Надежда Сакаева – Я ненавижу тебя, Ким Минджон! (страница 7)
— Дорого, — безжалостно отрезал сто двадцать третий, даже не глянув в ту сторону. — И вообще, зачем ты притащила меня сюда? Я уже купил тебе одежду.
— Одну блузку и одну юбку. И все черное. Я кумихо, а не мрачный жнец, — фыркнула Минджон, подбежав к следующей витрине. — Смотри, а это как тебе?
— Слишком ярко. Ты не кумихо, ты мое наказание. И чем я так согрешил, раз ты свалилась на мою голову? Вроде все делал правильно, работал исправно… — сто двадцать третий тяжело вздохнул, мысленно проклиная себя за то, что чуть больше недели назад решил вмешаться в дела лисицы.
Но разве он мог знать, что Минджон окажется такой приставучей? Надоедлива, точно летняя муха…
Тогда, чуть больше недели назад, на Чеджудо его привела работа. Но ощутив неподалеку присутствие девятихвостой лисицы, сто двадцать третий впервые испытал любопытство.
И почти сразу же понял, почему жнецы обычно не страдали этим чувством.
Когда дух лисы привел сто двадцать третьего в полицейский участок, Минджон заметила его сразу, несмотря на раскрытый зонтик, защищавший от людских глаз.
И без всяких раздумий эта дурочка выставила себя сумасшедшей, принявшись махать невидимому, для остальных, жнецу. А когда сто двадцать третий собирался уйти, Минджон подскочила и погналась за ним, раскидав пытавшихся остановить ее полицейских — при желании, кумихо умела быть очень сильной.
Тогда жнец ощутил укол вины и вернулся, вытащив Минджон из участка. Он надеялся, что после этого навсегда распрощается с хамоватой лисицей. Но кумихо увязалась за сто двадцать третьим, проскочила следом в дверь и оказалась в его квартире. Там она сразу же нашла бутылку соджу, без сомнений вылакала ее, а потом долго канючила мясо. И еще жаловалась, что из-за жнеца едва не оставила все свои хвосты на Чеджудо.
В общем, с помощью наглой непосредственности, Минджон сразу же прочно села на шею жнеца и слезать оттуда, кажется, не собиралась.
— Я слишком милая, чтобы быть наказанием, — возмутилась лисица в ответ на последнюю фразу сто двадцать третьего. — А мы когда есть будем? Я уже голодная.
— Есть буду я.
— А я?
— А ты всегда голодная… — жнец усмехнулся. — Но если будешь вести себя прилично, то так и быть, я угощу тебя обедом.
— И почему ты такой вредный? — надулась Минджон.
Впрочем, надолго ее не хватило — вскоре она уже тянула жнеца к очередной витрине.
— Нет, это не подходит, — отрезал сто двадцать третий. — Вот, смотри, пришли. Выбирай, что нравится.
И он широким жестом указал на небольшой магазинчик, в котором сам обычно и закупался.
— Это что, магазин для жнецов? — округлила глаза лисица, разглядывая черные костюмы, платья и даже ханбоки*.
— Нет, это магазин похоронной одежды, — пожал плечами сто двадцать третий. — Но и другие жнецы сюда приходят.
— Кошмар, — только и смогла вымолвить Минджон.
В конце концов, они все-таки пришли к компромиссу, и купили лисице сразу три строгих черных юбки и парочку блузок, подходящих для работы в офисе, но не таких мрачных.
— Кстати, все хотел спросить, — проговорил жнец, когда они уже сидели в кафе и кумихо радостно уплетала мясо, болтая под столом ногами. — Как он смог тебя оттолкнуть тогда? И почему ты отлетела так далеко?
— Кто толкнул? Донук? — с набитым ртом уточнила Минджон.
— Да. Ты ведь кумихо. Ты сильнее обычных людей.
— А-а-а… — Минджон с пониманием покивала. — Так это все бабуля.
— Бабуля?
— Ага, бабуля. Она сказала, что я не смогу отдать бусинку** силой. И что поэтому на Донука, или рядом с ним, не будут действовать мои лисьи способности, — и Минджон беспечно пожала плечами.
— Ха. Предусмотрительно, — кивнул сто двадцать третий, успевший узнать переменчивый характер кумихо поближе. — А то ты и задушить его могла бы нечаянно. От своей большой любви, так сказать.
— Ну да, — не стала спорить лисица. — Бабуля тоже так подумала. Еще она сказала, что насильно мил не будешь. И если Донук девять раз откажется от моей бусинки, то я вернусь обратно раньше, чем истекут сто дней. Поэтому я тогда и отлетела. Это был первый раз, когда он отказался.
— Что? — от неожиданности сто двадцать третий подавился кимчхи и закашлялся.
Не прекращая жевать, Минджон подскочила и стукнула жнеца по спине с такой силой, что наверняка выбила бы из него душу, если бы он таковую имел.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — кое-как отдышавшись, выдавил сто двадцать третий.
— Ну ведь больше этого не произойдет. Ты же обещал мне помогать, а значит, все будет в порядке. Я верю в успех, — закончив уплетать двойную порцию свининки, Минджон широко улыбнулась.
— Ащщ… у тебя мясо в зубах застряло, — буркнул жнец, скрестив руки на груди.
Лично он в успехе мероприятия, под названием «сосватать кумихо» очень и очень сомневался.
Нет, то, что зависело лично от сто двадцать третьего, прошло гладко.
Узнав, что Донук будет притворяться сотрудником «C&K», жнец заявился к ним в офис, прикрываясь своим зонтиком.
Разведал, в какой именно отдел устроили айдола, и воспользовавшись возможностями загробной канцелярии, пристроил туда Минджон. На счастье, во вторую группу как раз требовался настоящий стажер, и кумихо вполне могла сгодиться для этой роли. Приступить к работе лисица должна была уже завтра, но сто двадцать третьего все равно мучила тревога.
Он нутром чуял, что если не вмешаться, то Минджон со свистом вылетит из компании в тот же день, потому что начнет кусать всех, кто косо посмотрит на ее любимчика. Это в лучшем случае.
В худшем — добьется того, что Донук девять раз откажется от ее бусинки. Точнее, уже восемь.
И пускай жнец убеждал себя, что это вовсе не его проблемы, и что он без того потратил на Минджон слишком много времени и ресурсов. Но все равно подозревал, что в итоге сдастся и в очередной раз решит помочь бесполезной лисице.
Третий день работы в компании для Донука начался как обычно. Он приехал в офис, припарковал машину, миновал турникеты, приложив к ним свой свеженький пропуск, а после шагнул в лифт.
На нужный этаж Донук ехал один. Привыкший спать по чуть-чуть, да к тому же хорошо отдохнувший, он прибыл в офис едва ли не самым первым. Но это тоже было к лучшему — так он избежал взглядов других сотрудников и перешептываний за спиной.
Зайдя в отдел, Донук бросил на свое место портфель и отправился в туалет. Сделал дело, вымыл руки и по привычке принялся разглядывать себя в зеркало.
А что, даже этот мерзкий цвет с рыжеватым отливом был ему вполне к лицу. Вот очки бы не круглые, а более квадратные… но может, так и лучше. Так он меньше похож на самого себя. Даже удивительно, что такой простой аксессуар способен настолько изменить внешность.
Выключив воду, Донук выпрямился и размял плечи — из-за того, что сейчас ему приходилось постоянно сутулиться, мышцы быстро уставали. Да и в спортзале он уже пять дней не был, только дома занимался, чтоб не совсем потерять форму к возвращению в мир кино.
В этот момент в одной из кабинок раздался подозрительно знакомый голос:
— Эй, подожди меня…
С учетом того, что голос был женским, а Донук знал лишь одну настолько сумасшедшую, что была способна караулить его в мужском туалете…
Да, это определенно Ким Минджон.
Но как она здесь оказалась? Неужели прознала, что он устроился в «C&K Food»?
Нет, невозможно. Об этом знали только сам Донук, директор Ли и господин Чхве. Даже менеджер Пак не был в курсе точного места, где скрывался айдол.
Остальные же, участвовавшие в эвакуации Донука из его прежней квартиры, и вовсе не подозревали, чем он станет заниматься дальше. К тому же с них взяли подписки о неразглашении. И сумма штрафов в этих бумагах была указана такая, что даже Донук бы не рискнул нарушить условия.
И с учетом того, что ни директор Ли, ни, тем более, господин Чхве не стали бы болтать об этом…
Может, простое совпадение?
Робкая надежда на благополучный исход зажглась в сердце Донука.
А что… в конце концов, даже безумным фанаткам надо где-то работать и на что-то жить.
Ужасно, конечно, что эта Минджон оказалась сотрудником именно «C&K Food». Но в подразделении маркетинга этой чокнутой точно он точно не видел. А значит, оставался шанс, что все обойдется.
Кабинка туалета скрипнула, собираясь открыться, и Донук бросился прочь, пока Ким Минджон его не заметила. Оказавшись в коридоре, он заметался, не зная, куда ему бежать и где прятаться. Но в итоге дернул первую попавшуюся дверь, нырнул за нее и притих.
Да, директор Ли искал эту сумасшедшую. И по-хорошему, Донуку следовало не скрываться, а отчитать Минджон, заставив ее извиниться и объясниться с прессой. Ведь он не бил ее, скорее наоборот, это она была во всем виновата!
Но воспоминания с Чеджудо, когда девица с криками «Оппа!» повалила его на пол, не дали ему поступить правильно.
Да-да, Донук явно боялся Минджон, но на его месте любой бы испугался.
Привалившись спиной к стене, айдол склонил голову и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. И только потом огляделся, осознав, что снова очутился в туалете. Однако если прошлый был мужским, значит этот…
Пару секунд Донук соображал, чего он боится больше — быть опозоренным и получить звание извращенца на третий же день работы, или столкнуться с чокнутой Ким Минджон.