Надежда Соколова – Магическая академия. В кресле ректора (страница 21)

И целых два часа я разгребала в кабинете бумаги, которые скопились за те полтора дня, что Антер меня не трогал.

Димир появился в моем кабинете ближе к обеду. Я успела побывать на лекции у первокурсников, выпила горячий ароматный чай и готовилась к очередной паре, у шестого курса.

Одетый как обычно с иголочки, в темно-синем камзоле, штанах ему под цвет и черных туфлях, смотрелся Димир элегантно. Я могла себе представить, сколько адепток и преподавательниц он сведет с ума одним своим появлением. Подумав об этом, я ощутила неприятный укол в сердце. Приехали, что называется. Неужели ревность? С чего бы? Мне не пристало ревновать. Мы с ним ни разу не побывали в постели. И перед богами я не являлась его женой.

С этими мыслями я внешне равнодушно кивнула Димиру.

— Добрый день. Итак?..

— Добрый, — ответил он мне с улыбкой искусителя. — Мои документы, лерна Ториса.

Издевался, я видела это по его глазам. Наслаждался ситуацией и понимал, что после своих слов о гадюшнике я просто не смогу выставить его из академии, по крайней мере, просто так.

На мой стол легли стопка бумаг и шаркар.

Ну и?

— Преподаватель магической защиты? — удивленно вскинула я брови, пролистав стопку бумаг. — Впервые слышу о подобном предмете. Вы не ошиблись с учебным заведением, лерн Димир? У нас таких вещей нет.

— Нет, значит, будут.

— И чему же вы собираетесь обучать адептов?

— Магической защите, самообороне… да мало ли…

И эта его нахальная улыбка, так и будившая во мне желание стереть ее кулаком!

Глава 33

— У пятого курса сейчас должна быть некромантия, — я заставила себя говорить спокойно, почти что безразлично. — Справитесь с заменой, лерн Димир?

— Постараюсь, лерна Ториса.

Димир выслушал, как дойти до пятого курса, вышел, я же откинулась на спинку кресла.

— Аурелия, — позвала я. — Я же знаю, что ты тут. Что скажешь?

— Что твой муж — чрезвычайно разносторонняя личность, — хмыкнула банши и материализовалась в кресле напротив. — Кстати, советую пока придержать его шаркар. Возможно, он притянет и твой.

Я только плечом дернула. Вот же магические штучки!

— Того вороватого адепта я отпустила, — сообщила Аурелия.

Кого? А, Сартака. Я уже и забыла о нем со всеми этими перипетиями.

— Да, конечно, — кивнула я. — Аурелия, вот объясни, зачем лорду драконов преподавать в академии, да еще и официально?

— Хочет быть к тебе поближе? — предположила она.

— Глупости, — проворчала я. — нужна я ему.

— И тем не менее он сразу примчался, едва ты в обморок упала, после смерти декана некромантов.

Да, тут мне крыть было нечем. И примчался, и меня перенес в мою спальню, и не бросил, пока не пришла в себя.

— Тори, — покачала головой Аурелия, — хватит упрямиться. Вас тянет друг к другу. Признай уже это. И он прав: твои божественные родственники посчитают его наилучшей партией для тебя.

— Сводня, — буркнула я.

Смешок в ответ, и Аурелия растворилась в воздухе.

Я устало потерла глаза. Чтоб вас всех. Навалилось все и сразу. Проблемы, а проблемы, что ж вы, гады, поодиночке не появляетесь?

Посидела я так недолго, пару-тройку минут буквально. А потом… Потом в моем кабинете открылся портал. Внезапно, да. И из него появился высокий статный мужчина средних лет. Синеглазый шатен с правильными, аристократическими чертами лица, он смотрел пронзительно и цепко, как будто с первого взгляда пытался составить о существе напротив верное впечатление. Бежевый камзол, такого же цвета штаны и туфли — мужчина как будто не боялся запачкать явно дорогую одежду.

И я сразу поняла, что мои проблемы увеличились. Вот так сразу. На одного незнакомца. И если раньше жизнь казалась веселой и разнообразной, то теперь… теперь я познаю настоящее веселье…

— Ну здравствуй, дочь, — произнес мужчина красивым глубоким баритоном. — Я — Ротарион, бог любви, твой отец.

Здравствуйте, папа. Мы приехали. Это конечная. Я, конечно, многого ждала, помня о своих внезапно открывшихся божественных корнях. Но как-то не ожидала, что моим отцом окажется бог любви. Да, я ничего не знала о божественном пантеоне, кроме имен богов, но…

Никакого радостного выражения на моем лице не появилось, и бог любви взмахнул рукой в сторону открытого портала.

— Предлагаю познакомиться поближе в моем доме. Боюсь, твоя академия не выдержит моего присутствия.

О, в этом я как раз не сомневалась. Боги были самыми сильными существами в этом мире. И, если переводить на земной язык, их энергетика могла повлиять на всех и вся в академии, причем далеко не лучшим образом. Сотни сошедших с ума существ меня вряд ли обрадовали бы.

А потому я не стала спорить, поднялась из кресла и шагнула в проем портала.

Я очутилась в некой гостиной, потонувшей в полумраке. Мягкая мебель, подушки и ковры на полах, гобелены на стенах, занавески и шторы на окне — все говорило о том, что это если не спальное место, то как минимум комната для отдыха, в которой ничего не должно мешать расслаблению хозяина дома.

— Присаживайся, — Ротарион кивнул на одно из кресел, оранжевое, выполненное в стиле кресла-мешка. Сам он уселся в такое же, коричневое, и оно сразу же приняло форму его тела.

Я последовала примеру божества и утонула в мягком бесформенном кресле, мгновенно подстроившимся под мое тело. Похоже, нас с Ротарионом ожидает разговор, долгий и серьезный.

— Я вижу тебя, свою дочь, в чужом теле, — начал бог любви. — Тело драконессы не приспособлено для этого. Тебе там должно быть тесно.

Я напряглась. В перенос душ, особенно успешный, я не верила, хоть и очутилась непонятно как в чужом теле. Но больше экспериментировать не желала.

— Не бойся, — Ротарион понял мой настрой, — я не буду ни на чем настаивать. Как ты очутилась в этом мире и почему перенеслась не в своем теле?

— Сама не знаю, — честно ответила я. — Просто проснулась в чужом мире. И всегда была уверена, что я — дочь своих родителей, тех, кто вырастил меня в другом мире.

Ротарион покачал головой.

— Твоя мать — Ангелиана, дочь одного из могущественных драконьих вельмож и моя давняя любовь. Она исчезла внезапно, несколько десятков лет назад. Я был уверен, что она попала в стихийный портал и погибла. Теперь же я не знаю, что и думать. Когда твои щиты упали, я почувствовал родную кровь. — Он криво усмехнулся. — Неожиданно, надо сказать. Никакой опасности тебе не угрожало, и я помедлил с появлением, стараясь прийти в себя.

Да? Ну если сам бог признается, что ему нужно было время, чтобы прийти в себя, то что говорить обо мне, ранее обычной смертной?

Глава 34

— В том мире, откуда меня перенесли, нет магии, и поэтому многие вещи мне до сих пор в диковинку, — я помедлила, но все же произнесла под заинтересованным взглядом Ротариона. — У меня оказался муж. Вернее, он оказался у этого тела, хотя на нем нет брачных браслетов. Но муж уверяет, что теперь я вроде как по наследству стала его женой. Разве такое возможно?

Ротарион (мне сложно было называть незнакомого мужчину отцом) какое-то время молчал, потом нахмурился.

— Я помню этот случай. Не так уж и часто ко мне обращаются с просьбой о разводе в подобном состоянии.

Он взмахнул рукой, и передо мной появилось что-то вроде голограммы. На ней рыдала Ториса с брачными браслетами на запястьях. Она всхлипывала, раз за разом вытирала белым батистовым платком лившиеся из глаз слезы и просила:

— Забери мою клятву, молю. Я больше не могу так. Он… Он же изменил мне! Я же все сама видела! Ну зачем мне так мучиться?! Он же убьет меня, когда я ему надоем!

Еще один взмах рукой, и передо мной другая голограмма — Ториса, уже без браслетов, довольная жизнью, практически счастливая, некоторое время взасос целуется в своем кабинете ректора с деканом некромантов.

— Я люблю тебя, — оторвавшись от него, с глубоким чувством произносит она. — Возьми меня в жены.

— Обязательно, милая, — декан смотрит на Торису снисходительно, как на любимое домашнее животное. — Через месяц-полтора проведем обряд.

— Почему так долго? — хмурится Ториса.

— Нужно убедиться, что твой муж тебя не найдет и не станет предъявлять на тебя права. А пока нам следует соблюдать осторожность и не демонстрировать свои чувства перед другими.

— Он мне не муж! — в негодовании вспыхивает Ториса, на ее щеках появляются красные пятна, от этого она становится практически дурнушкой.

— Ты уверена? — мягко спрашивает декан. Разговаривает он с Торисой, как с ребенком или с душевнобольным существом. — А если у него сохранились браслеты на запястьях?

Ториса молчит, только губу прикусывает, как будто хочет что-то сказать, но боится.

Голограммы исчезли.