Надежда Соколова – Гимн жизни (страница 4)
Вера, вздрогнув, вынырнула из своих, мыслей, недоуменно посмотрела в серые глаза отца, потом поняла.
– От другой женщины?
– Да. Старше тебя почти на год.
То есть ему почти пятнадцать… Или уже исполнилось…
– Они живут здесь?
– Нет. В соседнем городе. Но Антон каждый год навещает меня.
Антон. Пятнадцать лет. Наверное, так и разбиваются девичьи замки.
– Но почему тогда… Она замужем, да?
– Уже нет.
– Пап, я… Не понимаю…
Отец улыбался редко. Но сейчас… Такая добрая, нежная улыбка. И светящиеся глаза.
– Мы с ней слишком разные, милая. Да и люди не поймут.
Люди? С каких пор отца стало волновать чужое мнение? Он всегда твердил, что надо смотреть только на свои поступки. Остальное уже не важно.
– Лариса. Лара. Первая красавица школы. Высокая и худая, как тростинка. Я знал её с детства. В нашем городке все друг друга знают. А влюбился… В твоем возрасте, наверное, когда она пришла на очередной школьный праздник, одетая и накрашенная чересчур по-взрослому: яркое шёлковое платье до колен, умело наложенный в салоне красоты макияж, делавший ее похожей на экзотическую птицу. Все, и школьники, и учителя, не могли от нее глаз оторвать. Она танцевала весь вечер, меняя кавалеров, а я понял тогда, что никого другого уже не смогу полюбить.
Даже здесь, в этом городке, небольшом и далеком от всех столиц, есть, если ты заметила, своя элита: те, кто богаче и удачливей. Лара с детства принадлежит к этой элите. Её отец – крупный, по меркам нашего города, бизнесмен, ведущий свои дела не только у нас в городе, но и по всему побережью. Дочь он с рождения держал в холе и неге. Она ни в чем не знала отказа и всегда смотрела на всех вокруг свысока. Твои же бабушки и дедушки вынуждены были тратить свои и так небольшие зарплаты на лечение меня и твоей мамы. И если Дашу воспитывали как домашнюю девочку, заранее пытаясь оградить от всех тягот жизни, то меня отце с малых лет брал в походы, заставлял заниматься физически, тренировал так, как считал нужным. На гору я, конечно, не взберусь, но ориентироваться в лесу могу, как и прошагаю без проблем несколько километров по не особо сильно пересеченной местности. В одном из подобных походов я познакомился с Димкой, сильным и умным красавцем, мачо, как сейчас принято говорить. Мы не подружились, нет, но приятельствовали. Он мне даже в какой-то степени покровительствовал…
Из-за своей болезни я много времени проводил дома: читал, думал, учился. Чтобы мне особо не было скучно, родители познакомили меня с Дашей, надеясь, что инвалидность поможет нам сблизиться и хотя бы подружиться. Тихий замкнутый ребёнок, твоя мама смотрела на меня с восхищением. Я казался ей героем американских боевиков. Не скрою, такое отношение мне льстило…
В тот год мы, после выпускного, собрались всей школой в горы. Не высоко, так, кто куда сможет долезть. Нас должны были сопровождать инструкторы и родители. Дашу оставили дома, меня же отец отправил со всеми, твердя, что его сын – мужчина, а значит, должен преодолевать трудности…
В поход решено было отправиться ближе к вечеру, ну а когда стемнеет, разжечь костры на высоте и горланить песни, пугая местную живность.
До похода устроили небольшой фуршет, со спиртными напитками. Да, за нами следили родители и учителя, да, спиртного было выставлено мало. Но нам, еще детям, хватило и того, что мы видели.
Мы не напились, нет. Но только спиртным я могу объяснить то, что произошло дальше.
Высоко в горы я не полез, нашел небольшую пещерку невысоко от подножия, решил пересидеть праздник в ней. Фонарик, фляга с водой, бутерброды с мясом и сыром, плед – родители снабдили меня всем, что могло пригодиться. Я уселся подальше от выхода, так, чтобы не быть замеченным «с улицы». Мне не было скучно – я привык проводить время в одиночестве. Сидел и слушал звуки, доносившиеся снаружи, размышлял, уже даже и не помню, о чем.
После той прогулки я понял, что многое в нашей жизни предопределено. И если что-то должно случиться, неважно, где и когда, но оно случится.
Уже наступила ночь, когда послышался топот, и в мое убежище кто-то вбежал. Тихие всхлипы подсказали – девушка. Я направил фонарик – Лариса. Кто и чем ее расстроил?
Прежде чем она меня заметила, пещеру сильно тряхнуло, сверху посыпались камни. Нас замуровало. Потом, уже выбравшись оттуда, я узнал, что в тот вечер сейсмологи предупреждали о небольшом землетрясении. Возможном, но не обязательном. Их не послушали, директор решил не менять планы.
Я выдал свое присутствие, меня узнали. А дальше… Дальше Лара повела себя странно: она стала кричать на меня, обвиняла непонятно в чем, что-то утверждала, потом… Я надеюсь, тебе не надо объяснять, откуда берутся дети. Нас долго искали, потом откапывали. В общем, время у нас было. Да и винные пары не всегда выветриваются быстро.
После такой экстремальной прогулки я провел дома в постели трое суток. Даша практически не отходила от меня – плакала, рассказывала, как испугалась, узнав, что меня завалило, признавалась в любви… Мы поженились месяца через два, в ВУЗе учились заочно. Через полтора года родилась ты.
Лариса… Она уехала из нашего города в другой, в котором ее отец держал главный офис, вышла за Димку, обустроила дом. Через семь лет Димка погиб в автокатастрофе. Вы с матерью тогда сильно грипповали. Я не смог поехать, отправил письмо с соболезнованиями. Она ответила… И я узнал, что у меня есть сын…
Антон приезжает сюда два-три раза в год, якобы по делам деда. Ему Лара всё рассказала после похорон Димки.
Тишина. Может ли она быть оглушительной? Вера не знала. Но откровения отца… Как теперь понять и его, и ту, другую? Как смотреть в глаза матери?
Отец молчал, девушка больше не задавала вопросов.
В дверь позвонили. Высокая птичья трель ворвалась в тихий мирок. Вера вздрогнула, но прежде чем она успела спросить, кого ждет ее родной человек, отец улыбнулся, опять – мягко и нежно.
– Твой брат приехал. Открой, милая.
Комета падала с небес
На обреченный гибнуть город.
И люди все бежали в лес,
Туда,где ждали страх и холод.
Несчастие случилось в ночь,
Комета падала на спящих.
А те, кто мог, бежали прочь
И гибли от камней летящих.
И раскололся материк,
И началось землетрясенье.
Из уст исторгся дикий крик,
Но не было нигде спасенья.
Молились люди в исступленьи,
И шла кровавая коррида.
Но отказал им Зевс в спасеньи…
Так погибала Атлантида.
Хозяйка стихий
Вечер… Вечер «радовал» отвратительной погодой и практически полной темнотой. Дождь за окном косыми струями щедро поливал землю, практически затапливая невинные растения и заствляя животных искать убежище как можно выше, ветер жутко завывал в деревьях и безжалостно ломал их хрупкие тонкие ветви, изредка черное небо освещалось изломанными молниями, а предшествовавший им гром больше походил на предсмертный рык какого-нибудь чересчур опасного хищника. Погода словно стремилась без слов передать все те чувства, что разрывали сейчас мою душу. Хотя почему стремилась… Она и передавала: четко, ясно, правильно. Гнев, обида, горечь, ненависть, страх с недавних пор поселились во мне, мешая думать, рассуждать, анализировать. Сейчас я хотела только одного: убивать. Причем убивать бездумно и безжалостно, как и положено настоящей Хозяйке Стихий.
Мать всегда неустанно твердила, что с нашим даром-проклятием спасти этот мир от нас самих может только полный самоконтроль. И я старалась. Видят боги, я действительно каждую минуту старалась держать свои чувства в узде. До сегодняшнего вечера. Сегодня же… Они заплатят. Все заплатят. Я не остановлюсь ни перед чем. Я разнесу этот город по камешку, я вспомню о дремлющей во мне силе, я…
В руки ткнулась горячая пузатая кружка. Успокоительный отвар. Ромашка, календула, какие-то еще травы… Я никогда не могла запомнить их название. Да и зачем?
– Тебе не кажется, что этот город уже получил достаточно водных процедур? – С иронией поинтересовалась тетушка Сара. Она следила за мной в отсутствие матери. Не имея дара, именно она стала настоящей доброй феей нашего рода. Кто каждый раз помогал приводить в порядок нервы наследницы? Тетушка. Кто следил за постоянным притоком успокоительного в аптечке рода? Тетушка. Кто всегда знал нужные слова утешения, вот прям как сейчас, когда сердце просто разрывалось от горя, безнадежности, усталости? Тетушка.
Травы, естественно, положение дел не спасли. А вот наглая младшая сестра с ее замечанием в чувство привела:
– Да что ты с ней возишься? Пусть дальше ноет. А женишка ее, козла несносного, как раз в это время прибьют по-тихому.
Подчиняясь моим чувствам, земля встала дыбом и резко опала. Суки! Все суки! Ненавижу!
– Сандра! Землетрясение зачем устраивать? Ладно, у нас дом заговоренный. О соседях ты подумала?
Я раздраженно зашипела:
– Ненавижу! Всех ненавижу! Тётя, где мой костюм???
– Совсем девка головой поехала. Куда ты пойдешь с таким лицом? Тебя даже зомби испугаются!
– Костюм, тётя!
Небрежный пас рукой – и мелкая надоеда, почему-то названная моей сестрой, была мгновенно выметена за дверь небольшим смерчем. Они хотели войны? Они ее получат!
Черный классический брючный костюм, в котором и перед императорскими очами предстать не грех, появился на постели через несколько минут. Как всегда идеально выглажен и так же идеально сидит на мне. Тонкая талия, аппетитные формы, длинные рыжие волосы, небрежно забранные в хвост, ноги от ушей, ухоженные руки, унизанные кольцами пальцы, красный лак на ногтях – все, как любят мои обидчики. Идеальная женщина, идеальная пара, идеальный маг. Но даже маги порой выходят из-под контроля. И сейчас «идеальная женщина» превратилась в идеального убийцу, готового разнести в клочья всех, кто рискнул бы встать у нее на пути.