Надежда Соколова – Ольга и лорд драконов (страница 8)
Карты, конечно же, нашлись – роскошная колода из слоновой кости с тончайшей ручной росписью и позолоченными краями, хранившаяся в резном ларце.
Через пять минут мы уже сидели на мягком, узорчатом ковре перед потрескивающим камином, а между нами лежала эта изысканная колода, пахнущая сандалом и тайной.
– Так, – я с привычной ловкостью, приобретённой за многие вечера в обществе подруг и бутылки игристого, перетасовала колоду, наслаждаясь удивлённым и восхищённым взглядом Дины. – Теперь закрой глаза, представь самого красивого дракона… или эльфа, или кого ты там захочешь… и вытяни три карты. И постарайся ни о чём не думать. Доверься интуиции.
Динара послушно зажмурилась, её пухлые губы беззвучно шептали какое-то заклинание или молитву, пока тонкие, изящные пальцы дрожали над разложенной колодой. Она вытянула три карты так осторожно и медленно, будто боялась, что они взорвутся.
– О-о-о, – протянула я с самым загадочным видом, каким только могла, разглядывая выпавшие карты. – Король червей, зажатый между двумя дамами… Одна – червонная, другая – пиковая… Интересненько. Очень интересненько.
Динара ахнула, её щёки залил яркий, стыдливый румянец, и она даже прикрыла лицо руками.
– И что? Что это значит?
Я сделала самое таинственное и многозначительное лицо, хотя сама толком не знала значений этих карт, кроме самых базовых. Но разве в данном случае суть была в точности предсказания? Главное – посеять зерно сомнения и надежды.
– Это значит, милая моя, что тебе предстоит сделать нелёгкий выбор между страстью и долгом, – нарочито торжественно провозгласила я, водя пальцем над позолотой карт. – И возможно… твоя судьба уже совсем близко. Она уже стучится в твою дверь.
Пушок в этот самый драматический момент громко и отрывисто чихнул, рассыпав из носа сноп искр, которые, шипя, погасли в воздухе. Динара от неожиданности взвизгнула и отпрянула назад, чуть не опрокинув столик с чаем.
– Ну вот, – засмеялась я, собирая карты, – даже харрасары подтверждают! Видишь, как всё серьёзно?
– Кукареку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка… – надрывался знакомый, звонкий голос моей сестры из-за приоткрытой двери её гостиной, и в нём слышались истеричные нотки загнанной лошади.
– Да не так ты кукарекаешь! Ну это же петух, а не придушенный воробей! – слышался следом ещё один голос, наглый и развязный, от которого у меня сводило челюсть и по спине бежали мурашки ярости. – Громче! Яростней! С вызовом! Вот, смотри, как надо. КУ-КА-РЕ-КУУУ!!!
Последний звук был настолько громким и пронзительным, что, казалось, задрожали хрустальные подвески на люстрах в коридоре.
– Ой, не могу, ой, хватит! Не смеши! – буквально рыдал от смеха первый голос, моей младшей сестры, между прочим, которую воспитывали в строжайших традициях драконьей аристократии! – Услышат же! Нас кто-нибудь услышит!
– Да и пусть себе слышат, – с пренебрежением, сквозь хохот, отзывался второй, чёртов проклятый голос. – Как будто они в своей затхлой жизни никогда петухов не слышали. Что, в этом пафосном дворце нет петухов? Вообще? Ни-ка-ких? А вот это уже культурное упущение! Петухи должны быть! Обязательно! Скрипачи – не обязательно, а петухи – да!
Раздался странный, влажный хлопок, будто шлёпнули по чему-то упругому. Тишина. Затем – новый, ещё более оглушительный визг Дины.
Я не выдержал. Я дернул ручку двери, ворвался в комнату, готовый изрыгнуть пламя… И застыл на пороге, как вкопанный, мой мозг отказывался обрабатывать это зрелище.
Моя сестра, моя младшая, невинная, воспитанная Динара, с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками, сидела за столом рядом с моей так называемой женой, родом непонятно из какой божественной помойки! На столе были раскинуты игральные карты, стояли наполовину пустые бокалы и графин какого-то мутного, зеленоватого напитка, вряд ли безобидного компота. На полу, растянувшись как дома, лежал тот самый харрасар, делая вид, что просто дремлет, хотя я видел, как его уши подрагивали в нашу сторону. А рядом со столом, в центре комнаты, стояло нечто.
Я не мог назвать себя прилежным учеником в академии. Мои многочисленные преподаватели всегда с придыханием утверждали, что мой младший брат Дариус – гений, обходящий меня, Арчибальда, во всех науках, особенно в точных. Но даже я, при всём своём пренебрежении к зоологии, прекрасно знал, кто такие петухи и как они должны выглядеть. Так вот, то, что стояло рядом с моей сестрой, петухом не являлось! Я вообще не имел ни малейшего понятия, что это было, и могло ли нечто подобное существовать в принципе, вне кошмаров давно не трезвевшего алхимика.
Существо ростом с прикроватную тумбочку неустойчиво стояло на тонких, дрожащих, похожих на спагетти ножках. Его тело было покрыто перьями неестественного, ядовитого сине-фиолетового оттенка, а вместо традиционного гребня на голове красовался некий мясистый, пульсирующий нарост, напоминающий больше поганку или коралл, чем какой-либо птичий атрибут. Клюв… нет, это был даже не клюв, а нечто среднее между коротким хоботком и щупальцем кальмара, которое сейчас судорожно подергивалось, издавая те самые влажные хлопки.
– О, Арчибальд! – между тем, первая опомнилась моя жена, встретившая мой взгляд с видом полнейшего безразличия.
Динара повернулась в мою сторону, ойкнула, и вся краска моментально сбежала с её лица, сменившись паникой.
– Брат, мы тут просто… – начала она запинающимся голосом, беспомощно жестикулируя в сторону фиолетового кошмара.
– Отдыхаем, – резко, как отрубила, оборвала её моя жена, как будто имела на то полное, неоспоримое право. И затем, глядя мне прямо в глаза, вызывающе хмыкнула. – Вдвоем. Больше никого не приглашали. Особенно тебя.
Кровь ударила мне в лицо, затуманивая зрение багровой пеленой. Я почувствовал, как по полу поползли трещинки, а воздух затрепетал от исходящего от меня жара. В тот же миг харрасар на полу предупреждающе заурчал, выгнул спину дугой и распушил свои усы, сверкнув на меня горящими янтарными щелями-глазами.
Собрав остатки воли, я с силой хлопнул дверью, выскочив обратно в коридор. Ещё одно мгновение, ещё один взгляд на эту сюрреалистическую картину – и я сорвался бы! Я сорвался бы и спалил всё к чертям, невзирая на божественного стража! Боги, кого вы мне подсунули?! Какую исчадию хаоса и абсурда?! За какие мои грехи?!
Глава 8
Этой ночью я спала одна. Ну, как одна – с Пушком, устроившимся у меня под боком тугой, тёплой плюшевой игрушкой. Его тельце, излучавшее удивительное спокойствие, размеренно поднималось и опускалось в такт дыханию, а тихое мурлыканье, похожее на отдаленный гром, было лучшей колыбельной. Зато без муженька, и слава всем богам, в каких только нелепых и грозных верили в этом странном мире. Понятия не имею, где он шастал и чем занимался – может, в своей зловещей башне сидел над картами звёздного неба, может, в величественном драконьем облике кружил над зубчатыми стенами замка, изрыгая в ночь своё раздражение.
Я же, после весьма продуктивных развлечений с Динарой – а эта, на первый взгляд, скромная девчонка оказалась удивительно азартной и восприимчивой, когда дело касалось гаданий на суженого и подрыв устоев, – наконец добралась до своей умопомрачительной постели, рухнула на прохладные шёлковые простыни, пахнущие лавандой и чем-то неуловимо металлическим, и практически сразу же вырубилась, как погашенная свеча.
Снился мне, само собой, взбешённый муженёк. Он стоял посреди нашей громадной спальни, но почему-то в три раза выше обычного, его искажённая яростью тень тянулась до самого потолка, активно поглощая свет со всех сторон.
– Я – дракон! – орал он, и от каждого слова, казалось, содрогается сам камень стен, а хрустальные подвески на люстре яростно позванивали, словно в панике. – Ты – моя жена! Будешь подчиняться, рожать драконят и сидеть смирно в своих покоях!
Его лицо, обычно лишь надменное, сейчас исказилось до неузнаваемости, кожа на скулах и ложе покрылась тёмной, переливающейся чешуёй, а изо рта, искажённого звериным оскалом, повалил едкий серный дым, заволакивая комнату смогом. В следующий миг он уже плевался огнём – ослепительные языки пламени лизали тяжёлый бархат балдахина, но почему-то не поджигали его, лишь оставляли сажные подтёки.
Потом он и вовсе превратился в жуткое, величественное животное – огромного чёрного дракона с рогатой головой и глазами, пылающими, как раскалённые угли в горне. Он размахнулся кожистыми крыльями – и в тот же миг, с грохотом обрушившимся с потолка облаком пыли, оказался под самыми облаками, гигантским силуэтом, кружащим в багровом от зарева ночном небе.
– Приснится же такое недоразумение, – сонно пробормотала я, проснувшись утром оттого, что Пушок начал вылизывать мне щёку своим шершавым, как наждачка, язычком.
Солнечные лучи, золотые и плотные, как мёд, уже пробивались сквозь щели в тяжёлых шторах, рисуя на дубовом полу яркие полосы, в которых кружилась пыль. Пушок уже бодрствовал и с деловым видом увлечённо вылизывал свою пушистую лапу, но, почувствовав мой взгляд, тут же поднял голову и уставился на меня своими бездонными, загадочными янтарными глазами, в которых, казалось, плавали все тайны мироздания.
Конец ознакомительного фрагмента.