Надежда Соколова – Леди замка Уотервик (страница 4)

– К какому двору, матушка? – уточнила я, решив проверить свои подозрения.

– Не прикидывайся дурой, тебе не идет, – поморщилась раздраженно она. – К императорскому, конечно.

         И правда, как я могла подумать, что амбиций матушки хватит на меньшее? Конечно, к императорскому, угу. А расходы все должны лечь на мои плечи. А как же иначе? У остальных членов клана денег нет. Это я тут среди них богатейка несусветная. И мне нужно будет одевать-обувать Динару, оплачивать ей поездку в столицу, предоставлять ей и ее служанке столичный особняк для проживания. Это как минимум. Я не сомневалась, что матушка потребует от меня и других «благих дел». Все, что угодно, лишь бы с выгодой пристроить любимую внучку. Видимо, приданное Динаре тоже должна буду подарить я, а не ненаглядный братец.

– Динаре четырнадцать. Ко двору представляют с пятнадцати, – заметила я, припомнив правила этикета.

– В исключительных случаях и с четырнадцати можно, – отрезала матушка, не скрывая своего дурного расположения духа. – У нас род древний, предки знатные. Она красавица. Два года придворный этикет изучала. Ее примут. Император обязательно даст сове соизволение на это, пойдет нам навстречу.

         Отличные доводы для разорения старшей дочери. Внучку надо обеспечить всем необходимым, включая приданное. Нет, они точно Алисию за дуру держат.

– Представляйте, – пожала я плечами. – Я денег на это не дам.

– Алисия!

– Не кричите, матушка. У вас горло больное. Сорвете еще. У меня нет и не будет средств для ваших амбиций. Ни на приданное, ни на поездку ко двору я денег не дам.

         Договаривала я в пустоту. Матушка вскочила с кресла, вылетела в коридор и хлопнула дверью.

         Правильно, не свое ж имущество. Зачем его жалеть?

         Я неспешно поднялась из своего кресла и отправилась в спальню.

         Бывший муж Алисии жил на широкую ногу. И комнаты в замке обставлял так, чтобы при одном взгляде на обстановку был понятен уровень дохода хозяина.

         Общая супружеская спальня находилась чуть поодаль, в нее я практически не заглядывала – смысла не видела. Эта же считалась личной комнатой Алисии, местом, где она могла спокойно отдохнуть и понежиться в постели по утрам и вечерам. И в спальне я не принимала никого, кроме мужа. Ну и лекаря, если со мной вдруг что случится.

Это было роскошное и в то же время уютное помещение. Стены комнаты были отделаны дорогими шелковыми обоями с изящным цветочным орнаментом. Позолоченные плинтусы и карнизы придавали помещению дополнительную изысканность.

         В центре комнаты стояла большая кровать с балдахином, украшенным шелковой драпировкой и кистями. Постельное белье было из тончайшего льна, а подушки декорированы кружевами ручной работы. Возле кровати, по бокам, располагались тумбочки с коваными ножками. На полу лежал роскошный ковер с длинным ворсом, который обеспечивал тепло даже в сильные морозы.

         У одной из стен находился гардероб, выполненный из ценных пород дерева и украшенный резьбой. В нем хранился обширный гардероб Алисии, включавший в себя роскошные платья, обувь и аксессуары.

         Окна были украшены тяжелыми бархатными шторами.

         Под потолком висели крупные магические шары. Ночью они освещали комнату рассеянным мягким светом. Стоили они дорого и были, как сказали бы на Земле, чрезвычайно энергозатратными. Их могли себе позволить только богатые и именитые аристократы. Обычные смертные обходились по старинке свечами или лучинами (если совсем уж дело плохо с деньгами).

         Я переступила порог, хлопнула в ладоши. И шары загорелись.

         Дверь закрылась.

         Я выдохнула с облегчением. Ужин завершился. Теперь все родственники будут обиженно готовиться спать в своих спальнях. И, если не особо умные, лелеять планы мести.

         Что ж, я с удовольствием посмотрю, как они попытаются что-либо предпринять. По словам управляющего, муж Алисии постоянно опасался, чего-то или кого-то. А потому наложил на замок и членов своей семьи (себя и супругу) защитные заклинания. Ему это не помогло – сработало проклятие Алисии. Муж умер. А вот сама она и замок оставались под защитой. И я прямо-таки горела желанием проверить, насколько серьезной и качественной будет та самая защита. Управляющий уверял, что с такой магией не страшно ничего, даже самые сильные проклятия.

– Однако же муж мой погиб, – иронично заметила я тогда.

         Управляющий заметно смутился и отвел взгляд. Знаю, знаю, уже прочитала в дневнике, что проклятие на смерть, наложенное на Алисию, не перебьет ни одна защита. Понять бы только, почему муж считал иначе…

Глава 6

                Выспаться не удалось – ночью начались роды у Анастейши, жены моего брата Уильяма. Воды отошли практически сразу же после ужина. Не успела она дойти до выделенной им с Уильямом спальни. Вообще, Анастейша должна была рожать через полторы недели, и у себя дома, в замке наших с Уильямом родителей. Но, видимо, сказались и переезд, и нервозность, и общая обстановка в замке. И роды начались раньше срока. К моему огромному сожалению.

         Ко мне прибежала за приказом старшая горничная.

– Повивальная бабка в ближайшей деревне есть? – спросила я. – Отправьте конюха с каретой за ней. Да побыстрей.

         Поклон. И старшая горничная умчалась выполнять мой приказ.

         Повивальная бабка прибыла довольно быстро – практически к началу схваток. Высокая мощная старуха, она первым делом спросила, как доставать ребенка.

         К тому моменту Анастейша уже орала в голос.

– Так, чтобы он выжил, – ответила я. – Потом сообщите управляющему сумму, я заплачу за ваш труд.

         Именно такой ответ от меня и ждали. Старуха степенно поклонилась, достала из привезенной с собой сумки какой-то магический амулет овальной формы и твердым шагом отправилась заниматься роженицей. Ну и ребенком заодно.

         Не успела она переступить порог спальни Анастейши, как крики мгновенно стихли. Как потом мне объяснил управляющий, бабка накинула на себя и роженицу что-то вроде магического полога тишины, чтобы господ не отвлекали роды.

         Перепуганные родственники, до этого толпившиеся в коридоре, постепенно разошлись по своим комнатам. Все, кроме Уильяма. Он стоял бледный, с бегавшими по сторонам глазами, и явно не знал, куда себя деть.

         Я выругалась про себя, тяжело вздохнула и подошла к теперь уже своему брату.

– Пойдем, – кивнула на ближайшую гостиную, – посидим. Чаю попьем.

         Он как-то нервно хмыкнул, расчесал пятерней волосы и пошел вместе со мной.

         Перешагнули порог, уселись в кресла. Эта гостиная была обставлена так же шикарно, как и предыдущая. Мой (да, теперь уже мой) бывший муж любил комфорт. И в глубокой провинции подобная обстановка комнат считалась едва ли не вызывающей. Впрочем, мужу, похоже, было плевать, кто и что о нем думал. Он жил здесь так, как привык в столице. Недолго, правда. Но это уже совсем другой вопрос.

         Я вызвала служанку, приказала принести чай и не только.

         Она убежала выполнять приказ, а я повернулась к Уильяму и успокаивающе произнесла.

– Не волнуйся. Говорят, эта повивальная бабка опытная, не одного младенца на свет вытащила и жизнь его матери спасла.

         Уильям снова хмыкнул, потом помолчал несколько секунд и с намеком проговорил.

– Содержать его мне все равно не на что.

– А, – понятливо кивнула я. – То есть как развлекаться, так не вопрос. А как ответственность нести, так содержать не на что? Ясно, что ж…

– То есть денег не дашь, – правильно понял меня Уильям.

– А должна? – удивилась я. Дождалась пока прибежавшие служанки споро расставят на столе чайник с заваркой, чайник с кипятком, графин с янтарной жидкостью, тарелки с сырной и колбасной нарезками, чашки и бокалы, положат столовые приборы, проследила, чтобы прислуга покинула комнату, и только потом ответила. – Тебя же не интересуют мои дела, да, Уил? Крестьяне, оставшиеся без жилья после недавнего урагана, тебя тоже не интересуют. Только деньги. Не твои, заметь. И пока что даже не мои.

– Мы – твоя семья.

         Боги, как же избито прозвучала эта фраза. В каждом мире – одно и то же. Как в горе поддержать, так барахтайся ты, родственница, сама. А как деньги попросить, так сразу родственные узы вспоминаются.

         Я улыбнулась, нежно так, ласково. И Уильям нахмурился, не зная, откуда такая реакция, и чего от меня можно ожидать.

         Как хозяйка замка, я разлила янтарную жидкость по бокалам, дождалась, пока выпьет Уильям, пригубила сама и спросила:

– А как часто вы мне помогали, Уил? Вы – моя семья. Когда вы об этом вспоминали? Когда вам нужны были мои деньги? А помощь? Сочувствие? Об этом вы, семья, забывали?

         Уильям молча налил себе вторую рюмку, выпил снова и только потом мрачно произнес:

– Никто из нас не виноват, что проклятие выбрало тебя.

                Проклятье выбрало, значит. Хорошая отговорка, Уил. И у тебя почти получилось. Если бы не дневник Алисии, я бы тебе даже поверила. Но увы, не в этот раз.

– Не виноват, – согласилась я. – В проклятии вообще никто не виноват. Оно само выбирает жертву. Такое может с каждым случиться. А вот когда я осталась без наследства после гибели Лортия, моего первого мужа, в этом кто был виноват? У меня в ящичке комода лежало две золотых монеты, пять серебряных и десяток медных. Все остальное, включая немногочисленные семейные драгоценности, забрали вы, Уил. Та самая семья оставила меня нищей. И матушка потом горько плакалась в гостях у Анрис лорнт Парийской, своей заклятой подруги, что мне с зятем не повезло, умер практически сразу же и денег не оставил.