Надежда Шестакова – Где не бьется сердце (страница 2)

Цель обучения в закрытой школе дампиров, вовсе не поиск себя. Там не учат мечтать или выбирать. Там создают первоклассных охотников на вампиров. Машины для убийства. После окончания школы дампиры уходят во взрослую жизнь и больше никогда не видят своих наставников. Их забирают. Используют.

Они становятся оружием в руках старейшин, Совета дампиров.

Совет дампиров – это скрытое сообщество древних полукровок. Невероятно сильных, опытных и опасных. Им подчиняются все дампиры без исключения. Их приказы не обсуждаются. Их воля – закон. Они обладают не только физической силой, но и магией, о природе которой предпочитают не говорить вслух. Совета боятся. О нём не спорят. О нём не говорят лишний раз.

Никто не смеет пойти против Совета или нарушить установленные им правила. Потому что те, кто пытался, долго не живут.

Сами по себе дампиры бесплодны. Наш вид мог бы исчезнуть, если бы вампиры научились контролировать себя и перестали использовать человеческих женщин ради собственного удовольствия. Не желая того, они дают жизнь своим самым сильным и смертельным врагам, нам. Если задуматься, в этом есть что-то по-настоящему ужасное. Мы, их дети, созданные против их воли, и именно мы убиваем своих родителей, своих сородичей. Но для нас вампиры никогда не были и не могли быть настоящими родителями.

За всю историю дампиров не зафиксировано ни одного случая, чтобы вампир вырастил дампира. Они безжалостны и кровожадны по своей природе, но при этом могут быть пугающе очаровательными. Это умелые, хитрые хищники, способные легко завоевать доверие жертвы, прежде чем уничтожить её.

Человеческие же женщины чаще всего начинают ненавидеть нас ещё до рождения, считая дампиров порождением ада, проклятием, ошибкой природы. Многие из них пытаются избавиться от плода ещё до появления на свет. Но это почти невозможно. Дампиры не люди. От нас не так просто избавиться, мы живучи.

Сразу после рождения нас забирает Совет дампиров и распределяет по наставникам. До тех пор, пока дампир не пройдёт обучение в закрытой школе, он остаётся особенно уязвимым и становится лёгкой добычей для вампиров. В юном возрасте у нас нет ни достаточной силы, ни боевых навыков. Именно поэтому вампиры стараются уничтожать нас как можно раньше, пока мы ещё не представляем для них угрозы.

Нам с наставницей уже не раз приходилось переезжать. Мы жили в Америке, сменяя один штат за другим. Александра увозила меня каждый раз, когда опасность становилась слишком близкой. Она защищала меня, скрывала, не давая вампирам подобраться. Стоит вампиру учуять меня или выследить и, если рядом не окажется наставницы, я могу считать себя мёртвой.

Я жива лишь потому, что до сих пор нахожусь под её защитой.

Недавно мы переехали в Англию, в Ливерпуль. Я пошла в местную школу и изо всех сил стараюсь жить как обычный подросток. Дампиры обязаны соблюдать множество законов и негласных правил, чтобы не раскрыть истину своего происхождения и сам факт существования нашего мира. Ошибка, роскошь, которую нам не прощают.

В этой школе я не единственный дампир. Я знаю это. Я чувствую других так же, как и они ощущают меня. Но мы не общаемся, не смотрим друг на друга дольше положенного, не подаём ни единого знака. Каждый из нас делает вид, что мы просто случайные люди, пересекающиеся в коридорах. Любой лишний контакт, это риск. А риск для нас равен смерти.

Я даже не знаю, сколько ещё пробуду в этой школе. Ведь мне уже семнадцать. Совсем скоро придётся попрощаться с человеческими радостями жизни и вступить в серьёзный, жестокий и необратимый этап моего настоящего обучения. И если быть честной, это пугает меня куда сильнее, чем я готова признать.

Задумавшись о грядущих переменах, я слишком быстро дошла до школы. От этого стало ещё тоскливее. Всё-таки человеческая школа к радостям жизни не относится, это точно. У самого входа я столкнулась с Бетти, девчонкой из моего класса. Заметив меня, она мгновенно приняла грозный вид и направилась прямо ко мне. Я не успела и рта раскрыть, как она тут же обрушилась на меня, словно разъярённая хищница.

– Виолетта! Где тебя носит? – возмущённо начала она. – Ты вообще в курсе, во сколько у нас начинаются уроки? И какой серьёзный предмет стоит первым?! Между прочим, тебя уже отметили как отсутствующую! Я даже не говорю о твоей неуспеваемости. На этот раз твою маму точно вызовут в школу. Ох, несдобровать тебе…

Бетти резко замолчала, заметив моё выражение лица.

Вообще Бетти была нашей официальной «представительницей класса». Её выбрали за активность, хорошую учёбу и показательно правильное поведение. Она контролировала всё и всех: отмечала опоздавших, напоминала о правилах, портила нервы одноклассникам и искренне наслаждалась своей школьной властью. Фактически ей позволили делать с классом всё, что вздумается, не опасаясь наказания. И, разумеется, она этим пользовалась.

Так же, как и сейчас, она совала свой нос в дела каждого. Иногда это начинало раздражать. Порой мне действительно хотелось поставить её на место, жёстко и раз и навсегда. Но я всегда вспоминала Александру и заставляла себя держаться. Самообладание было не просто чертой характера, а вопросом выживания.

Бетти не интересовалась ничем, кроме учёбы. Слишком умная. Слишком правильная. Слишком послушная. Такие люди особенно любят лезть туда, куда их не звали. Ирония заключалась в том, что она упорно набивалась ко мне в друзья. Но, учитывая, что близко к себе я не подпускала никого, Бетти не стала исключением. Для меня она оставалась всего лишь одноклассницей. Шумной, навязчивой, лишней.

– Закончила? – устало спросила я, уже прикидывая, как бы побыстрее от неё отделаться.

– Виола, что с тобой? – не унималась она. – Ты не приходишь на занятия, опаздываешь, и вид у тебя какой-то… нездоровый.

– Ничего, Бет. Со мной всё в порядке. Просто не выспалась, – я постаралась сказать это спокойно. Почти любезно.

– Не выспалась? – она прищурилась, разглядывая меня с неподдельным интересом. – Да ты посмотри на себя. Тут мало просто не выспаться. У тебя вид, будто кто-то умер.

Что-то внутри меня дрогнуло. Моё терпение треснуло, как тонкий лёд под ногами.

– Бет, займись своими делами, – сказала я уже жёстче. – Прошу, оставь меня в покое.

– Виола, мои дела, это класс, – с нажимом ответила она. – Я должна следить за всеми. Так что давай, рассказывай, что у тебя стряслось!

Эта фраза стала последней. Мой хрупкий барьер самоконтроля рухнул.

Я даже не успела осознать момент, когда сделала шаг вперёд.

Я схватила её за грудки и резко притянула к себе. Лицо Бетти побледнело, дыхание сбилось. Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала её страх.

– Если ты сейчас же не заткнёшься, – прошептала я ей прямо в лицо, тихо и отчётливо, – я сама придумаю способ, как тебя заткнуть. И поверь… тебе он не понравится.

Я смотрела ей в глаза, не моргая. Взгляд был холодным, пустым, не злым, а пугающе спокойным. Таким, от которого действительно стынет кровь. Бетти задохнулась, судорожно кивнула и начала бормотать что-то невнятное, умоляюще прося меня отступить. Глаза её расширились так, словно перед ней стояло нечто чужое. Не та Виола, которую она знала. Не человек. И, возможно, она была ближе к истине, чем могла себе представить.

Я не знала, что со мной произошло, но внутри меня вскипела ярость, ослепляющая, не оставляющая места ни мыслям, ни сомнениям. Мне казалось, что я готова разорвать всех в клочья. Остатки разума стремительно отступали, уступая место звериному инстинкту уничтожения. Хотелось кричать, рвать, нападать. Словно внутри меня сидел хищник, запертый слишком долго и наконец почуявший свободу. Я почти не слышала окружающий мир. Когда к нам подошли ребята, я заметила их не сразу. Лишь испуганное лицо Бетти, её сбившееся дыхание и широко распахнутые глаза мелькали передо мной. Где-то на периферии сознания раздался чей-то голос, спокойный, ласковый, настойчивый. Он уговаривал меня успокоиться, звал по имени, будто пытался вытащить меня из тёмной глубины. И только тогда, словно вынырнув из кошмара, я внезапно осознала всю нелепость происходящего. Мои пальцы разжались сами собой. Бетти тут же повалилась на асфальт, едва удержавшись на ногах.

То, что произошло, напугало меня, пожалуй, даже сильнее, чем её. Я никогда не была такой. Никогда. Я всегда старалась быть сдержанной, рассудительной, держать себя под контролем. И уж точно не собиралась набрасываться на людей посреди школьного двора.

Только сейчас я почувствовала, как меня бьёт дрожь, мелкая, неконтролируемая, пробегающая по всему телу. Чтобы хоть как-то успокоиться, я обняла себя за плечи и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Что это было, я не знала. Но мне было страшно.

– Виол, пойдём к медсестре, – мягко сказал кто-то рядом. – Ты вся дрожишь. Наверное, ты заболела.

Я открыла глаза и посмотрела на того, кто говорил со мной так спокойно и бережно. Это был Макс.

– Извини… – пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я не знаю, что на меня нашло.

Я сглотнула.

– Ты прав. Наверное, я и правда заболела… – обратилась я уже к Максу.

Но в глубине души я уже понимала, это была не болезнь. Это было что-то другое. И оно начинало просыпаться.