тут, варишь.

– Я много чего не знаю, – спокойно ответила я. – Мне и здесь хорошо.

Артисса хмыкнула, но спорить не стала. Задумчиво почесала сколотый клык.

– Еще мельникова дочка сбежала с заезжим купцом. Мельник теперь ходит злой, муку на три гроша поднял. Говорит, не иначе приворот. К тебе не приходил?

– Нет. – Я засыпала в банку порошок из медвежьего жира, капнула настойку девясила. – Если бы приворот, я б почуяла. А так – молодая, глупая. Сама сбежала.

– И я про то же, – согласно закивала Артисса. – Только ему не докажешь. Ну, да пусть злится. Авось к зиме остынет. А вот у Вереи, знаешь, корова отелилась. Двойня! Редкость какая. Она теперь всем хвастается, мол, это ей знахарка нашептала. А знахарка-то и не нашептывала вовсе, я ж знаю. Просто повезло бабе.

Я протянула ей банку, пахнущую травами и жиром.

– Держи. Втирать на ночь, три дня подряд. Хватит до следующего огорода.

Артисса приняла лекарство с почтением, укутала в платок и спрятала за пазуху. Поднялась, охнув, и похлопала меня по плечу тяжелой, мозолистой ладонью.

– Спасибо, дочка. Ты это… заходи, что ли. А то сидишь тут одна со своими зельями. У меня на той неделе пироги будут, с капустой. Приходи, хоть поешь по-человечески.

Я не стала обещать, но и отказываться не стала. Просто кивнула.

– Хлеб, стало быть, бери. – Она кивнула на каравай. – Я завтра еще свежей капусты принесу, ладно? А то худая ты больно. Ведьма, а щи варить некому?

– Приноси. – Я покосилась на Ваську, который уже вплотную приблизился к караваю. – Васька еду уважает.

Васька, услышав свое имя, издал гортанное «мр-р» и потерся о ногу Артиссы. Та потрепала его за ухом, оставила на рыжей шкуре мучной след и наконец ушла, грузно ступая по крыльцу.

Я закрыла дверь, отломила краюшку от каравая. Васька сидел рядом, не сводя с меня преданно-голодных глаз.

– Ну, – вздохнула я, протягивая ему кусочек. – Ешь. А то опять начнешь про голодомор.

Васька принял дар, урча, как старый трактор, и больше в тот вечер не жаловался.

Глава 3

Вечер опустился на мою хижину тихо и незаметно, как Васька, подкравшийся к миске со сметаной. За окнами шумел ветер, где-то вдалеке ухала сова, а в доме пахло сушеными травами и уютом. Я наконец разобрала завалы на столе, перемыла склянки и даже соскребла остатки неудавшегося зелья с котла. Васька, сытый и довольный, развалился на лежанке у печи и блаженно жмурился, изредка почесывая задней лапой пузо.

Я достала с полки галафон. Магическая штука, родичи из столицы подарили на совершеннолетие. Круглое зеркальце в медной оправе, если провести пальцем по рунам – связывается с таким же у собеседника. Дорогое удовольствие, но для разговора с Эстер не жалко.

Эстер – моя любимица среди всей столичной родни. Троюродная, кажется, или даже четвероюродная, я в этих хитросплетениях вечно путалась. Главное – мы дружили с детства. Она единственная, кто не смотрел на меня свысока из-за того, что я предпочла деревню балам и приемам. И единственная, кто писал мне длинные письма, а не сухие официальные записки.

Я провела пальцем по руне вызова. Зеркало засветилось мягким голубоватым светом, поверхность заволновалась, пошла рябью, а через пару секунд в нем проявилось лицо Эстер. Растрепанная, в ночной рубашке, с остатками крема на щеке – она явно собиралась ложиться.

– Элина! – завопила она так, что Васька подскочил на лежанке. – Совсем про меня забыла! Я уж думала, ты там сварилась со своими зельями!

– Живая, – усмехнулась я, пристраивая галафон на подставку, чтобы не держать в руках. – Как ты?

– Ой, не спрашивай. – Эстер картинно закатила глаза и принялась стирать крем с лица. – При дворе такое творится! Король новую фаворитку завел, теперь все дамы перекрашиваются в блондинок и учатся петь фальцетом. А лорд-канцлер опять проиграл казну в карты, представляешь? Пришлось срочно собирать налоги с торговцев, те взбунтовались, чуть лавки не побили… Скука смертная, если честно.

– У нас тут тоже весело, – я кивнула в сторону котла. – Взорвала зелье. Соседи опять шарахаются.

Эстер прыснула.

– А когда они не шарахались? Помню, как мы в детстве приехали, так тетка Марта полдеревни обвесила защитными амулетами, когда ты просто чихнула. Бедные люди.

Я улыбнулась воспоминаниям. Эстер, в отличие от остальных, тогда хохотала до упаду и просила меня чихнуть еще раз.

– Ладно, давай главное. – Эстер понизила голос, хотя кто мог их подслушать в столичных покоях? – У нас тут скандал намечается. Ты знаешь лорда Арана?

– Это который дракон? Из древнего рода? – я наморщила лоб. – Смутно. Помню, на каком-то приеме мелькнул лет пять назад. Высокий, хмурый, смотрел на всех как на тараканов.

– Он самый, – Эстер подалась вперед, и зеркало приблизило ее лицо. Глаза горели неподдельным интересом. – Так вот, наш дорогой лорд Аран так достал короля, что его сослали. В почетную ссылку, конечно, официально – «для укрепления окраинных земель и наведения порядка». Представляешь? Самого вышколенного аристократа – в деревню!

Я хмыкнула.

– И куда именно?

Эстер загадочно улыбнулась. У меня внутри что-то екнуло.

– Ну… ты же знаешь, что в ваших краях давно жалуются на беспредел? На неконтролируемую магию, на взрывы, на то, что люди боятся мимо одного дома ходить? – она сделала паузу. – Так что наш драгоценный лорд отправляется аккурат в вашу дыру. Разбираться.

Я замерла.

Вспышка воспоминания – утренний визит. Наглый, вышколенный тип в дорогом кафтане, покрытом сажей. Его ледяной взгляд, презрительная складка у губ, манера чеканить шаг, будто он на плацу. И эта фраза про магическую инспекцию…

– Эстер, – медленно проговорила я. – А как он выглядит, этот лорд Аран?