Надежда Шестакова – Где не бьется сердце (страница 5)

К моему счастью, Александра с Екатериной уже ушли.

– Фиалочка, нам в другую сторону. Если, конечно, ты хочешь посмотреть школу, – прозвучал его насмешливый голос.

Фиалочка? Это что, прозвище такое? Мы ещё даже не познакомились, а он уже… Раздражение вспыхнуло мгновенно. Во-первых, потому что я сама выставила себя дурой, разглядывая его. Во-вторых, потому что от растерянности действительно пошла не в ту сторону, но откуда я знала! И, в-третьих, потому что он начинал бесить меня своей самоуверенностью и откровенной напыщенностью.

– Почему это «Фиалочка»?! – резко спросила я.

– А разве нет? – невозмутимо отозвался он.

– Меня зовут Виолетта! – прорычала я сквозь зубы.

– Ну, я же сказал, Фиалочка. А моё имя ты уже слышала, но я повторю, на случай если ты не запомнила, – продолжал издеваться он. – Я Николас. Для друзей Нико, ну а дамы предпочитают называть меня Ники.

Дамы? Какой самоуверенный индюк! Теперь он бесил меня уже по-настоящему. Единственным желанием оставалось как можно скорее закончить эту экскурсию и вернуться к Александре.

– Ну что, Фиалочка, ты идёшь?

– Слушай, красавчик, – резко сказала я, – мне всё равно, кто и как тебя называет. Но ко мне обращайся по имени.

Я не кричала. Я говорила спокойно. И, кажется, именно это подействовало сильнее. Он пожал плечами, всё так же улыбаясь, будто происходящее его искренне забавляло.

– Как пожелаешь.

Николас развернулся и направился к другому выходу из зала. Я последовала за ним. Мы оказались в длинном коридоре, ведущем во внутренний двор школы. Именно его мы проезжали с Александрой.

– Здание, из которого мы вышли, принадлежит преподавательскому составу. Ученикам сюда вход запрещён, – пояснял Николас на ходу.

– Тогда почему ты там оказался? – тут же спросила я.

– Потому что я в некоторой степени не только ученик.

– А кто же ещё? – мне стало любопытно, несмотря на раздражение.

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня с той самой обворожительной улыбкой, в которой читалась самоуверенность.

– Ты хочешь узнать всё о школе… или обо мне?

Ну вот опять. Во второй раз за сегодня я не сразу нашлась с ответом. Раньше со мной такого не случалось.

– Конечно, о школе, – наконец произнесла я.

Он рассмеялся и снова зашагал вперёд. А я мысленно ругала себя всеми возможными словами. Никогда прежде я не выглядела такой растерянной и уж точно не чувствовала себя настолько выбитой из колеи. Обычно всё было наоборот. Парни теряли дар речи при виде меня. И, если быть честной… восхищаться было чем. Мои черты были мягкими, но не наивными. В них не было резкости, лишь сдержанная глубина, та самая, что заставляет людей задерживать взгляд на секунду дольше, чем они собирались.

Я обладала стройной, женственной фигурой, длинные ноги, округлые бёдра, тонкая талия. Но больше всего внимания всегда привлекали мои волосы, каштановые, густые и длинные. Они мягкими волнами спадали по плечам и спине, обрамляя лицо и подчёркивая спокойные, внимательные глаза цвета изумруда. Как правило, я носила волосы распущенными. От заколок и резинок у меня часто начинала болеть голова, и максимум, на который я была способна, заплести косу, да и то лишь в случае крайней необходимости.

Вообще, у всех дампиров по своей природе кожа чистая, светлая и слегка бледная. У нас не бывает ни веснушек, ни прыщиков. Наша кожа крепче, чем у обычных людей, её не так легко порезать или поранить, это было вампирское наследие.

В своих размышлениях я немного отстала от Николаса. Он уже шёл через просторный двор, направляясь к следующему зданию. У входа он остановился и обернулся ко мне.

– В этом дворе мы иногда проводим тренировки, но в основном занимаемся в зале. Здание, в которое мы сейчас войдём, самое большое. Это и есть школа. Следующие два предназначены для учеников: в одном живут девушки, в другом парни. И ещё… – он сделал паузу, и его голубые глаза озорно блеснули, – если хочешь, я могу показать тебе свою комнату.

Разумеется, он пошутил. Я закатила глаза, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

– Ты невыносим.

Он широко улыбнулся и жестом пригласил меня войти.

Школа ничуть не уступала всему, что я уже успела увидеть. Аудитории были просторными, и всё было оборудовано по последнему слову техники. Но больше всего меня поразили камины, находившиеся почти в каждой комнате.

– Здесь холодные зимы, – пояснил Николас. – Камин прекрасно обогревает и успокаивает, когда это необходимо.

Некоторые аудитории напоминали скорее большие гостиные, чем учебные классы. Светлые кожаные диваны были расставлены полукругами, будто здесь не зубрили теорию, а вели долгие, вдумчивые беседы. На полу лежали ковры, плотные, тёплые, явно ручной работы, узоры в них были сложными, почти гипнотизирующими. Они не просто украшали пространство, а словно удерживали в себе энергию тех, кто здесь учился и тренировался.

С потолков свисали люстры невероятных размеров, тяжёлые, многоярусные, из стекла и металла, они мягко рассеивали свет, не ослепляя, а создавая ощущение уюта и сосредоточенности одновременно. Свет здесь был особенным, тёплым, живым, не школьным. Казалось, он подстраивался под настроение тех, кто находился в комнате.

– Здесь проходят теоретические занятия, – спокойно пояснил Николас, заметив, как я оглядываюсь. – Всё, что не убивает, но делает достаточно умными, чтобы выжить.

– Утешающе, – хмыкнула я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно усмехнулся.

– Ты быстро адаптируешься. Это хороший признак.

Мы переходили из одной аудитории в другую, и каждая отличалась от предыдущей. Где-то пространство было строгим и лаконичным, каменные стены, длинные столы, массивные кресла. Где-то почти домашним: камины, книги, приглушённый свет, запах дерева и воска. Это была школа, но не та, где ломают. Здесь учились выживать и защищать.

Наша прогулка заняла несколько часов. Мы обошли почти все три здания, предназначенные для учеников. Я ловила себя на мысли, что постепенно напряжение, с которым я сюда приехала, начало отступать. Общая обстановка мне понравилась. Более того, от своего нового места обитания я была в восторге.

Компания Ника оказалась неожиданно приятной. К концу нашей экскурсии я уже гораздо спокойнее реагировала на него и даже ловила себя на том, что смеюсь над его шутками. Он легко разряжал обстановку, делая общую атмосферу школы менее напряжённой и на удивление дружелюбной.

Я так переживала перед приездом, а Александра, зная, куда именно меня отвозит, даже не попыталась меня успокоить. И сейчас это казалось странным.

Кстати, об Александре…

Здесь ли она ещё или уже уехала, не попрощавшись? Мысль неприятно кольнула. Я попросила Николаса проводить меня к наставнице и Екатерине. Он без лишних вопросов развернулся и повёл меня обратно, к зданию для преподавателей. Шёл он молча, не торопясь, словно давая мне возможность побыть наедине с собственными мыслями. Перед входом он остановился. Я и сама не понимала почему, но вдруг разволновалась.

– Приятно было познакомиться… Фиалочка, – произнёс он мягко, почти лениво.

– Тебя не переубедить? – я посмотрела на него с улыбкой, в которой уже не было прежнего раздражения.

– Нет, – он ответил тем же тоном, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес. – Но со временем ты привыкнешь.

Мы нашли их в гостиной. Александра и Екатерина сидели в креслах, негромко беседуя. Стоило мне войти, как Александра тут же замолчала. Она поднялась и сразу начала расспрашивать меня о школе, о занятиях, о впечатлениях, слишком внимательно, слишком поспешно. Николас не стал присутствовать при нашем разговоре. Он вежливо кивнул и вскоре ушёл, оставив нас втроём. В тот момент мне куда больше хотелось узнать, о чём Александра говорила с Екатериной, чем делиться своими эмоциями. Я чувствовала, от меня что-то скрывают. Я надеялась, что у нас ещё будет время побыть наедине, и она объяснит мне то, о чём умалчивала раньше.

Мои надежды оправдались. Екатерина, словно угадав мои мысли, поднялась.

– Я оставлю вас. Думаю, вам есть о чём поговорить, – сказала она мягко и вышла, закрыв за собой дверь.

Я не стала медлить.

– Александра… о чём вы говорили? Есть что-то, чего я не знаю?

Она посмотрела на меня долго и внимательно, будто подбирая слова.

– Виолетта, девочка моя… дело в том, что у дампиров проявление силы обычно происходит иначе, чем у тебя.

– Со мной что-то не так? – удивление прозвучало быстрее, чем я успела его скрыть.

– Понимаешь, – продолжила она, – сначала проявляется либо физическая сила, либо магическая. Это и есть признак взросления дампира. Но твой случай… – она замолчала, собираясь с мыслями, – первый за всю историю.

Внутри всё похолодело.

– У тебя нет ни физических, ни магических сил. Есть только всплески агрессии. И они могут быть губительны не только для тебя.

Она сделала паузу, давая мне время осмыслить услышанное, затем мягко добавила:

– Я не хотела говорить тебе раньше, но ты должна знать. Екатерина отвезёт тебя к Сибилле. Это пророчица. Она подскажет, что делать дальше.

– Александра, почему? – я не могла понять, что со мной происходит. – Почему это происходит именно со мной?

Александра молчала, то ли не зная, что ответить, то ли не желая отвечать. Ситуация стремительно выходила из-под моего контроля. Мне становилось плохо. Внутри образовался плотный ком отчаяния и боли, который с каждой секундой лишь разрастался, перекрывая дыхание. Мне хотелось развернуться и бежать, уничтожив любого, кто встанет у меня на пути. Я оказалась бессильна перед самой собой. Слова Александры продолжали крутиться в голове, не давая покоя. Неужели я становлюсь таким же чудовищем, которое породило меня? Только не это. Я ждала перемен. Готовилась к ним. Но не таких. Заметив моё состояние, Александра тут же побежала за помощью.