Надежда Семенова – Победа для Александры (страница 16)
— Что такое?
Непредсказуемая фраза усилила напор на крепко сжатые губы, Саша громко фыркнула, чувствуя себя лошадью, всхрапнувшей под натянутыми удилами. Пытаясь остановить рвущийся вместе с икотой наружу смех, Саша принялась гладить живот против часовой стрелки. Этому нехитрому фокусу ее научила смешливая Леночка, и обычно он помогал переключить внимание. Но не сегодня. Саша кусала губы, усердно чесала живот, уже теряя соображение, какое из направлений нужное. Для того чтобы лучше сообразить, она закрыла глаза и другой рукой взялась за воображаемый кран. Покрутила, представила себя со стороны, и… смех победил окончательно. Саша сидела на стуле, левой рукой гладила себя по животу, правой вращала невидимый кран и хохотала, прерываясь лишь на судорожную икоту. Слезы лились из прикрытых глаз, и больше всего Саша страшилась их открыть, понимая, что недоумение в глазах соседки и ее гостьи лишь подбросит топлива в разгорающийся костер. Она всхлипывала и стонала, смех выходил булькающими звуками, придушенным шипением, сопением и даже гусиным «га-га-га».
Никакой театр не в состоянии перенести землетрясения. Когда изнемогшая Саша открыла, наконец, глаза, во взгляде Сулимы читалось некоторое сочувствие, а Галка посмеивалась, словно смех, ураганом пронесшийся над головой, задел и ее.
— Что такое… — начала было опять Сулима.
Но Галя, узрев в Сашиных глазах предвестников новых сотрясений, торопливо ее прервала:
— Я сдала анализ крови.
Галя протянула Сулиме палец, та округлила глаза в притворном ужасе и принялась сосредоточенно рассматривать крошечную красную точку на безымянном пальце. Саша икнула и поторопилась выйти из комнаты. В ванной она тщательно ополоснула лицо прохладной водой и сказала себе в зеркало:
— Не смешно!
Лицо в зеркале сморщило нос в улыбке, всем своим видом демонстрируя несогласие. Какое-то время Саша говорила со своим отражением, пытаясь убедить себя не портить людям удовольствие от взаимного общения. Когда Саша вернулась в комнату, девушки чинно пили чай, и разговор уже не носил «судьбоносного» характера. Сулима снова превратилась во флегматичную толстушку, а Галка перестала застывать в неестественных позах.
— Ты зачем кровь сдавала? Болеешь? — поинтересовалась Саша.
— Можно и так сказать, — хитро сощурилась Галина, — беременность — тоже своего рода недомогание…
— Ой! — Саша посмотрела на гостью широко раскрытыми глазами, а затем осторожно поинтересовалась: — Тебя поздравлять или как…
— А вот это скоро выяснится, — задумчиво проговорила Галя, откусывая кусок хлеба белыми зубами, и неожиданно добавила: — В холле между корпусами дискотека началась…
— Что это за жизнь, — неизвестно чему поддакнула Сулима.
Галя повела безупречной бровью:
— Музыка еще ничего. Только народа нет. Захожу, а там никого.
— Совсем никого? — удивилась Саша. — Пустой зал?
— Я имею в виду, никого приличного, — Галя звучно прихлебнула чай, — негры и… вьетнамцы. Да, — спохватилась она, — дискотеку устроили вьетнамцы. Так что их там было много.
— Может, лаосцы? — покачала головой Саша. — Не помню, чтобы музыкой заведовали вьеты.
— Может, и лаосцы, — Галя равнодушно пожала плечом, — кто их разберет?
Сулима покраснела:
— А латиноамериканцы там были?
— Ты что, Сулимка, латиносами интересуешься? — удивленно заморгала Галка.
— Не-ет! — Смуглая йеменка стыдливо побагровела. — Какой там! Нам нельзя! Замуж не возьмут! — Она замахала смуглыми руками с фиолетовыми ногтями, словно отгоняя от себя бесов.
— После латиносов и наши не возьмут, не переживай, — «подбодрила» подругу Галина.
Саша поглядела на их лица, разгоряченные то ли беседой, то ли горячим, нестерпимо сладким чаем, каким обычно поила гостей радушная Сулима. И на этот раз диспозиция выглядела по-новому.
Две подруги приняли свой обычный вид. Галина напоминала крестьянскую девушку, втиснувшую в узкий корсет свои упругие обильные телеса. Сквозь бархатистую тональную пудру, обильно наложенную на лицо, просвечивал неукротимый наливной румянец. Никакие усилия не смогли придать ее южному выговору требуемую тональность, и в нем ликующе переливались спелые, ласкающие слух звуки. Она все еще томно шевелила плечами, слишком могучими для такого жеста. Складывала руки, красивые, но чуть великоватые, в изящный по задумке замочек, но выходило тяжело и напоминало солидный амбарный замок. Она улыбалась во весь рот, позабыв сложить губы в брезгливую гримаску, и как две капли воды походила на лукавую кустодиевскую купчиху. В ее глазах плескался огонь, а в усмешливых уголках губ таилось сладкое обещание.
Напротив нее Сулима. В почти черных глазах арабки таился темный страх, немая готовность пасть под градом камней, пущенных меткой рукой единоверцев. Мусульманская вера строга к женщинам, и Сулима знала это не понаслышке. Старшая сестра, красавица Зульфия, любимица отца, не переступала порога родного дома с тех пор, как стало известно о ее преступной связи с чернокожим марокканцем. Зульфия как будто умерла для семьи, перестала существовать. Было строго запрещено упоминать ее имя, а в душе Сулимы поселился тайный страх. Черный любовник, с глянцевой кожей, жадным красным ртом и… огромным, чудовищно огромным членом. Он приходил в ее сны и стоял в темном углу, призывая ее к себе утробными звериными звуками. Сулима кричала… и просыпалась. Над ней склонялась Саша в ситцевой ночной рубашке и участливо спрашивала:
— Опять кошмары?
Сулима облизывала пересохшие губы и садилась на кровати, тревожно вглядываясь в темноту. Самое ужасное состояло в том, что богобоязненная Сулима оказывалась одна-одинешенька перед лицом искушения, не в силах освободиться от грязных, преисполненных неясного, преступного томления снов. Разве можно было с
Галя и Сулима сидели за столом, сблизившись головами, щеки их пылали, а в лицах трепетало притворное негодование, сквозь которое пробивался… жгучий интерес.
Саша задумалась. Сколько же молодых людей разных национальностей, рас, исповедующих разные религии, имеющих противоположные убеждения, живут и учатся только в одном Петербурге, не подозревая, что существует одна общая черта, один признак, который объединяет их всех. И Галя, и Сулима едины во мнении, что эта особенность является самой важной. Все эти люди — чужаки!
Мужчина другого внешнего вида, разреза глаз, цвета кожи — это чужак. Потенциальный враг, носитель чего-то чуждого, непонятного и… запретного. Саша усмехнулась. Старая поговорка про запретный плод красноречиво светилась в растревоженных девичьих лицах.
Раздался сильный стук в дверь. Три длинных, два коротких, пауза и снова три длинных и два коротких. Костя! Саша понеслась к двери, разрывая плечами липкую паутину размышлений. На пороге возникла крепкая фигура. Константин стоял небрежно привалившись плечом к косяку, засунув обе руки в карманы. Светловолосый, с крепким, коротко остриженным затылком. Упрямые сероголубые глаза, слегка кривоватый, типично боксерский нос. Константин повел плечами в сторону девчонок, буркнул:
— Здрасте! — и заулыбался всем лицом навстречу Саше. — Привет, Шуркин!
Сулима стыдливо занавесила глаза длинными ресницами и робко кивнула, зато Галина расправила плечи и нацелилась левой грудью в сторону привлекательного незнакомца. В ее голосе зажурчали игривые нотки.
— Проходите, молодой человек, не стесняйтесь!
— Спасибо, девчонки, мы торопимся! — Константин не отводил глаз от Саши. — Ты готова?
Он оглядел Сашу, по-собачьи поворачивая голову на крепкой шее. Когда внимательный взгляд достиг уровня оголенных Сашиных коленок, на его щеках заиграл нежный румянец, который очень ему шел, придавая что-то детское.
— Ты, того, одевайся потеплее, я тебя внизу подожду. — Костя, не глядя, улыбнулся в сторону Гали и Сулимы. — Пока, девчонки!
— Пока-пока, — разочарованно проговорила Галка.
— До сбидания! — пробормотала Сулима, метнула в сторону светлокожего здоровяка быстрый взгляд и покраснела.
Костя чуть задержался на пороге, снова одарил Сашу сияющим взглядом:
— Пацаны в машине сидят. Давай по-быстрому, ага?
Едва за Константином закрылась дверь, Галя приступила к расспросам:
— Кто такой? Куда это вы собираетесь? Что за пацаны такие на колесах?
Саша поглядела в озадаченное Галино лицо, нетерпеливо подрагивающие от любопытства ноздри и от души рассмеялась, радуясь перспективе вырваться из напудренной, душной, томной атмосферы в мир простых отношений.
— Пацаны — спортсмены из Лесгафта, Костины друзья. Сегодня у него бой. Познакомились мы недавно. Я осталась на стадионе после физкультуры, чтобы размяться, а у них там тренировка была, или что-то вроде того. — Саша весело подмигнула Гале лукавым голубым глазом: — Хочешь, возьму тебя с собой, когда поеду в следующий раз на стадион?
Галина разочарованно вздохнула:
— Ну что ты, дорогая, мышцы меня не интересуют. Мне нравятся умные мужчины.
Саша пожала плечами:
— Спортсмены — не означает тупые!
— Конечно, — Галка ехидно вздернула аккуратно выщипанные брови, — особенно умными они становятся после того, как их лупят по голове! Посмотри на Мохаммеда Али, ты видела, как у него руки и голова трясутся? А какой у него взгляд? Ну просто кладезь ума!